Стриена - 6. Силы самообороны

Это фрагмент фантастического рассказа. Начало и список источников:

http://proza.ru/2026/10/14/1163

Предыдущий фрагмент:

http://proza.ru/2026/10/30/1099

Все события и действующие лица в этом тексте являются вымышленными, а любое сходство с реальными лицами, как ныне живущими, так и покойными, случайно.

Возрастная категория 18+ (запрещено для детей).

*

"Потом она перечислила имена моих школьных товарищей, которые погибли или были ранены на войне. Когда я читал одно за другим имена товарищей, мне вдруг стало очень грустно: почему так печален мир?"
(Нацумэ Сосэки. Ваш покорный слуга кот. — 1905).

Окончив школу в 2001 году, Таока Мамору вступил в армию (которую не полагалось называть армией). Как и многие сверстники, такое решение он принял от безысходности.

Продолжался экономический спад (начавшийся в 1989-м, когда лопнул "финансовый пузырь"). Не имея опыта и высшего образования, найти работу было непросто. А оплата обучения в вузе не укладывалась в бюджет его семьи.

С другой стороны, чтобы вступить в Самооборону, достаточно не иметь судимостей и пройти медкомиссию. Требования к рекрутам не назовёшь чрезмерными. После разгрома во второй мировой войне армейская служба в их стране не являлась престижной (в некоторых районах человека в военной форме могли избить). Обязательного призыва не было, молодёжь в Самооборону не стремилась, поэтому принимали туда почти всех желающих.

Но удержаться в армейских рядах удавалось не всем. Отсев начинался уже в "учебке". Первый трёхмесячный этап обучения включал: общефизическую подготовку, зубрёжку уставов, "психологическое воспитание" (которое честнее было бы назвать идеологической обработкой), строевую, маршевую и стрелковую подготовку. Разумеется, всё это дополнялось хозяйственно-бытовыми работами и самообслуживанием. Бытовая рутина и хлопоты по хозяйству разбили немало романтических мечтаний: некоторым молодым людям никогда прежде не приходилось чинить себе одежду, а иные до армии ни разу не застилали собственную постель.

На первой ступени Таоку учили обращению с пехотным оружием — главным образом, со штурмовой винтовкой. Бегло познакомили с другими образцами — в частности, с 81-мм миномётом. Почему-то много внимания, вплоть до стрельб боевыми снарядами, уделили 107-мм безоткатным орудиям, хотя морально устаревшие безоткатки собирались снимать с вооружения (возможно, начальство спешило "утилизировать" на стрельбищах боеприпасы). Полученные навыки не понадобились Таоке ни разу в жизни.

Преодолевшие первую (общевойсковую) ступень обучения переходили на вторую, где новобранцев готовили к конкретной специальности. Таока мечтал об армейской авиации — хотя бы в наземный персонал (после армии он хотел устроиться на вертодром). Однако его определили в машинисты бульдозера. Ещё через три месяца, успешно завершив подготовку, Таока заключил контракт и был зачислен в инженерную бригаду Западной армии.

Слово "армия" использовалось только в обиходе. Официально у страны не было сухопутной армии — были "сухопутные силы самообороны" (с танками, боевыми машинами пехоты, дальнобойными гаубицами, тактическими ракетами и боевыми вертолётами). Не было военно-воздушных сил — были "воздушные силы самообороны" (с самолётами дальней радиолокационной разведки и сверхзвуковыми истребителями). Не было военного флота — были "морские силы самообороны" (с подводными лодками, эсминцами и вертолётоносцами).

Девятая статья конституции прямым текстом запрещала стране создавать вооружённые силы и провозглашала отказ государства от войны "на вечные времена". При этом их страна входила в число лидеров по абсолютным расходам на военные нужды, опережая Францию и Германию.

Эта двойственная ситуация — когда фактически армия есть, но государство делает вид, что её нет — порождала нескончаемые препирательства политиков и общественных активистов.

Националисты требовали переписать конституцию и снять ограничения на военное строительство и использование вооружённых сил. Заодно они требовали переписать учебники истории — выбросить упоминание преступлений императорской армии в ходе второй мировой войны (точнее, "Азиатско-Тихоокеанской войны", как это здесь называли, чтобы дистанцироваться от Гитлера и Муссолини).

Затеи националистов вызывали отторжение даже у военных — это Таока замечал и в "учебке", и "на контракте". Командир инженерной роты в припадке красноречия однажды заявил:
— Императорская армия втравила народ в авантюру, опозорила на весь мир и провалила оборону страны! Преступления имперских солдат — показатель отвратительной дисциплины! А поражения имперской армии — следствие безграмотности имперских офицеров и генералов! Силы самообороны не имеют ничего общего со старой имперской армией!

Последняя фраза была сказана с особым пылом, словно командир хотел убедить самого себя. Таоке запомнилась странная логика этой импровизированной речи: по словам командира получалось, что военные преступления отвратительны не потому, что приносят страдания гражданским, а потому, что свидетельствуют о падении дисциплины в войсках.

Националисты пытались продавить "поправки в конституцию" по крайней мере с 1980-х годов, но до сих пор встречали дружный общественный отпор. Однако Таока с горечью подозревал, что Девятую статью всё-таки вычеркнут в недалёком будущем — когда вымрет поколение, на себе испытавшее ужасы мировой войны.

"Назначат в премьер-министры бывшую телеведущую или другую популярную фигуру, — мысленно пророчествовал Таока. — Под улыбки этой марионетки переделают законы. И устроят новую авантюру, пытаясь взять реванш за прежний провал. С той разницей, что в прошлый раз только у Америки была пара атомных бомб — для Хиросимы и Нагасаки. А сейчас ядерного оружия столько, что всю планету взорвать хватит".

Пацифисты и коммунисты, наоборот, призывали привести дела в соответствие с законом — расформировать Самооборону или хотя бы вернуть её к исходному состоянию Резерва полиции. Аргументы при этом выдвигались разные.

Одни упирали на дружбу народов и недопустимость насилия, однако общие фразы мало кого убеждали.

Другие пугали: власти могут повернуть Самооборону против собственных граждан — для борьбы с забастовщиками, политической оппозицией и вообще с инакомыслием. Да и сама Самооборона может устроить военный переворот и захватить власть (в 1970 году группа заговорщиков пыталась поднять военный мятеж, но эта попытка потерпела крах).

Но самым доходчивым был тезис: армия пожирает налоги.

Ещё школьником, покупая канцтовары для выпускного класса, Таока приобрёл пачку тетрадок. Продавец завернул покупку в газету "Алое знамя", которую в семье Таоки не выписывали. Из любопытства старшеклассник прочёл обрывок заметки:

"Ежегодно наша страна тратит десятки миллиардов долларов на производство и эксплуатацию военной техники и оружия, на обучение и содержание солдат и офицеров. Пропаганда утверждает: эта военная мощь никогда не будет использована для новой войны. Напрашивается вопрос: для чего тогда расходуются эти колоссальные средства?

Сколько существуют Силы самообороны, они стремятся доказать свою полезность. Однако их действия нередко выглядят стрельбой из пушки по воробьям.

В 1960-е годы катера и противолодочные корабли Самообороны неоднократно расстреливали из зениток морских львов на лежбищах. Эти расстрелы выполнялись якобы по просьбам рыбаков. Не будем сейчас касаться морально-этических аспектов. Спросим только про деньги. Имеется ли к настоящему времени экономическое обоснование расстрельных акций? Возрос ли вылов рыбы? Покрыл ли доход от улова расходы хотя бы на судовое топливо и боеприпасы?

В 1962 году бронетранспортёры Северной армии, вооружённые пулемётами, участвовали в облавах на бурых медведей. Удалось ли мотопехоте на БТР добыть хоть одного медведя — не сообщалось.

В 1991 году к подножию вулкана Ундзен-Фуген направили танковый взвод — для наблюдения за потоком лавы. Не ясно, какую информацию могли бы собрать танкисты, не имея научных приборов, не владея методами вулканологов. В любом случае, подобраться к пирокластическому потоку на дистанцию наблюдения не удалось — местность была непроходимой даже для танков. Поскольку характер местности был заранее известен командованию, отправка танков к вулкану заведомо являлся пустой демонстрацией.

В структуре Самообороны только медики, инженерные и транспортные подразделения действительно оказывают весомую помощь при стихийных бедствиях. Но это говорит лишь о том, что…"

О чём это говорило автору заметки, Таока не узнал — газетный лист в этом месте обрывался. Вероятно, о том, что армию нужно разоружить и преобразовать в спасательную службу.

Если к милитаристам Таока испытывал неприязнь, то идеи пацифистов он считал оторванными от жизни. Разоружение — хорошая штука, когда оно всеобщее. А сейчас у всех государств есть армии. А наша страна чем хуже? Хотят, чтобы мы разоружились, распустили Самооборону — пусть покажут пример, пусть разоружатся сами.

А что делать без армии, если на страну нападут? Надеяться на союзников и "мировое сообщество"? Польшу в 1939-м её союзники не спасли. Правда, собственная армия Польшу тогда тоже не спасла, но… Что "но"?

От европейской истории мысль перескакивала к текущей международной обстановке. У островной страны не решены территориальные споры с пятью соседними государствами: с Россией, с Китайской Республикой (которая на Тайване), с Китайской Народной Республикой (которая на материке) и с обеими Кореями (Северной и Южной).

"Да что у нас за дипломаты такие, которые ни с кем договориться не могут? — досадовал старшеклассник. — Даже с Тайванем и Южной Кореей, хотя мы вроде как союзники!"

Досаду вызывала и дискуссия "правых" и "левых" об армии и конституции (к слову, загадкой осталась и непонятная полит-геометрия, по правилам которой коммунистов называли "левыми", а националистов — "правыми").

"Зачем что-то менять? Почему нельзя оставить в покое и Самооборону, и Конституцию? — в раздражении думал Таока. — Зачем чинить систему, которая исправно работает?"

В те годы он ещё верил, что система в целом исправна — лишь иногда кое-где проявляются небольшие недочёты.

На контрактной службе Таока убедился, что в одном журналист "Алого знамени" не ошибся — инженерные войска не относились к "пожирателям налогов".

Родные острова мало походили на земной рай. Извержения вулканов, землетрясения, цунами, тайфуны, проливные дожди, наводнения, обильные снегопады и прочие стихийные явления происходили столь часто, что называть их "чрезвычайными происшествиями" язык не поворачивался — по сути, они были нормой местной природы, с которой человеку необходимо считаться. Кроме того, три четверти суши страны заняты горами, равнины изрезаны реками; заселённые районы скомпонованы плотно, тут же размещены многие промышленные предприятия.

Инженерной бригаде, где служил Таока, не нужно было "изображать полезность". Бригада всегда была при деле: восстанавливала размытые дороги и рухнувшие мосты, укрепляла дамбы, прокладывала тоннели, пропахивала "минерализованные" противопожарные полосы, сносила ветхие и повреждённые сооружения, строила новые дороги и здания. Некоторые молодые сослуживцы Таоки втайне от начальства ворчали: "Мы шли в армию, а стали строителями в камуфляже!" Но Таоке нравилось его мирное занятие. И он чувствовал: местное население куда больше ценит рядового на бульдозере, который здесь и сейчас защищает их от стихии, чем капитана эсминца или лётчика-истребителя, которые где-то далеко тренируются спасать страну от смутно обозначенной внешней угрозы.

В 2003 году правительство объявило: в Ирак с "гуманитарной миссией" будет направлен ограниченный контингент Самообороны. Первоочередная задача — наладить водоснабжение тылового города Самава. Безопасность района будут обеспечивать австралийские союзники; Самообороне поручены только инженерные работы. В декабре под "иракскую миссию" спешно переписали законы, чтобы отправить войска без одобрения ООН (прежде Самооборона действовала за рубежами родины только с одобрения "мирового сообщества").

Среди сослуживцев Таоки отношение к затее правительства варьировалось от презрительного ("Снова перед Америкой выслуживаемся!") до восторженного ("Мы сможем проявить себя!"). По слухам, в какой-то неназванной части некий сержант, находясь в увольнении, украл из магазина упаковку пива, чтобы попасть под суд и не ехать в Ирак.

Многие обратились к командованию с просьбой отправить их в иракскую командировку (в числе прочего, сыграло роль обещание повышенного денежного довольствия). Вызвался добровольцем и Таока. О своих мотивах он не распространялся, чтобы не впадать в пафос. А мотив был простой. Таоке хотелось помочь людям, на которых обрушилось бедствие — на этот раз не стихийное, а рукотворное бедствие по имени "война".

На свою просьбу Таока получил отказ без объяснения причин. В начале 2004 года у него истёк двухлетний контракт. Огорчённый отказом, продлевать контракт на новый срок он не стал и уволился в запас.