Ч. 5 Советские и немецкие подводники

Война на Севере

Предыдущая страница: http://proza.ru/2026/11/03/1362

В 1942 году Северный флот лишился девяти подводных лодок разных классов. Это была очень серьёзная потеря.
 
Объяснить такой удар по флоту одной причиной нельзя.
 
Дело в том, что в январе — марте 1942 года немцы установили в операционной зоне Северного флота, к востоку от 20-го меридиана, оборонительные минные заграждения из 2183 мин и 210 минных защитников.
 
На наиболее выступающих мысах вдоль маршрутов движения своих конвоев они создали сигнальные наблюдательные посты и установили береговую артиллерию. Конвои прикрывали эсминцы и авиация. Число немецких подводных лодок в северных водах увеличилось до двадцати.

Главной непосредственной причиной гибели советских подводных лодок стали мины: считается, что семь из девяти погибли на минах.

Морская разведка Северного флота работала неудовлетворительно: о постановках мин не узнавали.
 
Командиры подводных лодок не знали ни мест постановки мин, ни расположения новых минных заграждений, ни маршрутов немецких кораблей, ни важных изменений в системе обороны занятого противником норвежского побережья.

Гидрографическое обеспечение также было неудовлетворительным. Сам театр военных действий представлял собой множество фьордов, островов и узкостей; здесь были сильные течения и сложные гидрометеорологические условия. Но в точно таких же условиях действовали и немецкие подводные лодки.

Часть советских подводных лодок привлекалась для обеспечения союзных арктических конвоев. Они выходили на позиции у норвежского побережья, чтобы перехватывать германские надводные корабли.

Однако результативность этих действий была нулевой, а подводных лодок для действий на морских коммуникациях противника не хватало.

Взаимодействие подводных лодок с другими силами Северного флота налажено не было. Установить радиосвязь самолётов-разведчиков с подводными лодками, находившимися в надводном положении, не удалось.

После понесённых потерь во второй половине 1942 года командование Северного флота не решалось отправлять в море более двух-трёх подводных лодок одновременно.
 
Всего в 1942 году советские подводные лодки совершили 118 выходов, проведя в общей сложности в море 1267 суток.

Несмотря на потери, подводники совершили 65 атак и потопили 45 транспортов, 7 сторожевиков, 3 тральщика, минный заградитель и 3 сторожевых катера-мотобота.

Правда, послевоенная сверка со сведениями противника не подтвердила потопление транспортов, за исключением «Konsul Schulte» (2975 брт).
 
Немецкие подводные лодки в 1942 году потерь на Севере не имели.

В начале войны советские подводные лодки стреляли одиночными парогазовыми торпедами «58-38». Вероятность попадания одиночной торпедой не превышала 30%. Однако и у немцев были серьёзные проблемы с торпедами.
 
В октябре 1941 года командиры подводных лодок получили указание вести залповую стрельбу несколькими торпедами с временным интервалом, который определялся дистанцией до цели, её курсовым углом, скоростью и размером.
 
Результативность торпедных стрельб повысилась. Чтобы не обнаруживать себя, применялась система беспузырной торпедной стрельбы.

После гибели К-23 командиры подводных лодок перестали применять артиллерию.
 
Только в советском флоте во время войны на подводных лодках выходили в море сопровождающие - командиры дивизионов и старшие офицеры штабов. На флотах противника и союзников такой практики не было.
 
Видимо, командование не полностью доверяло командирам, а сами командиры чувствовали себя связанными присутствием начальника при принятии решений.

Но если подводная лодка погибала, как это случилось с К-23, то вместе с экипажем погибали и опытные старшие офицеры. Восполнить такую потерю было нелегко.

У немцев вместе с командиром иногда выходил его дублёр, которого готовили к назначению командиром другой подводной лодки. Командир самостоятельно принимал решения, а дублёр у него учился.

Во второй половине 1942 года советские подводные лодки приступили к постановке минных заграждений. Всего они выставили 439 мин.
 
По мере ведения боевых действий подводники набирались опыта. Немецкие минные заграждения стали преодолевать на глубине до 80 метров. Если лодка и задевала минреп, взрыв мины не причинял ей существенного вреда.

С августа 1941 года стала использоваться гидроакустическая аппаратура, а в мае 1942 года на лодках типов «Д» и «Щ» начали устанавливать новую аппаратуру «Дракон-129».
 
Гидроакустические станции не появились на советских подводных лодках внезапно в 1942 году: их начали устанавливать ещё до войны, но они имелись не на всех лодках.

Аппаратуру изготавливала отечественная промышленность на основе образцов, приобретённых в Италии или Германии.

На подводных лодках Северного флота использовалась не только гидроакустическая аппаратура для обнаружения целей «Дракон-129», но и более устаревшая аппаратура «Марс-24КИ».
 
«Марс» был советской разработкой, созданной с использованием опыта немецкой станции GHG, полученной в СССР в 1930-х годах.

Дальность действия гидроакустических станций увеличилась после того, как в 1942 году на подводных лодках установили стабилизаторы глубины «Спрут».
 
Теперь лодка надёжнее удерживалась на заданной глубине, что позволило в режиме «эхо» обнаруживать минные заграждения и искать проходы между ними.
Продолжение следует.

На фотографии: в носовом отсеке советской подводной лодки К-22.