Олюшка - 17 Знай наших!

     Начало:
 http://proza.ru/2026/03/04/901 — Олюшка. Глава 1 Папка ушёл навечно               
 
                Время действия: 90-е годы 20 века

                *****Знай наших!*****

  Три месяца спустя…

  — «Ruslana! What are you sitting around for? No work to do?» («Руслана! Чего расселась? Работы нет?») — голос мастера спортивного лагеря в Америке звучал, как удар хлыста.

  — Я уже покрасила забор! С утра трудилась, устала. Всего на пять минут присела отдохнуть.

  — Встать!

  — Чуть отдышусь и… — Лана не успела договорить: тут же раздался новый властный окрик.

  — Не нравится работать — можешь уезжать домой! — это прозвучало как приговор. — Бегом на спортплощадку — там работы полно!

  Она тут же вскочила и метнулась на площадку, где раньше тренировались спортсмены.

  «Вот он — капитализм в действии!» — со злостью буркнула девушка. — «Разве спортлагерь — это армия Штатов? Как рабы…»

  Губы и руки её дрожали. Никто никогда раньше не повышал на неё голос. Но сейчас она не убежала, не спряталась в слезах — только сжала кулаки, чтобы дрожь стала силой.

  «Разве нельзя было сказать спокойно? Да и что изменилось, если бы я отдохнула пять минут? Рук им не хватает? Может, надо было нанять побольше работников, а не выезжать на нас?» — пробормотала она.

  Лагерь для спортсменов стоял в лесу, до ближайшего города — несколько километров. Девушка шла по спортплощадке, поднимая разбросанные мячи, снимая с забора чью-то одежду. Тут же схватив метлу, она начала подметать дорожки.

  «Вжик-вжик» — монотонный звук метлы успокаивал, приводил мысли в порядок. И окрик мастера уже не казался ей таким уж страшным. Он был просто частью этого места — жёсткой, чужой, но не способной её сломать.

  Но она тут же нахмурилась, вспомнив, что случилось на днях.

  Парень из Польши опоздал на работу в понедельник на полчаса: сломался рейсовый автобус, на котором он возвращался из поездки на выходные в Нью-Йорк. Он шёл потом пешком по лесу несколько километров. И всё равно не успел.

  Его тут же вызвали к директору и уволили без всякого выходного пособия. Поляк уходил понуро, ни с кем не прощаясь. Лишь рукой махнул, будто отмахиваясь от всего, и выдохнул:

  — Эх!

  Парень был Лане незнаком. Её потянуло чисто по-русски утешить мужчину. Захотелось сказать на прощание какие-то добрые слова, что всё будет хорошо.

  Вовремя остановилась. Она не знала польского, а он совсем плохо говорил по-английски.

  Оглянулась на работников, приехавших со всего мира. Они кучкой стояли поодаль, опустив глаза в пол. Молчали.

  «Решат, что я влюбилась в него, если брошусь успокаивать поляка перед уходом», — сдержалась. Только кулачки сжала. Почему-то губы кусала, чтобы не разреветься от такой несправедливости.

  Его друзья-поляки возмущались громче всех, но никто не пошёл заступаться за него к директору.

  «Вот это да! Вышвырнули без денег, как собачонку, — в лес! За последние полмесяца, что он проработал, не заплатили».

  Этот случай настолько поразил Лану, что она потом вспоминала его долгие годы. Все вокруг просто стояли и молчали — будто так и надо. Здесь молчание было не добротой, а привычкой выживать.

  Сейчас она припомнила, как в прошлом году была в гостях у Вадима. Случайно услышала, как его родители шепчутся о ней и её наряде.

  На ней тогда было хоть и модное, но не фирменное платье. А они ценили лишь бренды.

  Тогда её будто кипятком ошпарили — так больно резанули те слова. Она убежала из их квартиры, прямо как Золушка из сказки, и проплакала всю ночь. Вадим позвонил лишь через неделю — с весёлым рассказом о поездке за границу с родителями.

  Они втроём уехали, а он даже не поставил её в известность. А как же его признания в любви, цветы и подарки? Его красивые слова о том, что у неё глаза, как озёра?

  Потом у них было ещё несколько свиданий… Пока она не увидела его на улице с какой-то девушкой.

  — Ну, а что ты хочешь? — пожал плечами Вадим в ответ на её прямой вопрос. — Ты не глянулась моим предкам. Они подыскивают мне невесту из зажиточной семьи. Что я тут могу поделать?

  Он тогда так и сказал: «Не глянулась». «Подыскивают».

  «Как корову или лошадь выбирают сыночку!»

  Лана помотала головой, отгоняя навязчивые мысли о Вадиме. Но не потому, что ей было больно — теперь в ней жило другое чувство: упрямое, горячее желание доказать. Доказать, что и она не лыком шита. Что она тоже может.

  Вадим рассказал ей тогда о программе Work & Travel. Это было по-настоящему круто: шанс увидеть мир, заработать, прокачать английский, стать самостоятельной. Он сам полетел в Америку тем же летом. А она дала себе зарок: преодолеет все трудности и добьётся такой же поездки через год!

  — Ничего у тебя не получится! — заявил ей тогда Вадим. — Не всех студентов отбирают в консульстве! Золушек не приглашают в Америку! Да и английский язык ты знаешь плохо.

  У неё тогда затряслись руки, а лицо почему-то покрылось красными пятнами. Вадим громко рассмеялся — и смех его был неприятен.

  «Весь в свою маман!» — повторила она выражение самого Вадима. Родители у него правда так и звались: «мои предки — маман и папан».

  Лана вновь убежала — и уже навсегда. Но в тот вечер она уже не плакала. Она достала блокнот и выписала всё, что нужно сделать: записаться на курсы, подтянуть грамматику, собрать документы, выучить типичные вопросы для собеседования. Его «ничего не получится» стало для неё не приговором, а стартовой точкой.

  Целый год Лану терзал внутренний страх: ведь она решила ехать не в соседний город, а лететь через океан в Америку. Паника была настолько сильной, что всегда спокойная Лана начала срываться на родителей и друзей, хлопать дверями.

  Странные вещи случались на ровном месте: стоило ей прикоснуться к электроприборам, как они переставали работать. Однажды в метро её будто «ударило током», едва она дотронулась до железного поручня. Даже отец, технарь по образованию, только разводил руками — объяснить этого не мог.

  Анкеты заполняла и собеседования проходила тайком ото всех. Она никому не говорила о собеседовании — боялась, что если расскажет, всё сорвётся. Поэтому никто не мог понять, откуда в ней эти резкие перепады настроения.

  Когда в консульстве её всё-таки отобрали, Лана была на седьмом небе от счастья.
  — Ура! — закричала она и помчалась домой, чтобы ошарашить родителей.
Паника исчезла, осталось лишь лёгкое волнение — уже совсем другого рода. Теперь она наконец-то могла спать спокойно.

  И вот она тоже в Америке. Да, невесело тут заборы красить в спортлагере да уборками заниматься без отдыха. Но каждый взмах кистью, каждый проход метлой — это тоже часть её «докажу». Пусть не ему лично, но самой себе — точно.

  «Интересно, Вадим прошлым летом тоже где-то заборы красил? Наверняка вся спесь у него сошла на нет!»

  Лана громко рассмеялась. Усталость как рукой сняло.

  «Вжик-вжик-вжик». Под размеренный звук метлы хорошо думалось. Теперь этот звук не просто успокаивал — он будто отбивал ритм её новой уверенности: раз — я здесь, два — я справляюсь.

*******

  Лану, как и других желающих заработать в Штатах, должны были встретить в аэропорту Далласа. Сойдя с трапа самолёта и войдя в здание аэропорта, она стала озираться по сторонам.

  Попыталась угадать: кто её встречает и куда двигаться дальше? Кругом было слишком много людей. Толпа с тележками на колёсах растекалась в две стороны: улетающие шли к стойке регистрации, а прилетевших радостно встречали близкие.

  «А кто тут ждёт меня? Вдруг не встретят? Что мне делать тогда? Долларов на обратный билет нет. Знакомых в Штатах тоже нет… Вот я попала в историю!» Сердце забилось быстро-быстро, казалось, ещё немного — и оно разорвётся. Руки вспотели и стали липкими. Страх накрыл девушку с головы до пят.

  Лана всё оглядывалась, высматривая того, кто должен держать табличку с её именем. Даже встала на цыпочки, пытаясь разглядеть среди плакатов, написанных от руки, своё имя. У неё уже рябило в глазах от мельтешения лиц. В ушах стоял несмолкаемый гул: по громкой связи без конца объявляли рейсы. А таблички всё не было.

  Никто не обращал ни малейшего внимания на девятнадцатилетнюю девушку, одиноко стоявшую в самом центре терминала. В России её звали Лана — ласково, по-домашнему. В паспорте стояло «Руслана», имя ей нравилось, но для родных она всегда была Ланочкой. А здесь, в этом огромном, равнодушном зале, «Ланочка» звучала как что-то слишком хрупкое.

  Она вдруг всё поняла: парень с табличкой «Ruslana» явно ждал её. Неудивительно, что сперва не догадалась — привычка брала своё.

  — Yay! I’m in Texas! (Ура! Я в Техасе!) — прокричала Лана и, решительно раздвигая толпу, ринулась к заветной табличке.

  — Знай наших! — уже по-русски, шёпотом выдохнула Руслана.

  Она расправила плечи, почему-то подмигнула (будто самой себе) и смело направилась к встречающему.

  — Ruslana?
  — Oh, yes! — с удовольствием ответила Лана-Руслана.

  Молодой человек махнул рукой в сторону автобуса. Сам пошёл встречать следующего работника.

  Лана оглянулась вокруг, разглядывая американскую публику. «Ну и чем они отличаются от нас? Люди как люди», — она пожала плечами, подхватила дорожную сумку и направилась к автобусу. Здесь не было «хвалёной Америки» — просто люди в шортах спешили по своим делам. И это почему-то её успокоило: если они такие же, значит, и она здесь имеет право быть.

  В автобусе расселись человек тридцать разноязычных парней и девушек, и он тронулся в путь. Кого тут только не было! Африканские ребята держались особняком, но взгляды всё равно пересекались — и в этих взглядах было не любопытство, а попытка понять: «Мы тут все чужие, но мы вместе».

  Небольшие ростом, щуплые китайцы бойко переговаривались между собой на родном языке, размахивали руками и громко хохотали. Даже во время движения автобуса они сновали по салону, без конца что-то жевали.

  Она сразу узнала по виду нескольких славян. «Видимо, из бывшего соцлагеря… "Наши?"» — мелькнуло у неё. Некоторые слова из их речи были понятны.

  Она попробовала заговорить по-русски — увы, славяне тоже понимали из её речи только отдельные слова.

  С первого же дня ей пригодился английский — тот самый, который она старательно учила целый год: и в университете, и на курсах.

  И вот теперь эти фразы, которые она столько раз повторяла вслух дома, вдруг обрели смысл: «How are you?», «Nice to meet you!» («Как дела?», «Приятно познакомиться!») — они помогали ей держаться на плаву.

  Автобус покачивало, и от этого все будто невольно придвигались друг к другу — китайцы смеялись громче, африканские ребята переглядывались, славяне тихо разговаривали. Языковые границы стирались: чтобы понимать друг друга, все поневоле перешли на английский язык.

  Молодёжь в автобусе быстро перезнакомилась. Она назвала своё полное имя — Руслана.
  — Руся! — тут же откликнулся темнокожий парень. — Так проще.
Руслана кивнула.

  Девушка удивилась: в России её звали Лана. Ласково, по-домашнему. Но вокруг уже звучало: «Руся!»

  Это имя звучало здесь по-другому — не «Ланочка», не домашнее и хрупкое. Руся — имя девушки, которая сама прокладывает себе дорогу.

  «С новым именем — в новую жизнь!» — решила она.



Предыдущая глава:
http://proza.ru/2026/10/10/1863 — Олюшка - глава 16. Не пара
 
Продолжение следует...



Фото из интернета: Оно удивительно подходит под описание Ланы!
Молодая и красивая. Светлые, кудрявые волосы. Голубые глаза.
Вот такую Лану я и представляла, когда описывала её в первых главах.