Объясните мне, неопытной дуре

ОБЪЯСНИТЕ МНЕ, НЕОПЫТНОЙ ДУРЕ

ПЬЕСА В ДВУХ ДЕЙСТВИЯХ С ПРОЛОГОМ И ЭПИЛОГОМ
Редакция 3.3 — финальный свод: дописана сцена Селина, свиток сохранён, возвращена реплика Третьего голоса, выправлены ремарки и счёт Хора
Премьера состоялась в середине 2010-х. Первая постановка запрещена модератором Гайдпарка.
Спектакль идёт без антракта: перерывы заменяются репликами «Комментарий удалён модератором».
Связь сцен, ремарки и реплики Хора дописаны редактором; голоса действующих лиц сохранены.
АННОТАЦИЯ
(Действие происходит в середине 2010-х на форуме Гайдпарк. На сцене — тёмная комната с ноутбуком и круглый стол виртуального сообщества «весьма почтенных людей, обсуждающих занятные исторические и научные темы». Время сценическое не совпадает с реальным: за один вечер герои успевают обсудить миллиарды лет. Хор ведёт два счёта: поколения и оценки.)
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
АСЯ — героиня, «неопытная дура», автор провокации. Говорит о себе в третьем лице, чем выдаёт себя чаще, чем хочет.
МОДЕРАТОР ГАЙДПАРКА — молчаливый страж. Всю пьесу сидит на стуле под газетой. Говорит один раз. В финале снимает газету.
ХОР — тысяча комментаторов. В первом акте — фон и шум; во втором — голоса удалённых, счётчик поколений, счётчик оценок и совесть ветки.
ПЕРВЫЙ ГОЛОС — агрессор ветки. Говорит то, что обычно удаляют.
ВТОРОЙ ГОЛОС — толкователь. Говорит с чужого плеча, ссылается, поправляет. К финалу первым что-то заподозрит — но не скажет вслух.
ТРЕТИЙ ГОЛОС — мечтатель, к финалу — усталый. Голос читателя в зале.
МИХАИЛ БЕЛОВ — самый спокойный человек ветки. Единственный, кто читал больше, чем писал.
АНАТОЛИЙ КУТУЗОВ — умный дядя с готовыми объяснениями. К финалу понимает, что объяснял не тому.
СВЕТЛАНА ЗЕНКИНА — говорит диалектикой, как дышит: через многоточие. Выдерживает стиль до конца.
ДМИТРИЙ СЕЛИН — фонтан агрессии. Врывается, бушует, исчезает — в ПЕРВОГО ГОЛОСА.
АЛЕКСАНДР БОВИН — изобретатель карикатуры на дарвинизм и жертва собственной карикатуры.
АНАТОЛИЙ ЛЁВИН — одесский рассказчик, провокатор, вызвавшийся написать восемнадцать тысяч знаков.
ГРИГОРИЙ ГРОМОВ — баритон из глубины; появляется на одну реплику и исчезает, как положено голосам из глубины.
Все остальные голоса ветки — Родион, Леонид, Алевтина, Сергей, Евгений, Арина и прочие — ушли в Хор и звучат теперь только им.
ПРОЛОГ
(Тёмная комната. Ноутбук светится единственным источником света. Ася делает художественный маникюр, не отрывая глаз от экрана; рядом — маникюрные ножницы и пилочка.)
АСЯ(глядя в экран, ровно) — Объясните мне, неопытной дуре, почему сейчас остановилась эволюция всего живого. За целые столетия ни один исследователь не нашёл организм, который бы хоть как-то изменился в другой вид. Именно в вид, а не изменение внешних форм, связанное с местом обитания, сменой климата и прочим. Почему ни одна обезьяна не стала хоть как-то ближе к человеку, а продолжает прыгать с ветки на ветку — и так будет делать ещё несколько миллиардов лет, пока не погаснет Солнце. В человека они не превратятся, разве что если Кто-то не проявит к ним интерес в плане генной инженерии, но это уже не эволюция, а серьёзные опыты. Мне непонятно, почему только женщины рожают с такой болью и трудом, а все остальные животные нашей планеты — без особых проблем. Такое ощущение, что человек и есть результат той пресловутой генной инженерии, причём не самый удачный.
(Ася отрывается от маникюра и впервые поворачивается к залу. Публика ещё не понимает, что её уже позвали.)
АСЯ(торжественно) — Дальше — про предков кита. Я видела картинки так называемых предков кита: такие странные животные, ползающие по земле. А почему решили, что они и есть предки? На основании чего? Похожих костей? Так скелеты лис и некоторых собак не различит даже иной опытный учёный, а мы знаем, что лисы с собаками скрещиваться не могут. И где другие изменённые потомки? Их должно быть несметное количество, они должны плавно подойти к нашим горбачам, синим китам и прочим. Их нет. Так же и со всеми другими животными: найдут учёные кость, похожую на кость современного животного, и назначают его предком. А на основании чего — черепка? Сейчас и при помощи ДНК не всегда могут доказать родство, а при помощи костей — вообще нонсенс. И ещё: откуда у пресловутой простейшей клетки совершенная ДНК, то есть информация? Кто ей её дал? Откуда она её накопила — с соседней помойки? Перемешивали её, перемешивали — и поползли из неё амёбы, инфузории, ракообразные, рыбы, звери. Затем, отряхнув кучу хлама, на мир глянул мудрый глаз обезьяны, которая впоследствии должна стать человеком.
(Хор в полутьме перешёптывается.)
АСЯ(снова экрану) — Кто объяснит мне, почему сейчас нет эволюции? Может, мы в чём-то провинились?
(Пауза. Ноутбук моргает. Начинается опыт.)
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. ОПЫТ НАД ПУБЛИКОЙ
(Стулья полукругом. В глубине, отдельно, — стул модератора; на нём спит человек под газетой. Свет реплик — отсвет ноутбука: вспыхивает на реплику и гаснет. На хлопок газеты свет вздрагивает, но не гаснет.)
ХОР(разом, как толпа у входа) — Эволюция — процесс медленный. За сотни лет не заметишь. Требуются тысячи поколений.
МИХАИЛ БЕЛОВ(выверяя слова) — Эволюция — процесс медленный. За сотни лет изменений не заметишь: требуется смена тысяч поколений, да ещё в меняющейся среде. В лаборатории такой опыт не поставишь — биологии как науке лет триста, не больше. Вот когда будет триста тысяч лет — эволюция станет очевидной. А где другие изменённые потомки? Палеонтологи перекопали малую часть Земли; многое из былой суши лежит теперь на дне океана. Что-нибудь найдут — но вряд ли всех.
АСЯ(наивно хлопая ресницами) — А вот бактерии — это тоже живые организмы. За один день у них меняются тысячи поколений, а эволюции нет. В инфузорию-туфельку они не превращаются. Почему?
ХОР(первый числовой стасимон; ровно, как метроном) — Одно поколение. Десять. Сто. К утру — двести тысяч.
ВТОРОЙ ГОЛОС(вступая с чужого плеча) — Вообще-то как раз на примере бактерий эволюцию можно проследить. Болезнетворные, например, становятся невосприимчивыми к лекарствам. А в инфузорию-туфельку не превращаются потому, что им и так хорошо…
МИХАИЛ БЕЛОВ — А им нет необходимости в кого-то превращаться. Так же как не превратилась в другой вид за миллионы лет кистепёрая рыба латимерия. Условия жизни не меняются, организмы приспособились — «от добра добра не ищут». Конечно, в лабораториях им создают «трудности» и заставляют приспосабливаться. Но, как вы правильно отметили, «это уже не эволюция, а серьёзные опыты».
СВЕТЛАНА ЗЕНКИНА(потоком, не останавливаясь) — Бактерии, как и любые организмы, не эволюционируют просто так — эволюция затрагивает лишь те качества, что становятся непригодны для существования… Природа не изменяет виды, а заменяет их — посредством изменчивости, сиречь приспособляемости, и естественного отбора… Человечество же выделилось из природы в отдельный материальный объект и развивается уже не эволюционным путём, а революционным — разумным…
ХОР(одиночный голос из глубины) — Потому что творец всего — Бог.
СВЕТЛАНА ЗЕНКИНА(не оборачиваясь) — …Мамашка Природа оставила человеку не только инстинкт самосохранения, но и много других качеств… Человечество в своём развитии ещё младенец — так что всё впереди…
(Многоточие остаётся висеть в воздухе.)
ВТОРОЙ ГОЛОС(с расстановкой, как на семинаре) — «Где эти бесчисленные звенья?» — Очень хорошо, что вы ищете новые знания. Есть и палеонтологические находки, и карта мест, где найдены останки предшественников человека.
ПЕРВЫЙ ГОЛОС(врывается, не здороваясь) — Ты действительно православнутая дура… Человек и обезьяна имели общего предка, поэтому из обезьяны человек и не получится. Нужно в школе было тебе учиться, а не слово божье слушать, да и лоб в церкви не разбивать в молитвах…
(Ася пожимает плечами и, вздёрнув нос, ехидно отвечает.)
АСЯ — Так я ж и не скрываю, что дура. В школе училась кое-как, в церкви лоб не разбивала — в основном от мальчиков отбивалась, а тут в интернет влезла — и глаза на лоб полезли от информации. Поэтому решила у вас, умных, разъяснения получить.
ХОР(разом, отрывисто, как счёт в кассе) — Ответ Аси оценили. Оценок — одна. Минус.
АНАТОЛИЙ КУТУЗОВ(снимая очки, как перед лекцией) — От вашего поста осталось впечатление, что не столь вы и невежественны — просто эпатируете почтеннейшую публику… Тем не менее возьму на себя смелость объяснить, почему женщины, в отличие от самок животных, обречены «в муках рождать детей». В связи с активизацией образа жизни человек научился ходить и бегать на двух ногах, поддерживая вертикальное положение тела. Вес внутренних органов перестал поддерживаться брюшной стенкой и всей тяжестью лёг на крестец и тазовую мускулатуру. Поди вот — сквозь довольно узкое отверстие протисни на свет божий своё чадо, а у него вдобавок и головка увеличилась! Вот и вышло: «Тужься, тужься, рОдненькая! Ну, ещё!.. Давай-давай, старайся!» — «А-а-а-а! Уа-а-а-а!»
АНАТОЛИЙ КУТУЗОВ(тише, снова надевая очки) — …Объясняю это уже который раз. И каждый раз — не совсем тому.
ХОР(второй числовой стасимон) — Поколение двести двадцать тысяч. Оценок — пять. Поколение двести пятьдесят тысяч. Пока человек воевал и лечился, бактерии прошли его миллионы лет — он и не заметил.
ВТОРОЙ ГОЛОС(докладчиво) — Появляются новые штаммы микробов — и это эволюция.
АЛЕКСАНДР БОВИН(победно) — То есть микробы перестают быть микробами и становятся птичками? Именно в этом смысл дарвинизма. Возникновение нового вида из вида, утратившего возможности адаптации. Именно этот тезис опровергает и автор поста, и все нормальные люди. Из лошади происходит только лошадь, как из обезьяны — только обезьяна. Только ужимки меняются.
АНАТОЛИЙ КУТУЗОВ(поправляя очки) — Не совсем — «тысячи»… Бактерии — это и есть «микробы». Поколения бактерий — понятие условное: они размножаются простым делением, это практически один и тот же организм. А вирусы эволюционируют быстрее: каждая новая эпидемия вызывается вирусом, претерпевшим мутацию.
ТРЕТИЙ ГОЛОС(мечтательно, в сторону) — Лет эдак через пятьсот тысяч — миллион, может, и превратятся…
(Газета на стуле модератора хлопает. Свет вздрагивает. Третий голос обрывается на полуслове — до самого эпилога.)
АСЯ(глядя в темноту, на стул модератора) — Ой.
ХОР(третий числовой стасимон; свет мигает в такт) — Поколение двести шестьдесят тысяч. Оценок — двенадцать. Резистентность. Поколение триста тысяч: ничего не меняется, кроме уверенности.
(Темнота — но не полная: слышно, как под газетой ворочается модератор.)
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ. РАЗОБЛАЧЕНИЕ
(Затемнение. На авансцене — восемь стульев с табличками «Комментарий удалён модератором». Хор выходит из темноты и произносит то, что было стёрто.)
ХОР(стасимон удалённых комментариев; четвёртый)
ДМИТРИЙ СЕЛИН(врываясь из Хора) — Ну сколько можно!! Почтеннейшая публика!! Сто лет собираемся!! А к нам влезла — дура!!
(Захлёбывается — и осекается на вдохе: голос продолжается уже голосом ПЕРВОГО ГОЛОСА, не меняя тембра.)
ПЕРВЫЙ ГОЛОС(тем же тембром) — Послать бы тебя в первый класс, дура.
ВТОРОЙ ГОЛОС(грубее) — Кому ты нужна, кроме пентагоновских?..
ПЕРВЫЙ ГОЛОС(обрывом) — Найду её. Адрес…
ПЕРВЫЙ ГОЛОС(коротко, страшно) — И избью.
ВТОРОЙ ГОЛОС(непечатно) — [Мат.]
ТРЕТИЙ ГОЛОС(устало) — Тьфу. И это «почтенное сообщество».
(Хор замирает. Газета хлопает на стуле модератора — он ворочается. Голоса обрываются на полуслове.)
ХОР(вместе, шёпотом) — Комментариев удалено — четверть дискуссии.
(Свет возвращается. Ася меняет очки.)
АСЯ(проверяя, слушают ли) — Что там Дарвин: учёные утверждают, что великие пирамиды построили древние египтяне, используя медные зубильца, высекая многотонные блоки из крепчайшей породы. Я пробовала маникюрными ножницами разрезать точильный камень — не получилось. А это то же самое. А Александрийский столб, якобы, с лёгкостью выточили крепостные на токарном станке — и так же просто установили, чтобы мы могли им любоваться. А то, что наша промышленность до сих пор не в состоянии перевозить тяжести порядка тысячи тонн — блок, из которого была выточена колонна! Даже тяжёлую космическую ракету везут пустой, затем устанавливают — и только после этого заправляют. В мире столько нестыковок, но серьёзных учёных это сильно раздражает.
(Второй голос начинает что-то возражать — и не договаривает; молча смотрит на Асю.)
МИХАИЛ БЕЛОВ — Насчёт обработки мягким инструментом твёрдого материала: есть выражение «капля камень точит» — как раз о том. Можно обработать, имея достаточно времени и достаточное количество инструмента. Если бы вы для резки точильного камня использовали не один экземпляр маникюрных ножниц, а тысячу штук — получилось бы. Перемещение грузов любой массы стало возможным, когда человек открыл свойства рычага. А космическую ракету везут на старт пустой, потому что это удобнее, дешевле и безопаснее.
ГРИГОРИЙ ГРОМОВ(пробасил из глубины) — Понадобилось — Буран перевезли на другом самолёте. И зеркало для телескопа диаметром шесть метров куда надо доставили. А зачем её, кстати, заправленную везти? Об этом вы не думали?
(Ася отвечает без запинки — впервые за вечер.)
АСЯ(искренне) — Так мозги девичьи — думать нечем. А ведь точно: зачем её в заправленном виде везти? К тому же максимум, на что способна железная дорога, — чуть более трёхсот тонн, а в заправленном виде ракета до семисот дотягивает и даже более.
(Свет сужается до круга на двоих. Остальные стулья уходят в темноту. Ася не отрывается от маникюра.)
МИХАИЛ БЕЛОВ(тихо, без подтекста) — Ася. Я ваш профиль посмотрел. И вашу первую заметку перечитал. И вторую.
АСЯ(не сразу) — И что же вы там нашли, Михаил?
МИХАИЛ БЕЛОВ — В первой заметке — восемь однотипных ошибок. Грамматических, исторических, биологических. Во второй — ни одной. Ни единой.
АСЯ(после паузы) — Это вы к чему?
МИХАИЛ БЕЛОВ — Дуры так не растут. Первую заметку писала блондинка с маникюром. Вторую писал инженер-механик.
АСЯ(возвращая прежний регистр, без запинки) — Что вы, Михаил. Ася в шоке: инженер-механик! Да у меня маникюр — смотрите, какой маникюр!
МИХАИЛ БЕЛОВ(так же тихо) — Вы его сейчас делаете ровно так же, как писали вторую заметку.
(Пауза. Ася кладёт пилочку на стол.)
АСЯ(после долгой паузы) — Хочу вас посмешить — я инженер-механик. Там конкурс был очень маленький и много мальчиков, поэтому и полезла туда.
МИХАИЛ БЕЛОВ — Значит, не полезла. Значит, влезла.
АСЯ(совершенно спокойно) — Ася никого не разводит. Асю просто любопытство берёт — как у большинства нормальных женщин.
(Свет расширяется. Вбегает Анатолий Лёвин со свитком.)
АНАТОЛИЙ ЛЁВИН(разворачивая свиток; тот падает до пола) — Коллеги! Пару дней назад я вызвался написать большой коммент по факторам, ускоряющим эволюционный процесс, — катализаторам эволюции. Посетило вдохновение — сочинил за несколько часов. Остальные полтора-два дня ушли на сокращение. Сократил-ужал до восемнадцати тысяч знаков с лишним. Это даже для отдельного поста многовато — до конца не дочитаете!
АСЯ(без запинки) — Я не в шоке, Ася в прострации: это ж почти пол авторского листа!
АНАТОЛИЙ ЛЁВИН(вчитываясь в свиток) — «Фактор первый — мутагенный фон… фактор второй — численность популяции… фактор третий…» — а дальше у меня два дня списывания.
АСЯ — На что же вы его списали?
АНАТОЛИЙ ЛЁВИН(недолго думая) — На скуку. На бывшую жену. И на модератора.
(Модератор впервые за пьесу поднимает голову от газеты.)
МОДЕРАТОР — Удалены.
(Восемь стульев исчезают со сцены — мгновенно и беззвучно. Свет на свитке гаснет.)
АНАТОЛИЙ КУТУЗОВ(поднимаясь со своего стула и обращаясь уже не к Асе, а в зал) — Вовсе она не дура! Это мы — дураки, что повелись на эту провокацию!
ХОР(эхом, из темноты; пятый числовой стасимон; счёт оценок замкнулся в ноль) — Поколение миллионное. Оценок — ноль. Ася всё ещё делает маникюр. Эволюция идёт.
МИХАИЛ БЕЛОВ — Да и хорошо, что повелись. Я там и здесь прочитал немало интересного — не в заметке, в обсуждении.
ЭПИЛОГ
(Ася выходит на авансцену. Хор поворачивается спиной к сцене и лицом к залу — теперь это зрители. Стул модератора стоит в полутьме отдельно; сам модератор — в тени, вне света.)
АСЯ(в зал) — Далее было ещё около тысячи комментариев, в основном не по теме. Модератор удалил гневные, а порой и матерные — почти четверть дискуссии. Асю посылали учиться в первый класс, просто оскорбляли. Кто-то угрожал её найти и зачем-то избить за столь неправильную статью.
(Пауза.)
АСЯ — Но девочка Ася начала огрызаться — и знаете, что самое смешное?
(Смотрит в зал. Не договаривает. Кладёт маникюрные ножницы на пустой стул модератора и уходит в темноту.)
(Модератор выходит из темноты. Подходит к стулу, поправляет ножницы — как поправляют редактуру. Снимает со стула газету, сворачивает и оставляет на авансцене: больше не будет читать чужих комментариев. Молча садится за ноутбук. Свет экрана падает на его лицо — впервые за пьесу.)
ТРЕТИЙ ГОЛОС(из зала, устало) — Обещал ещё в первом акте: лет через пятьсот тысяч — миллион, может, и превратятся. Отсчитали миллион — превратились. Только не бактерии: публика в зале.
ХОР(последний раз, шёпотом) — Поколение следующее…
(Занавес.)