История, которой могло и не быть
Посвящено памяти Рузи.
Внеплановая командировка
Две жизни нам нужны по крайней мере,
Чтоб в первой жизни опыт дорогой
Постигнуть и как следует проверить
И правильно использовать в другой.
(Саади)
Было уже далеко за полночь, а я всё еще не мог уснуть. События прошедших дней, вновь и вновь всплывали перед моими глазами и будоражили мое сознание. Я не мог сам себе ответить, правильно ли поступил и нужно ли было мне вмешиваться не в свое дело. Был ли я виноват в произошедшей трагедии или это была череда непредвиденных обстоятельств, втянувших меня в водоворот событий.
Вдруг, я услышал на улице негромкое урчание мотора. Я немного отодвинул штору и выглянул в окно. По улице медленно двигался милицейский уазик с выключенными фарами. Поскольку в квартире было темно, то с улицы меня вряд ли было видно, поэтому я распахнул штору окна. На небе была полная луна, довольно хорошо освещавшая всё вокруг. Вдоль улицы стояли тополя, отбрасывающие на дорогу тени, похожие на зловещих существ. Медленно приблизившись к коттеджу, машина, ровно, у входной двери остановилась и в тот же час двигатель был выключен. Из машины никто не вышел. Я смотрел и гадал, что это могло бы значить. Не знаю сколько прошло времени, минута, две, но в конце концов передняя дверь уазика открылась и из нее вышел мужчина в милицейской форме. Он еще некоторое время постоял у машины, осматриваясь по сторонам, а затем подошел к моему окну и тихонько постучал. Я открыл окно, передо мной стоял человек, которого, не смотря на полную луну, я разглядеть не мог, потому, что тень падала ему на лицо. Он, окликнул меня по имени. Я отозвался. Тогда он, обратившись ко мне, сказал:
– Я капитан милиции, Собиров Рифат Собирович.
– Здравствуйте Рифат Собирович.
– Здравствуйте, но только не включайте свет.
– Рифат Собирович, слушаю вас, что случилось, почему вы здесь в столь
поздний час?
– Откройте дверь и впустите меня, но свет не зажигайте.
– У вас для этого есть основание, чтобы среди ночи посетить меня?
– Да, и очень веское.
Я впустил его в квартиру. Мы поговорили о произошедших событиях. Создавшаяся обстановка не терпит отлагательств. Всё накалилось до предела и это может повлечь за собой противоправные действия. И о том, что я должен срочно покинуть поселок.
Мне было предложено срочно собраться. Выбора у меня не было. Я покидал в сумку свои вещи, перекинул ее через плечо, и мы вышли из квартиры. Собиров закрыл дверь на ключ, положил его в свой карман, а затем сказал:
– Не волнуйтесь, вашему начальству будет доложено о чрезвычайных
обстоятельствах и вашем срочном отъезде.
Не мешкая, мы сели в машину и медленно, не включая фар, выехали за пределы поселка…
…Еженедельные пятничные совещания в конторе проходили обыденно. Решались текущие задачи. Назначались ответственные за те или иные участки работ. Но в эту пятницу на совещание был поставлен единственный вопрос. Дело в том, что в одной из лабораторий сложилась чрезвычайная ситуация. В научно-исследовательской лаборатории №2 (НИЛ№2), по семейным обстоятельствам, уволился ведущий специалист. Это грозило возможными перебоями или даже остановками непрерывного процесса экспресс-анализа. Эта проблема, если она вдруг возникнет, затронет весь технологический цикл обогащения. Это приведет к сбою всей технологической цепочки и большим материальными убыткам. Этого никоим образом допустить нельзя. Необходимо было безотлагательно направить туда нашего специалиста. Ему вменялось поддержание работоспособности всех аналитических устройств, входящих в процесс. Так же ему, в кратчайший срок, нужно будет подготовить квалифицированного специалиста из числа персонала лаборатории. Всем было понятно, что командировка может затянуться на полгода, а то и больше. Никому не хотелось покидать свои насиженные места и отправляться к «бабушке на именины». Я молча сидел и выжидал, мне было просто интересно, кого же отправит в командировку Главный.
У меня было двойственное чувство. С одной стороны, я только что вернулся из командировки и мне просто был необходим отдых, да, и своей девушке хотелось бы больше времени уделить, а то мы и так редко встречаемся. С другой стороны, НИЛ№2 располагалась в поселке, который находился в предгорье Кураминских гор, где природа это место щедро одарила сказочными красотами, удивительными пейзажами, обилием растений-эндемиков, фруктовыми деревьями и, главное, неописуемой красоты многовековыми арчами. И мне, конечно же, очень хотелось там побывать.
Сейчас главному инженеру надо было срочно принимать решение – кого отправить в столь длительную командировку, окинув взглядом всех присутствующих, он обратился с вопросом:
– Товарищи, дело не терпит отлагательства, какие будут предложения?
Потенциальные кандидаты на командировку напряглись, судя по выражению их лиц, никому не хотелось отправляться в столь длительную командировку. И тут все взоры обратились в мою сторону. Да, это и понятно, я не был обременен семьей. Но я молчал. Своим молчанием я выторговывал для себя дополнительные «плюшки». Это не было шантажом. Я только-что вернулся с очередной командировки и имел полное моральное право на дополнительные «плюшки».
Главный, выслушав всех : их доводы и причины отказа от командировки, звучали довольно веско, у кого-то маленькие дети, у кого-то заболела жена.
Конечно, Главный мог просто своим приказом, отправить любого в командировку. Но не считаться с семейным положение своих подчинённых он не мог.
Главный посмотрел на меня. Его взгляд был вопрошающим, но в тоже время уже определившимся.
Итак, моя участь была решена.
Безусловно я мог легко, без ущерба своей репутации, отказаться от этой командировки. По всем ведомственным нормативным документам меня не должны были после очередной длительной командировки тут же отправлять снова. Но уж больно был велик соблазн для меня пожить некоторое время в почти заповедных местах. Разве я мог тогда предположить, что после всего случившегося, я потом буду всю свою жизнь укорять себя за столь легкомысленное решение, принятое мной. Но тогда в моем воображении виделись только картины живописной природы и потрясающей красоты горы.
И радость, и муки всё те же и те же,
Всем смертным одною судьбой суждены,
Страдают от них все, ни чаще ни реже,
И в муках мы все как один рождены.
(Омар Хайям)
Терзаясь мыслями, что всё могло бы сложиться иначе при иных обстоятельствах, я всё же немного успокаиваю себя тем, что нам не дано предугадать пути, начерченные судьбой. Хорошо это или плохо — это по существу философский вопрос. Возможно ли, представить себе, что со дня рождения и до конца дней своих, ты знаешь, что произойдет в следующее мгновенье. Интересна ли такая жизнь? Мне кажется, что она выглядела бы не только абсолютно абсурдной, но противоречащей законам эволюции.
После завершения совещания, главный попросил меня задержаться. Это был мой час получить «плюшки». Мне были обещаны дополнительный отпуск и неплохие премиальные, а также путевка в лучший ведомственный санаторий.
Разве можно было от такого отказаться?
И я согласился, при этом не выказывая своего удовлетворения. Но Главный был человеком большого ума и всё мои хитрости, конечно, знал наперед. Улыбнувшись, он пожелал мне отличной работы и в свободное время, с удовольствием, насладиться окружающей природой.
Итак, решение принято. В понедельник я уезжаю. Спешить со сборами не имело никакого смысла, для меня собраться, что голому подпоясаться, покидал в сумку по паре маек, трусов и рубашек, да еще зубную щетку с пастой, вот и все сборы.
До отъезда оставалось еще два выходных дня. Я встретился со своей девушкой, и мы замечательно провели эти выходные дни. Правда, не обошлось и без курьезов. Мы встречались уже почти два года и естественно, надо было, как-то завершать букетно-конфетный период. Я, конечно, понимал, что давно пора было внести определенность в наши отношения, но как-то не задумывался о будущем. Но для девушек, уходящие впустую годы — это не только потеря молодости, но и утрата перспектив удачно выйти замуж. И вот, при прощании, моя девушка, по видимости, набравшись храбрости, спросила меня, как я вижу наше будущее. Вопрос был поставлен серьезно и надо было так же серьезно ответить. Я несколько замешкался, но в итоге, предложил это обсудить по моему возвращению. Взглянув на нее, я увидел, что мои слова вызвали на ее лице, лишь разочарование и скепсис.
И тем не менее, мы расстались тепло. При этом, ни я, ни она даже предположить не могли, что это временное расставание окажется — навсегда — и мы никогда больше не увидимся.
В поселок Т. я прибыл во вторник, во второй половине дня. Там меня поселили в одну из квартир коттеджа. Затем отвезли меня в лабораторию, которая находилась на другой стороне водораздела*.
Здание лаборатории возвышалось на следующем, довольно высоком, водоразделе. Из окон лаборатории было хорошо видно, как внизу, простирался широкий сай*, плавно сужающийся и восходящий в горы, посреди которого протекала узкая, но бурная речушка Карасу, по сторонам которой располагался большой кишлак*. Возле каждой глинобитной кибитки* с плоской крышей росли миндаль, персик или абрикос, а по берегам — чинары. А у самых истоков Карасу, у подножья гор, виднелись заросли барбариса, шиповника и еще чего-то там, едва различимое на таком расстоянии.
Сай* — овраг, балка, горное ущелье, небольшая долина.
Водораздел* — пологая или плоская возвышенность.
Кишлак* — село, поселение.
Кибитка* — жилое строение с плоской крышей.
Знакомство с коллективом прошло в дружеской и теплой обстановке. К моему несказанному удивлению, я встретил там своего давнего знакомого – Василия. В свое время мы вместе трудились в одной организации. И несмотря на разницу в возрасте, он был старше меня на десять лет, мы сдружились. Потом пути наши разошлись. И вот, к радости, обоих, мы снова встретились. Мы тепло поприветствовали друг друга и договорились встретиться после работы.
Начальник лаборатории пригласил меня к себе в кабинет, нужно было решать организационные вопросы. Необходимо было сразу же выбрать, кто будет ответственным специалистом и незамедлительно начать его подготовку к самостоятельной работе. У начальника были на примете несколько человек, и мы решили побеседовать с каждым из них, в отдельности.
В беседе с каждым, я попытался понять уровень технической компетентности кандидатов. Затем, обменявшись мнениями с начальником лаборатории, мы пришли к единодушному выбору. Остановились на двух работниках. Решили, что лучше будет, если я подготовлю сразу двоих специалистов, одного, как основного и второго, как «запасного».
После работы Василий пригласил меня к себе домой. За воспоминаниями время пролетело быстро. На часах было половина двенадцатого.
– Послушай, ну куда ты пойдешь в такую темень? Дороги ты не знаешь,
значит мне нужно тебя проводить до самого дома. Туда и обратно это мне
обойдется больше часа, при быстрой ходьбе. А когда же спать? Так, что
оставайся у меня, переночуешь, а завтра, вместе отправимся на работу.
– Ну хорошо, Вася, считай, что ты меня уговорил. Остаюсь.
Действительно, я дороги не знал. На машине привезли в коттедж, а потом на машине в лабораторию.
На том и порешили. А на следующий день я, вместе с Василием, приехал на служебном автобусе в лабораторию.
Я, соответственно, составил план подготовки специалистов. Мы начали с изучения технических параметров аналитических приборов. Проблем восприятия технической терминологии у ребят не было так, как они оказались довольно толковыми парнями. Я был этому очень рад. Кто хоть раз в жизни занимался обучением других меня поймут.
В пятницу, я с Василием договорился, что в выходные, на два дня пойдем в горы. Поскольку-постольку, для похода в горы, у меня соответствующего снаряжения не было, то я попросил Василия сопроводить меня в магазин спортивной одежды. Там мы подобрали мне легкий спальный мешок, рюкзак, туристические ботинки, брюки из непромокаемой ткани и такую же ветровку.
В субботу, рано утром, подъехал Василий в полной экипировке. Мы, не тратя время на пустые разговоры, тот же час отправились в горы. Мы шли по водоразделу, примерно, около трех километров, который до подножья гор был относительно пологим. Это расстояние мы преодолели за час с четвертью. Прежде чем, собственно, начинать восхождение, мы сделали небольшой привал.
Вокруг наблюдались куртины барбариса, шиповника, а кое-где, изредка, росли кустики эфедры. Здесь уже стоял устойчивый аромат неописуемого смешения запахов — арчи, эфедры и еще чего-то, мной неузнаваемого.
Итак, мы находимся у подножия южной стороны Кураминских гор.
Прежде чем начать восхождение, Василий прочитал мне целую лекцию о данной местности.
На самом деле, официальное географическое название Кураминских гор — Кураминский хребет. Курами;нский хребет — это горный хребет в Западном Тянь-Шане, являющийся юго-западным отрогом Чаткальского хребта. Он находится на границе Узбекистана и Таджикистана. Северо-западные склоны Кураминского хребта располагаются на территории Ташкентской области Узбекистана, а южно-восточные склоны на территории Таджикистана. Он имеет длину около 170 км, ширину примерно 20 км и средней высотой около 2300 метров, с отдельными высотами вершин до 3769 метров.
Склоны хребта прорезаны горными речками и ручьями, образующими живописные ущелья, теснины и водопады, например, Большой водопад в районе селения Лашкерек.
В районе хребта расположены древние горные разработки и месторождения полезных ископаемых, включая серебряные и медные рудники, такие как Лашкерек и Канимансур.
– Ну, про природу я не буду тебе рассказывать, сам увидишь, своими глазами,
неописуемую красоту этих мест. А вот, что касается животного мира, то вряд
ли нам посчастливиться встретиться с кем-то, несмотря на довольно
многочисленные ареалы волков, лисиц, кабанов, барсуков, дикобразов и
сурков. Очень-то, уж они осторожны. А в скалистых ущельях и арчовых
зарослях обитает редкая туркестанская рысь. В нижних ярусах гор водятся
пресмыкающиеся — узорчатый полоз, гюрза (опасная ядовитая змея), а также
различные виды гекконов и агам.
Закончив свой рассказ, Василий посмотрел на меня и увидев меня впечатленным, удовлетворенно улыбнулся.
Мы надели рюкзаки и начали подниматься вверх к вершине хребта. Здесь высота вершин была примерно 2400-2500 метров. Южный склон, по которому мы поднимались, был довольно крутым с многочисленными каменными осыпями, которые нам приходилось обходить из опасения попасть под камнепад. Мы старались выбирать маршрут, на пути которого произрастала арча, за ветки которой можно было ухватиться и передохнуть.
Во второй половине дня, мы благополучно поднялись на вершину и перед нашим взором открылось обширное плато, полого спускающееся к северному подножию хребта.
Я стоял разинув рот, настолько был потрясенный увиденной красотой, что даже не услышал голос Василия, так что ему пришлось прокричать мне в ухо.
– Так, давай засветло подберем уютное местечко и разобьем палатку. Затем
приготовим чего-нибудь поесть, а потом уже побродим по окрестностям, –
распорядился Василий.
От вершины вниз, широкой полосой, простирался ковер зелено-изумрудной высокой и густой травы, так называемые «альпийские луга», которые ограничивались подлеском. Далее, росли фруктовые деревья, кое-где вперемежку с арчей. Среди фруктовых деревьев были: дикие яблоки, желтая алыча, тёрн, а кое-где, между ними, росли кусты барбариса. За ними возвышались мощные деревья грецкого ореха. Где-то они росли одиночными, а где-то полянами штук по пять и более.
Мы нашли полянку, довольно ровную, под зарослями алычи. Разбили палатку. Василий достал бензиновый примус «Турист». Вскипятили воду, заварили чай. Разложили на импровизированный дастархан колбасу, варенные яйца, лук, свежие огурцы. Затем основательно подкрепившись и всё убрав в рюкзак, высоко подвесили его на ветку, близстоящего ореха.
Застегнув молнию полога палатки, мы отправились исследовать окружающий ландшафт. До самого вечера мы бродили по окрестностям плато. На пути встретили двух черепах и одного ужа.
Воздух был напоен исключительным ароматом, здесь смешались запахи различных трав, можжевельника, фруктовых деревьев. От этого целебного аромата немного кружилась голова.
К закату мы вернулись на место стоянки палатки. Поужинали, и усталые, но удовлетворенные, залезли в спальные мешки и заснули беспробудным сном. Под утро нас разбудил, невдалеке раздавшийся шум. Мы выглянули из палатки и увидели кабаниху с маленькими полосатыми поросятами. Она, услышав шум, исходящий от нас, подняла голову и принюхалась, затем тихо хрюкнув, медленно повернулась и не спеша удалилась в заросли кустов, вслед за ней исчезли и поросята.
Поскольку мы проснулись, то не было смысла дальше валяться. Мы встали, свернули палатку, позавтракали. Затем упаковали свои рюкзаки и направились в обратный путь, домой.
Спускаться было значительно опасней, нежели подниматься. Поэтому мы медленно, предельно осторожно, чтобы не попасть на осыпь, начали спуск. Времени на спуск ушло, наверное, раза в два больше, чем на восхождение. Но всё обошлось без происшествий. Во второй половине воскресенья мы были уже дома.
С понедельника, снова, моя работа заключалась в контроле за работой приборов и обучением двух сотрудников лаборатории.
Итак, день за днем, однообразно, продолжалась моя работа в НИЛ№2.
Мы еще раз, с Василием, сходили в поход, но уже в сторону Алтын-Топкана. Там мы исследовали древние арабские выработки золота и серебра. В узких пещерах остались артефакты добычи золота. Кое-где остались обугленные кости животных, которые служили для восстановления золота, при плавке руды.
На работе ребята успешно продвигались в обучении, получая для себя новые знания. Похоже, что скоро мне здесь будет нечего делать…
Рузи
Беспощадна судьба, наши планы круша.
Час настанет — и тело покинет душа.
Не спеши, посиди на траве, под которой
Скоро будешь лежать, никуда не спеша.
(Омар Хайям)
От дома до работы, я мог добраться двумя путями. Один путь — это напрямую, через водораздел. Там была протоптана тропинка, которая начиналась напротив моего коттеджа и, довольно круто, поднималась на вершину, затем пологo спускалась в сай и далее снова поднималась прямо ко входу на территорию НИЛ№2. Второй путь был длиннее первого, примерно, в два раза и проходил по серпантину, по дуге водораздела.
Чаще всего, на работу, я ходил напрямую, через водораздел. Изредка, когда в запасе было больше времени до начала рабочего дня, я шел по серпантину.
И когда я шел по серпантину, то мне часто встречались жители кишлака, которые приветливо со мной здоровались. А еще на встречу, весело «щебеча» и громко смеясь, торопилось много школьников, разных возрастов. Все они шли на автобусную остановку, чтобы автобусом добраться до школы, которая находилась на расстоянии около пяти километров от кишлака. Ну, а взрослые, кто куда, кто на работу, а кто в магазин или на базар.
И вот, однажды, я медленно шел по серпантину, о чем-то задумавшись, как кто-то тихо поприветствовал меня. Я от неожиданности остановился. Передо мной стоял мальчишка лет тринадцати и прижав правую руку к сердцу вежливо произнес:
– Ассалям алейкум Домулло. *
– Ваалейкум ассалям Додар;он. Номи ту чист, Додар;он? **
– Номи ман Рузи. ***
– Хеле хаб, Рузи. Ту ба забони рус; гап мезан;? ****
– Да, уважаемый Домулло.
– Вот и отлично.
Далее, Рузи рассказал мне, что живет он в кишлаке. Что ходит он в школу, в седьмой класс. Что у него есть старшая сестра – Гульнара и младшая – Шахноза. Рузи говорил на русском хорошо, почти без акцента. Я смотрел на него и видел перед собой, не погодам, взрослого человечка. Его черные пронзительные глаза были полны любопытства и страстного желания познать, как можно больше всего, что есть в этом мире. Он расспрашивал у меня «кто я», «чем занимаюсь», «откуда приехал», «долго ли я еще здесь пробуду». Мы бы еще долго беседовали, но ему пора в школу и нужно было бежать на автобус, а мне, соответственно, на работу. Мальчишка оказался очень любознательным. Это было очень заметно по его горящим глазам, которые всегда вопросительно смотрели на меня.
*тадж. Приветствие, ув.обр. учитель/мудрец.
**тадж. Ответ на привет., ув. обр. к мл. «младший брат». Как тебя звать?
***тадж. Меня зовут – Рузи.
****очень хорошо, Рузи. Ты говоришь по-русски?
Мы часто с ним встречались, если я шел на работу по серпантину. Каждый раз, еще издали, он начинал улыбаться и прижимать руку к сердцу, приветствовал меня уважаемым «Домулло», с легким поклоном и преисполненным чувством собственного достоинства.
На работе всё шло хорошо. Ребята с энтузиазмом втянулись в освоение методики экспресс-анализа. Я был за них весьма рад. Если так и далее успешно будет продвигаться обучение, то скоро моя командировка закончиться и я отправлюсь домой. Честно говоря, мне даже становилось скучновато, особенно, по выходным. Каждый раз, по выходным, я маялся мыслей, чем занять себя.
Однажды, в воскресенье, я случайно выглянул в окно. На улице, напротив коттеджа, стоял Рузи, переминаясь с ноги на ногу. Очевидно, что он кого-то ждал. Через некоторое время, я снова выглянул в окно – Рузи всё еще стоял там. Любопытно, кого он ждет.
Я же наметил в этот день побродить по окрестностям. Приготовив чай в термосе, пару бутербродов и покидав всё это в рюкзак, я вышел из дома. Рузи, увидев меня, улыбнулся своей обаятельной улыбкой и поздоровался.
– Здравствуйте, уважаемый Домулло.
– Здравствуй, Рузи. Что ты тут делаешь? Ты кого-то ждешь?
– Вас, уважаемый Домулло.
– А, что случилось, Рузи?
– Уважаемый Домулло, может у вас найдется немного времени
поговорить со мной.
– Конечно, Рузи. А о чем бы ты хотел со мной поговорить?
– Уважаемый Домулло, вы большой человек, приехали из большого
города. Может быть вы расскажите, что такое большой город и как
там люди живут?
– Хорошо, Рузи. Но я собирался немного побродить по предгорью.
Если хочешь, присоединяйся ко мне, и я по пути тебе расскажу то,
что тебя интересует.
– Я с радостью, уважаемый Домулло.
Широкий водораздел медленно, но неуклонно, с каждым шагом прибавлял понемногу крутизны. Мы шли особо не напрягаясь. Рузи без умолку рассказывал обо всём, о своей школе, об учителях и своих товарищах. Во многом его рассказы были, на мой взгляд, экспрессивны и порывисты, что, как мне казалось, свидетельствовало о его каких-то недосказанностях. Но с другой стороны, он находился в возрасте формирования собственного восприятия окружающего мира. Надо полагать, что противоречий внутри его самого было предостаточно, поэтому его так притягивали взрослые и особенно приезжие, в них он надеялся найти ответы на вопросы, так волнующие его.
Мы медленно поднимались всё выше и выше и незаметно оказались у подножия гор. Перспектива окружающий гор магически воздействовала на меня своей чарующей красотой.
Мое волнующее восприятие окружающего ландшафта, каким-то образом передалось и Рузи. Это могло свидетельствовать о его чувствительной натуре.
Рузи, по-видимому, исчерпав весь свой запас историй, замолчал.
Невдалеке росла невысокая, но разлапистая арча. Мы подошли к ней и расположились в ее тени, вдыхая целебный аромат, источающий из нее.
Рузи стал задавать мне вопросы. Его интересовало, как люди живут в больших городах. Я ему рассказал о Москве. О самом красивом в мире – Московском метрополитене. О бесподобно-красивых выставочных павильонах «Выставки достижений народного хозяйства». Но больше всего его поразило то, что в Москве населения в два раза больше, чем в Таджикистане.
Затем, я кратко рассказал ему об Александре Македонском и его походе в эти края, о монгольских набегах, о древних арабских добытчиках золота и серебра, а также о полудрагоценных камнях – бирюзы, аметиста, опала и пр., о Великом шелковом пути, пролегавшего, в том числе, и через современный Таджикистан.
– Как-нибудь, мы с тобой поднимемся чуть повыше, и я тебе покажу
древние арабские выработки руды, содержащих золото и серебро.
– Выработки — это такие маленькие пещерки, туда войти невозможно, можно
только проползти.
У Рузи загорелись глаза от перспективы попасть туда и увидеть всё своими глазами.
– Уважаемый Домулло, а можно, мы сейчас поднимемся к этим пещерам?
– Сегодня, к твоему сожалению, мы туда не пойдем, светлого времени
осталось совсем немного, получиться так, только мы туда поднимемся,
как тут же надо будет спускаться обратно. И ты толком ничего не
успеешь посмотреть. И еще, Рузи, ты должен будешь, обязательно,
спросить у своего отца разрешение на этот поход.
После последних моих слов, Рузи, как-то сник и лицо его сделалось печальным. Тогда я этому не придал никакого значения, ну расстроился мальчишка, что тут такого, подумаешь, не пошли посмотреть пещеры. Взрослые всегда недооценивают душевные переживание детей. Поэтому я и не придал никакого значения погрустневшему лицу Рузи. За что, собственно, впоследствии сильно корил себя.
Время от времени, по дороге на работу, я часто встречал Рузи, когда он шел в школу. Он всегда, с большой радостью, приветствовал меня, а его вопросы сыпались на меня, как из рога изобилия. Но, что меня, со временем, удивило, так это то, что он ни разу не упомянул о пещерах. Как-будто их и не было. Как-то странно получается, так загореться желанием всё увидеть своими глазами и ни слова больше о моем обещании сводить его туда.
Несмотря на то, что я в свободное время маялся скукой, оно пролетало быстро.
Наступила весна. Природа благоухала многоцветьем и обилием опьяняющих запахов. Миндаль уже отцвел. Наступило время цветения абрикос. Все они были окутаны цветами в светло-розово-фиолетовых тонах. Над ними кружили тучами пчелы, одни садились на цветок и набрав нектару улетали тут же прилетал другие. Их круговорот вызывал легкое головокружение. Вокруг дерева создавался сплошной, негромкий жужжащий фон. Кое-где можно было заметить шмелей. Когда они прилетали, то важно садились на цветок и деловито его исследовали, не найдя сладостей, громко возмущаясь своим жужжанием, взлетали и садились на другой.
А на полянах, переливаясь лазоревыми пятнами, буйно цвели маки.
В горах, в это время, природа горела неописуемыми красотами. Между деревьями, сплошными ковриками светились крупные, желтые тюльпаны. Местные, их почему-то, называли — татарскими. Во влажных местах произрастала черемша, кислица, дикий лук (пиёз).
Поселковые ребятишки, в это чудесное весеннее время, ходили в горы и собирали там эти дары природы. Это были — кислица, черемша и очень крупные, желтые тюльпаны и, за сущие копейки, продавали всем желающим.
С Рузи, я часто встречался по пути на работу. Когда он не опаздывал на автобус, мы с беседовали о разном. Его интересовало всё. Вопросы, вопросы. Как устроена земля, почему днем не видно звезд, почему зимой замерзает вода и много прочего. Отвечал я ему, как мог, иногда вопросы были такими сложными, что сразу не мог сообразить и дать ему вразумительный ответ.
Гульнара
Из-за гор выходит луна,
Над землёй царит тишина.
А в саду под чинарою густой
Звуки тара и голос молодой.
(песня, слова О. Гукасян)
Как-то однажды, спеша на работу, я увидел ее, она шла рядом с Рузи. Они, о чем-то весело болтали, слышался ее звонкий смех, словно переливающийся серебряный колокольчик. Я остановился, как вкопанный, любуясь невероятной красотой девушки.Они, не спеша, приближались ко мне, а я всё еще стоял и во все глаза смотрел на девушку, и никакими силами не мог оторвать своего взгляда от нее. Интересно, кто она, и какое отношение имеет к Рузи, промелькнуло у меня в голове.
Ещё на расстоянии, увидев меня, Рузи расплылся своей симпатичной улыбкой. Подойдя ко мне, Он приложил руку к сердцу и обратился с приветствием:
– Ассалям Алейкум, уважаемый Домулло.
– Ваалейкум ассалям додар;он Рузи.
– Уважаемый Домулло, это моя старшая сестра — Гульнара. Она в этом году
заканчивает школу. Она очень хорошо учиться и, наверное, вместе с
аттестатом, получит золотую медаль. А еще она хочет учиться в
университете.
– Очень приятно познакомиться с такой очаровательной и умной девушкой.
Рузи у вас в семье все такие умные, как вы с сестрой?
Гульнара стояла, опустив глаза и, похоже, очень смущалась, зато Рузи от гордости аж весь светился.
Чтобы не смущать девушку, я прямо на нее не смотрел, хотя сдерживаться было очень трудно. Искоса поглядывая на нее, трудно было не заметить самобытную красоту. Одета она была в национальные одежды. На ней было платье с традиционно-национальным цветным орнаментом. Поверх платья красиво смотрелась бархатная жилетка, с вышитыми, красивым узором, планками. В тон платья, ее гардероб завершали красивые шаровары с кисточками у самых щиколоток. Черные, как воронье крыло, волосы были заплетены в две толстые косы, а на голове сидела искусно вышитая бархатная тюбетейка, незаметно закрепленная заколками-невидимками.
Было заметно, что и Гульнара, искоса, и с любопытством поглядывала на меня. Легкий румянец всё еще оставался на ее щеках, но со смущением, похоже, она уже справилась, заговорив со мной.
– Уважаемый Домулло, Рузи так много о вас рассказывал. О том, что вы
обо всем на свете осведомлены. Вы знаете о тайнах природы, из чего
образуются драгоценные камни и многое другое. И что вы можете
ответить на любой вопрос. Я тоже хотела бы всему этому научиться.
– Уважаемая Гульнара, мне, конечно, льстит такая характеристика Рузи,
но ни один человек на свете не может всё знать. А вот стремление к
познанию природы, самого себя, достойно наивысшей похвалы и
поощрения. Перед вами открывается целый мир неизведанного, и вы
вправе рассчитывать на то, что часть его вам откроется. И примеров
тому великое множество, взять хотя бы Софию Хакимову*.
Судя по любопытному выражению лица и блестящим глазам, Гульнаре хотелось бы продолжить нашу беседу, но времени не было, нужно бежать на автобус. Я тоже с сожалением расстался с ними.
*София Хакимова вошла в историю, как первая женщина из Таджикистана, получившая степень доктора медицинских наук. Помимо выдающихся успехов в личной практике, она прославилась благодаря развитию и модернизации акушерско-гинекологической медицинский помощи в стране.
В тот день, после встречи и знакомства с Гульнарой, я себя чувствовал «не в своей тарелке». Ее образ не выходил у меня из головы. Чтобы я не делал, она вновь и вновь возникала перед моим взором. Даже Василий заметил:
– Ты выглядишь сегодня каким-то смурным. Что-то случилось?
– И да, и нет. Понимаешь, сегодня, утром, по дороге на работу, я встретил
девушку-таджичку, невероятной красоты. Меня познакомил с ней ее младший
брат Рузи, они вместе шли в школу. с Рузи я давно познакомился,
парнишка оказался весьма смышлёным и любознательным, мы даже несколько
раз вместе ходили на прогулку, вверх по водоразделу до самого подножья
гор. И вот, сегодня, случилась такая оказия.
– Н-дааа…! Я полагаю, ты отдаешь себе отчет в том, что нарушаешь уважение
к национальным традициям. Так недолго и неприятности получить. Подумай
об этом хорошенько и не сделай какую-нибудь глупость. Я тебя знаю давно
и хорошо. И твой авантюризм мне тоже известен. Будь благоразумен,
выкинь девушку из головы.
– Василий, ну ты и мастер сгущать краски. Послушай, она же была не одна,
а вместе с братом. Что тут такого, если мы постояли и поговорили минут
десять. Не вижу криминала.
– И всё же подумай, чем эти встречи, если они состоятся в будущем, могут
закончиться для тебя, а особенно для девушки. Я тебя предупредил, а
значить вооружил. Так, что не валяй дурака. И прекращай ходить на
работу по серпантину. Есть прямая тропинка, вот и пользуйся ей. И с
парнишкой — завязывай. Со стороны, может показаться весьма странными —
эти прогулки, взрослого мужика с мальчиком.
Так, Василий попытался привести меня в чувство реальности. Он был старше меня, всю жизнь прожил в здешних краях, и, следовательно, обладал б;льшим опытом и знаниями местных традиций, чем я. Много раз я был свидетелем, уважительного обращения к нему местных жителей.
Я задумался над словами Василия. Вот, ведь какая тонкая грань между можно и нельзя. Мне казалось, что я ничего предосудительного не сделал, но Василию это виделось по-другому. Он, исходя из жизненного опыта, мог без труда предугадать дальнейшее развитие событий.
Но, при всем моем уважении к Василию, в мыслях, я был с ним не согласен. Я себе плохо представлял, что можно вот так, на ровном месте, осудить человека лишь только за то, что он пять минут поговорил с девушкой или за то, что объяснил любознательному мальчишке природу вещей.
В общем, есть над чем задуматься. Возможно, меня еще не покинула та романтическая возвышенность чувств, которую я, в юные годы, почерпнул в произведениях А. Грина, К. Паустовского, Д. Лондона, А. Куприна и других писателей неоромантизма.
Но не пора ли мне спуститься на «грешную» землю, ведь мне уже двадцать семь годочков скоро стукнет, пора уже снимать розовые очки.
И в то же время, мне не хотелось расставаться с иллюзиями, ведь для этого, мне бы потребовалось разрушить собственную, целостную картину восприятия мира…
На работе всё складывалось как нельзя лучше. Ребята хорошо усваивали навыки технического обслуживания аппаратуры. Думаю, через месяц или полтора, мое пребывание здесь будет излишнем.
На следующий день, вопреки рекомендациям Василия, я всё же пошел на работу по серпантину. Зачем я это сделал до сих пор не пойму. Может быть потому, что Гульнара так мне понравилась, что я никак не мог укротить свой порыв снова увидеть ее. Я шел и размышлял, к чему могут привести мои желания. Вспомнилось древнее выражение: «Бойтесь своих желаний, ибо они могут исполнится».
Я настолько был погружен в свои думы, что на изгибе поворота чуть не столкнулся с Гульнарой. Она была одна. Мы поздоровались. Я спросил ее, почему с ней нет Рузи. На что, она ответила, что он с чем-то там, дома, замешкался, но скоро догонит. Разговор дальше как-то не клеился. Мы молча поглядывали друг на друга. Пауза становилась довольно неловкой. Но тут из-за поворота выбежал улыбающийся Рузи, с фонтаном вопросов. С его появлением напряжение между нами исчезло, и мы минут десять возбужденно болтали о разном. Затем они поспешили на автобус, ну а я на работу.
Всю неделю, каждое утро, я встречал Гульнару, по пути на работу. В ее взгляде уже читалось не только дружелюбие и уважение, но и, что-то б;льшое. Это меня, одновременно, и радовало, и пугало.
На работе, Василий, изредка поглядывая на меня, качал головой. Так и хотелось спросить у него, ты что следишь за мной. Но зная его теплое и дружеское отношение ко мне, я сдерживался. Обладая удивительной чуткостью и тактом, Василий больше не задавал мне вопросов и не давал никаких советов.
В выходной день, не зная, чем себя занять, я решил побродить по противоположному водоразделу. Он располагался по правую сторону сая, в котором находился кишлак.
Во второй половине дня, соответственно одевшись, я вышел из дома, спустился по тропинке вниз, в сай, а затем поднялся по тропинке, ведущую на широкий водораздел, тянувшийся, с легким подъемом, к подножью гор.
Здесь было много разбросано огромных валунов. Повсюду зеленела трава. Среди камней были видны редкие засухоустойчивые древесно-травянистые кустики. Встретился, довольно редкий в здешних местах, травянистый многолетник — куст «ясенца белого», в библии именуемый, как «неопалимая купина».
Я стал медленно подниматься вверх, обходя крупные валуны. Вдруг, что-то мелькнуло за одним из валунов. Что это было? Может быть заяц или лиса, которых в изобилии водилось в предгорьях, да и в самих горах. Я сделал шаг вперед, но любопытство взяло верх, и я решил потихоньку подкрасться к валуну и посмотреть кто же там спрятался.
И когда я заглянул за валун, к моему несказанному удивлению, увидел Гульнару с книгой в руках, прижавшуюся к камню. Она смотрела на меня во всю ширину своих черных, несравненной красоты, глаз.
Кто красоты её видал венец,
Тот, говорят, на свете не жилец.
(А. Навои)
Ее взгляд был немного напуганным, но в то же время и любопытно-вопрошающим, мол откуда ты тут взялся.
Я же никак не мог совладать с собой, настолько был поражен ее красотой, что молча смотрел на это очарование, впитывая в себя этот образ, как утреннюю свежесть на заре.
Опасайся плениться красавицей друг!
Красота и любовь — два источника мук.
Ибо это прекрасное царство не вечно:
Поражает сердца и уходит из рук.
(О. Хайям)
Ее взгляд стал меняться, от испуга не осталось и следа, появились теплые тона с чуть-чуть лукавым оттенком. Было очевидно, что она хочет, что-то мне сказать, но ждет от меня первого шага.
– Здравствуй, Гульнара! Что ты тут делаешь?
– Здравствуйте, Домулло! Я читаю книгу. Здесь так тихо и уютно, что
ничто не мешает мне сосредоточиться на чтение. А, ещё, посмотрите,
какая красота вокруг. Вам нравиться здесь?
– Да, Гульнара, очень! Я даже и сам не знаю, почему я так полюбил
эти места.
– Вы, уважаемый Домулло, наверное, в прошлой жизни здесь жили, иначе
невозможно объяснить вашу любовь к этим местам.
– Может быть, может быть… Гульнара. Возможно, что мы с вами в
прошлой жизни были знакомы, может быть даже были друзьями, а может
и больше… Гульнара, вы разрешите мне присесть напротив?
– Садитесь, пожалуйста, уважаемый Домулло.
– Гульнара, зовите меня просто по имени, я ведь не такой уж и
старый, так, что вполне будет уместным перейти на «ты», если вы не
возражаете. А то уж больно мы официально общаемся. А мы ведь с
вами друзья, не правда ли?
– Ну, да. Но только я так сразу не смогу. Мне нужно время, чтобы
привыкнуть к вам.
– Надеюсь, что скоро так и случиться.
– Гульнара, у тебя в руках книга, что ты читаешь?
– Это – Джек Лондон, новелла «Любовь к жизни».
– И какое у тебя впечатление от прочитанного?
– Я думаю, что никакое золото не стоит жизни человека…
Мы еще долго сидели и разговаривали: о дружбе, верности, благородстве и предательстве. Похоже, что девочка была весьма начитана. Ее восприятие окружающего мира было полным восторга и восхищения. Но в то же время это могло свидетельствовать не только об ее эмпатии, но легкой ранимости ее души. Это вызывало во мне восхищение этой девочкой, но в тоже время и определенный страх за ее очевидную уязвимость…
Гульнара о чем-то задумалась, но вдруг встрепенулась, встала, попрощалась и уже почти скрываясь за валунами, тихо, почти шепотом так, что я еле услышал ее: «в следующий выходной я буду здесь».
Скажи, откуда ты приходишь, Красота?
Твой взор — лазурь небес иль порожденье ада?
Ты, как вино, пьянишь прильнувшие уста,
Равно ты радости и козни сеять рада.
(Шарль Бодлер)
Я отдавал себе отчет, что очень рискую, встречаясь тайком с Гульнарой. Но этот риск придавал нашим встречам особую пикантность.
Чем это всё могло закончиться, если бы нас обнаружили, мне даже не хотелось и думать. Моё безрассудство могло привести к трагедии. Девочка тоже могла пострадать…
Весеннее время пролетело быстро. Гульнара сдала выпускные экзамены. Получила аттестат и золотую медаль.
Я купил какую-то безделушку в подарок Гульнаре об окончании школы. В выходной, как обычно, мы встретились у заветного камня. Она пришла очень грустная, с покрасневшими глазами, по-видимому, долго плакала.
– Гульнара, что случилось? Почему ты такая потерянная?
– Знаешь, что случилось самое ужасное, меня не отпускают учиться в
университет. Но это ещё не всё. Меня вскоре выдадут замуж.
Родственники уже начинают подготовку к свадьбе. Я не знаю, что мне
делать. Я не могу ослушатьсяo отца. Да, у меня никто и спрашивать не
будет, хочу или не хочу я замуж.
Она, больше не могла сдерживаться и разрыдалась. Я был в шоке. Я даже предположить себе не мог, что там, в ее семье, давным-давно уже всё решено. Придя в себя, я стал успокаивать ее, но она еще больше зашлась в плаче. Я говорил ей какие-то слова утешения, но сам же понимал их бессмысленность. В конце концов она перестала плакать.
– Дорогая моя девочка, успокойся, я что-нибудь придумаю.
– Что ты можешь придумать, если всё уже решено.
– Давай через два дня, здесь встретимся и ещё раз всё обсудим. Хорошо?
– Да.
В тот же день, вечером, я поехал на переговорный пункт и заказал телефонный разговор с Ташкентом. Связь дали довольно быстро.
– Алло, Луиза, здравствуй. Как поживаешь, свет очей моих? Там рядом,
случайно, Батыра нет, а то он мне голову оторвет, если узнает, что я
тебе звоню.
– Здравствуй, дорогой. Давненько не звонил. Что-то случилось?
– Да! Нужна твоя помощь.
– Слушаю. Говори, дорогой.
Я, торопясь и сбиваясь, рассказал Луизе о несчастной девушке. Спросил не могла бы она на короткое время приютить ее у себя. Она собирается поступать в университет. У нее есть золотая медаль так, что ее зачислят без вступительных экзаменов, а потом она, как иногородняя, тут же получит место в общежитие. Луиза долго молчала, а потом несколько растеряно, поинтересовалась, не втягиваю ли я ее в противозаконные действия.
– А почему ты принимаешь участие в чужом для тебя человеке? У тебя с
ней что-то есть?
– Ну, что ты, дорогая, конечно, нет ничего такого, о чем тебе бы стоило
беспокоиться. Понимаешь, ей запрещают учиться дальше и, более того,
собираются в скором времени выдать замуж, за человека, которого она и
в глаза никогда не видела
– Ну, а тебе, дорогой, какое дело до чужих проблем?
– Не знаю. Просто хочется помочь несчастному человечку.
– Чувствую, что ты чего не договариваешь.
– Да, ладно тебе, Луиза. Скажи прямо – поможешь?
– А почему бы тебе самому не сопроводить ее до университета, где бы она
сразу же, как иногородняя абитуриентка, получила бы место в
общежитии.
– Это невозможно. Ей ещё нет восемнадцати. Это может стать для меня,
как похищение несовершеннолетней. Я думаю, что тебе не надо
объяснять, чем всё это для меня может закончится.
– Ой, чувствую я, что эта авантюра добром не кончится. Умеешь же ты
создавать проблемы и в этом равных тебе нет. Хорошо, присылай свою
протеже, встречу и помогу. До свидания, не целую, не заслужил. Намек
понял?
– Понял, понял. Большое тебе спасибо, несравненная и очаровательная,
обожаемая и недоступная.
– Ко всему прочему, ты ещё и льстец отменный.
В условленном месте, я встретился с Гульнарой, и подробно объяснил ей, что необходимо сделать ей, чтобы не вызвать подозрений у родителей о планируемом отъезде.
– Гульнара, слушай меня внимательно. Незаметно, тайком, от родителей
спрячь паспорт и аттестат. На следующий день, под каким-либо
предлогом отпросись на некоторое время из дома. Всё должно оставаться
в тайне. Никому, ни слова, запомни. Сядешь на автобус, приедешь в
город, там, на городском автобусе, доберешься до междугородней
автостанции, возьмешь билет до Ташкента. В Ташкенте тебя встретит
замечательный человек. Зовут ее – Луиза. Вот тебе немного денег, на
первое время хватит, а потом будешь получать стипендию и если будешь
отлично учиться, то – повышенную. Когда всё успокоиться, я приеду тебя
навестить. Всё понятно?
– Да, но мне очень страшно.
На глазах у нее выступили слезы. Я как мог пытался ее успокоить.
– Послушай, Гульнара, вокруг нас очень много хороших людей и я тебя
уверяю, никто тебя не обидит. Всё будет хорошо. Главное, чтобы тебя
сразу не хватились. А потом, когда поступишь в университет, тебе уже
никто не сможет запретить учиться. А со временем, родители будут даже
тобой гордиться.
– Ты действительно думаешь, что у меня всё получиться?
– Я в этом уверен, если ты всё сделаешь так, как я тебе сказал.
– Я постараюсь. Но, а вдруг меня поймают? Ты не представляешь, что со
мной будет.
Гульнара стояла молча, но уже не собиралась плакать. На ее лице появилась решимость, похоже, что она сделала свой выбор в пользу университета.
Я обнял ее. Она, глядя мне прямо в глаза, прижалась ко мне. Я поцеловал ее. Она вся напряглась, ее маленькая грудь, сквозь тонкое платье, соприкоснулась с моей грудью. Здорово, что местные женщины не носят бюстгальтеры (шайтан-аркан). Я почувствовал, как ее соски налились твердостью. И вдруг, она вся обмякла и повисла у меня на руках. Я перестал ее целовать и взглянул на нее. У нее были закрыты глаза, и она часто-часто дышала. Девочка впервые в жизни поцеловалась. И это для нее оказалось почти шоком, но судя по счастливому лицу – приятным.
На этом мы распрощались. Я пожелал ей удачи…
Бегство
«Кирпич ни с того ни с сего никому
и никогда на голову не свалится»
(М. Булгаков)
Со дня побега Гульнары прошло несколько дней. На работе мои мысли были далеки за ее пределами. Всё время передо мной, рефреном, вставал один тот же вопрос: как она, удачно ли добралась. Никакой информации я получить, извне, не мог. Ну, не пойти же к ее родителям и спросить: удачно ли сбежала ваша дочь, с моей помощью, из вашего дома. Ну не абсурд ли?
В следующий выходной съезжу на переговорной пункт и позвоню Луизе.
От принятого решения, я немного успокоился и взялся за подсчет статистических погрешностей результатов анализа. Работа продвигалась споро. Полученные результаты укладывались в допустимые погрешности. Это меня очень радовало. По большому счету, мне здесь уже делать было нечего. Ребята полностью освоили весь технологический цикл и уже могли самостоятельно решать возникающие проблемы.
На следующий день, маясь от безделья, я подошел к окну второго этажа лаборатории. Я стоял и любовался панорамой гряды Кураминских гор.
« Может быть подбить Василия на выходные и махнуть в горы. Хорошо бы было напоследок полюбоваться их красотой. »
Вдали, параллельно горной гряды, проходила высоковольтная линия электропередачи. На одной из металлических опор, был заметен какой-то предмет. Я сколько не всматривался, так и не смог понять, что же там было. Я понимал, что ничего там быть не должно.
Я позвал Василия и показал на опор :
– Вася, ты видишь там что-нибудь?
– Вижу расплывчатый силуэт, но разобрать, что это такое, не могу.
Сейчас схожу за биноклем, тогда всё и поймем.
Василий принес бинокль и стал всматриваться. Через секунд десять раздался его возглас.
– Вот это да. На посмотри сам.
Я взял бинокль, навел резкость и увидел на опоре висячего человека.
Василий, не мешкая, позвонил в милицию и сообщил о висячем человеке на опоре электропередачи. Там ему сообщили, что тот же час выезжают и попросили его там поприсутствовать.
– Ну, что не желаешь прогуляться или может ты боишься повешенных.
– Да, Вася, у тебя и шуточки. Пошли.
Мы пришли к опоре почти одновременно с милицией. Старший представился – капитан милиции, Собиров Рифат Собирович.
Мы, в свою очередь, так же, назвали свои имена и место работы.
Затем мы помогли снять повешенного. Когда я увидел его искаженное лицо то едва узнал – это был Рузи.
У меня случился шок.
Собиров пытался достучаться до меня:
- Вы побледнели, вам плохо? Вы знаете, кто это?
– Да, я знаю его. Это парнишка из соседнего с лабораторией кишлака,
зовут его Рузи, фамилии не знаю.
Милиция увезла труп Рузи, а мы, с Василием, молча поплелись к себе, в лабораторию.
На следующий день из кишлака доносился громкий плач и непонятный шум. Я посмотрел в окно. Внизу во дворе, в одной из кибиток, стояли с десяток мужчин и что-то кричали и размахивали палками, указывая наверх в сторону лаборатории. Что они выкрикивали было не понятно, но вид у них был воинствующий.
К концу рабочего дня, как обычно, подъехал служебный автобус, чтобы развести по домам работников лаборатории.
Я же собрался пойти домой, напрямую, по тропинке, мимо кишлака. Но начальник лаборатории предложил подвести меня до дома.
– Так вам же не по пути со мной.
– Ничего. Не большой крюк. Садитесь в автобус.
Меня довезли до коттеджа, автобус развернулся и уехал развозить остальных. Начальник сказал, что завтра заедут за мной, и чтобы я никуда не уходил. Мне это показалось довольно странным. Но события, развернувшиеся позже, были больше похожи на приключенческий детектив, чем на реальную жизнь…
…Машина медленно, выехала за пределы поселка. Далее, дорога вела в областной центр. Через час мы уже были на железнодорожном вокзале, где Собиров посадил меня на проходящий поезд – Андижан-Москва. На прощанье, он еще раз уточнил, что все формальности, в связи с моим срочным отъездом, уладит с моим начальством.
Вот так, неожиданно, через шесть месяцев, так хорошо начавшаяся, командировка закончилась ночным бегством…
Эпилог
По приезде в Москву, я на следующий день отправился в Управление. Там дожидался меня приказ о новом моем назначении. Приказ был подписан ещё до моей командировки. Согласно приказу, я должен, в одном из подмосковных городков, создать с нуля экспериментальную лабораторию.
На следующей неделе, в понедельник я был уже на месте и осмотрел помещение. Всё было отлично подготовлено для дальнейшего монтажа оборудования. Я, тот же час, сел писать техническое задание и его обоснование. Затем, с экономистом посчитали затраты и составили смету. Далее, всю документацию отправил на утверждение.
Прошло уже больше месяца после моего возвращения, но пережитое не покидало меня. Я снова и снова спрашивал себя, зачем я так поступил, и не лежит ли на мне вина смерти Рузи. Не вмешайся я тогда в их жизнь, не наруши я многовековые устои, Рузи остался бы жив.
Сегодня, с оказией, мне передали письмо от Василия.
«Здравствуй, мой давний друг. Ты стал москвичом и сразу же забыл своих старых друзей. А пишу я тебе вот по какому поводу. Наверное, ты хотел бы знать, что произошло после твоего отъезда. Так вот, когда ты, на следующий день, не появился на работе, мы даже предположить не могли, что тебя вывезли тайком. К воротам лаборатории приходила толпа во главе со старейшим. Они потребовали, чтобы ты вышел к ним. Начальник сказал, что тебя нет в здании, но они не поверили и хотели силой проникнуть на территорию. Пришлось срочно вызывать милицию. Я так и не понял, что они хотели от тебя. Когда страсти улеглись я побеседовал со старейшим. Они обвиняли тебя в смерти Рузи. Но следствие доказало, что отец его гнобил очень сильно. Отца взяли под стражу, но говорят, что его скоро отпустят, мол он не причастен к смерти сына. Ещё следователь добавил, что есть предположение, что отец сильно избил Рузи и тот во всем признался, то есть сообщил о побеге Гульнары, поэтому ее где-то на пути перехватили. Всё это вместе : побои отца, предательство любимой сестры и привело его к трагическому исходу.
Что же касается девушки то, никакой информации мне выудит не удалось.
Да, чуть не забыл, дней через пять после твоего побега, позвонила какая-то женщина, спрашивала тебя, назвалась Луизой.
Вот и все новости.
Желаю тебе на новом поприще успехов.
Пока, будь здоров. Может черкнешь когда-нибудь пару слов».
Письмо Василия, отнюдь, не добавило мне спокойствия. Я снова и снова прокручивал в голове те события, где я, вольно или невольно, был виновен в случившейся трагедии.
Как оказалось: благие намерения не всегда ведут в «рай».
2026 г.
Свидетельство о публикации №226110601057