Дизайнеры миров. 24. Перед лицом трона
Король Артур посмотрел на Ольгу с болью, будто каждое её слово отзывалось в нём личной утратой. Император шагнул вперёд и обнял поднявшуюся Ольгу — крепко, но осторожно, словно боялся, что она рассыплется, как сон.
— Девочка моя, я не надеюсь, что ты вспомнишь всё сразу. Давайте приступим к трапезе, — тихо произнёс он, и голос его прозвучал не как приказ, а как просьба.
Они заняли места в пиршественном зале — так здесь называли просторное помещение с высокими сводами, где дубовые балки потемнели от времени, а воздух был густ от запаха воска и пряных блюд. Эдуард, как обычно, сдержанно и точно отрезал ломти дичи и положил кушанья на серебряное блюдо перед Ольгой. Оля едва заметно кивнула в знак благодарности: ей так была нужна эта привычная, надёжная забота в ситуации, которая казалась нелепой до боли.
Свечи играли огоньками в высоких канделябрах, отбрасывая дрожащие блики на резные панели стен. Император наблюдал за жестом Эдуарда со стороны, будто складывал в уме мозаику из мелочей.
— Кхм, — наконец произнёс Император, и в этом звуке прозвучала не просто вежливость, а властная привычка задавать вопросы, на которые все обязаны отвечать. — Как твоё имя?
Эдуард привстал, не теряя достоинства, но и не переходя в показную почтительность:
— Эдуард, Ваше Величество.
Император вперил в него тяжёлый взгляд, в котором смешивались подозрение и благодарность:
— Ты давно так по отношению к Ольгерте? И что тебя связывает с нею?
Эдуард спокойно выдержал этот взгляд — без вызова, но и без раболепия:
— Уже очень давно. Когда она умирала, я стал заботиться о ней. Я для неё как брат. С тех пор охраняю её. Ничего романтического между нами нет.
Император заметно успокоился, плечи его чуть опустились, будто с них сняли невидимый груз. Но тут же тревога снова мелькнула в его глазах:
— Она была при смерти?
Оля кивнула, не пытаясь смягчить правду:
— Да, много лет назад. Что-то токсическое попало внутрь. Не убило, но я тогда не могла ни гулять, ни дышать свежим воздухом, ни смотреть на солнечный день. А Эдуард спас меня, помог вылечиться, выходить на улицу, кормил. Он реально мне как родной брат.
Вокруг воцарилась тишина, в которой слышно было только тихое потрескивание свечей. Даже слуги замерли, будто боялись нарушить этот хрупкий момент.
Император медленно кивнул, и в его голосе прозвучала твёрдость, не терпящая возражений:
— Я жалую тебе титул графа и поместье со слугами. За то, что ты спас мне мою дочь. Вознаграждение будет достойным.
Оля тут же подалась вперёд, голос её зазвенел, но не от гнева, а от искреннего, почти отчаянного чувства:
— Ваше Величество, помилуйте, он должен быть рядом со мной. Я уже не представляю свою жизнь без моего брата. Он меня спас, выходил, поставил на ноги — как я без него? Да и с герцогом Михаилиусом я не хочу здесь расставаться. Я столько его близнецов видела: нет сил видеть, как они все по мне страдают. Прошу вас, не разлучайте. Ради вашей любви ко мне — не разлучайте меня с ними.
Император долго смотрел на неё, будто пытался разглядеть за этими словами не просто просьбу, а саму её душу. Наконец, он тихо произнёс:
— Ольгерта, я подумаю. Мне совсем не хочется видеть боли в твоих прекрасных глазах.
---
После трапезы Ольга и Эдуард вышли в сад. Здесь воздух был чище, а тишина — не напряжённой, а живой: щебетали птицы, ветерок тихонько шевелил листьями, и даже камни под ногами казались мягче.
Оля тихо вздохнула:
— Ну мы и попали. Я думала показать ему планшет. Но вдруг он решит, что это колдовство?
Эдуард чуть усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки над ней — только понимание:
— Я видел: он реально любит тебя. Сильный правитель. Не надо такого расстраивать.
Оля остановилась, глядя куда-то вдаль, будто пыталась увидеть не сад, а другой мир:
— Так что, ехать с ним? Мы ведь можем спрятаться под покровом невидимости челнока. Где он сейчас, кстати?
— Он рядом, — спокойно ответил Эдуард. — Я дал искину следовать за нами, за сигналом нашего браслета.
Тут они услышали шаги. По дорожке, шурша гравием, приближалась её служанка.
— Моя госпожа, вас ищет герцог Михаилиус. Он очень бледный, словно заболел.
Оля встревоженно выпрямилась:
— Приведи его сюда.
И, уже обращаясь к Эдуарду:
— Я ему ночью, возле лестницы, когда он пришёл ко мне, на планшете…
Эдуард мягко перебил её, зная, что ей не нужны лишние слова:
— Показала клипы. Я понимаю.
Оля, ничуть не расстроившись, что её перебили, а наоборот, обрадовавшись, что Эдик понимает её без слов, тихо сказала:
— Смотри, на нём лица нет. Да и ведёт себя не как тот Майкл-ковбой, то есть теперь Михаил. Надеюсь очень, что у него всё хорошо с юной Олей. А герцог страдает: синяки под глазами. Я ему хотела показать, что не дочь Императора, что вообще не с этого мира. И что он сам должен решить: хочет ли быть рядом. И, я думаю, что надо познакомиться с мамой Ольгерты. Женщина сколько страдала. Нельзя матушку Ольгерты так расстраивать. В челноке есть дроны маленькие?
— Да, есть. Достать?
Оля кивнула.
На тропинке, вымощенной плоскими камнями, появился Михаилиус — ещё более бледный, с тёмными кругами под глазами, будто не спал несколько ночей. Увидев Олю, он резко остановился, а потом опустился на колени и прижался холодным лбом к её рукам:
— Госпожа моя! Кто бы вы ни были, не оставляйте, прошу. Хоть на край света, лишь быть с вами.
Оля осторожно коснулась его плеча:
— Успокойтесь, герцог. Как я и думала, Император принял меня за потерявшую память дочь.
Михаилиус вскинулся, в глазах его мелькнула отчаянная надежда:
— Значит, вы не оставите меня. А вы точно не его дочь?
— Нет, не его дочь, — твёрдо сказала Оля. — Но пока нельзя огорчать родителей настоящей Ольгерты. Только прошу вас называть меня Ольгертой. Иначе Император не поймёт. Михаилиус, постарайтесь прийти в себя. Вы реально больным выглядите. От вас много сил понадобится, чтобы проскакать до вашего Норда. Бог нас не оставит, поможет выбраться из этой ситуации. Пойдите, подкрепитесь, поспите. Надеюсь, Император не сегодня соберётся обратно.
---
Вечером Император позвал её к себе в малый кабинет — не парадный, а тот, где на полках стояли книги в кожаных переплётах, а на столе лежали карты, исчерченные тонкими линиями дорог и границ.
— Доченька моя, я решил, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — И потом подпишу указ. Граф Эдуард и граф Михаилиус останутся при тебе. Король хотел вознаградить вас за спасение принцессы и её сопровождения — пусть Эдуард получит своё. А у тебя много имений и средств, как и у твоих братьев и сестёр.
Оля невольно вздрогнула:
— Так и сколько их? И, простите, я боюсь вас расстроить: мне неизвестно ваше имя.
Император рассмеялся раскатисто, но смех его был добрым, без насмешки:
— Ольгерта, дочь моя, не бойся, ты совсем меня не расстраиваешь. Меня величают Николай Второй, Император Норда.
Он распрямился величаво, но тут же снова стал просто отцом, который боится спугнуть долгожданное счастье.
Ольга тихо охнула:
— Николай Второй?
— Слышала, дочь моя?
— Даже очень много, и только хорошее. Красивое у вас, Ваше Величество, имя. А я… то есть, кто у вас из детей? Запуталась я.
— Дочь моя, потом постепенно всё узнаешь. Кстати, ты у меня старшая.
Оля мысленно вздохнула: «Почему-то так и думала». А вслух спросила:
— Ваше Величество, надеюсь, мы не сегодня поедем? Герцог приболел.
Император с отеческой улыбкой посмотрел на неё:
— Я даже знаю, какой болезнью. Хотелось бы быстрее вернуться. Но есть необходимость подождать.
---
Через неделю они скакали верхом. Ольга наотрез отказалась от кареты:
— Я не какая-нибудь разнеженная дамочка, чтобы меня на карете везти, — заявила она при прощании с королём и его дочерью, принцессой Викторианой.
Принцесса покраснела, потом даже побагровела, но Оля тут же повернулась к ней с искренним, открытым взглядом:
— Ваше Высочество, принцесса, я совсем не хотела вас задеть. Вы так воспитаны. А мне пришлось многое перенести. Я не изнежена. Только вот спать в постоялом дворе — то ещё испытание было. Нет подушки, кровати с нормальным матрасом. А сейчас, надеюсь, там больше не будем останавливаться. Благодарю вас, — повернулась она к королю Артуру, — за то, что приняли нас, разместили, обогрели.
Король чуть поклонился, прижав руку к левой стороне груди:
— Что вы, это такая малость, что я мог для вас сделать. Берегите там герцога.
И вот теперь они мчались через поля, степи, городки королевства Лузиании. Лишь изредка останавливались, чтобы перекусить, дать отдых коням и себе. Однажды Оля, не задумываясь, прямо на скаку выстрелила из арбалета — сначала в птицу, потом в выскочившего упитанного кролика. Гвардейцы переглянулись, в их взглядах было восхищение пополам с изумлением: знатные дамы так не делают.
Император объявил привал. Костры разгорались, звёзды зажигались одна за другой, в больших чанах готовили похлёбку с мясом и кореньями.
— Девочка, радость моя, ты меня очень удивляешь, — произнёс Император, глядя на Олю с мягкой улыбкой. — Но я рад, что ты такая. Хоть это и вызовет толки среди дворян: знатные дамы себя так не ведут. Но ничего. Мне не привыкать к сплетням. Да, тебя обучали, как мою дочь, некоторым военным премудростям. Но, смотрю, ты очень изменилась.
Она присела между Эдуардом и герцогом, у которого наконец вернулся здоровый цвет лица, и тихо сказала:
— Эдик, дроны с тобой? Выпусти их, чтоб караулили. Гвардейцы сильны, но подстраховаться надо.
Ночью её разбудил Эдуард:
— Там группа людей бандитского вида собралась, смотрят в нашу сторону. Топоры, луки.
Оля резко вскочила:
— Тревога!
Вместе с Эдуардом они вскочили на коней и помчались вперёд. Дроны показывали бородатых людей, которые вскочили и стали выбегать: кто с топором, у кого дубина, а кто со стрелами засел в кустах. Оля и Эдуард затормозили и стали стрелять с расстояния, куда стрелы разбойников не долетали. Так они выкосили большую часть шайки.
Тут подскочили Император с гвардейцами. Эдуард, выхватив свой меч из неизвестного камня с серебристыми прожилками, косил и сносил направо и налево. С другой стороны завопили: «Нордцы!» — но было поздно. Все полегли.
Спать после этого они не ложились, а, собрав пожитки, снова поскакали вперёд. Император, поравнявшись с Эдуардом, произнёс с уважением:
— Ты знатный воин. Я рад, что ты был столько времени с Ольгертой.
---
Восходящее солнце золотило стены дворца, возвышавшегося на вершине скалистого холма, словно страж, охраняющий долину. Его серые камни с розоватыми прожилками в рассветном свете казались тёплыми, будто впитали в себя тепло земли. Зубцы башен тянулись к небу, узкие бойницы смотрели на мир насторожённо и внимательно. Мозаика из разноцветного стекла вплеталась в каменную кладку, а над главным порталом барельеф изображал охотничью сценку — словно напоминание о том, что власть здесь держится не только на мечах, но и на умении видеть добычу раньше других.
Когда они приблизились, герольды затрубили в трубы, и ворота распахнулись. Первым влетел и лихо спрыгнул с коня Император Норда Николай Второй. За ним — три пангуса, похожие на пантер, но с более хищной, почти сверхъестественной грацией. Следом въехала Ольга в окружении двоих: герцога и Эдуарда на белых скакунах. Остальные спешились с чёрных коней.
Внутри дворец сочетал суровость камня с роскошью: полы из каменных плит с геометрическим узором, стены, частично закрытые гобеленами с батальными сценами и охотничьими пейзажами. Эдуард тихо хмыкнул:
— Сурово. Но хорошо.
Ольга была в бордовом платье из тончайшего бархата, который переливался оттенками от глубокого рубинового до пурпурного. Эдуард — в камзоле более тёмного оттенка бордового, а герцог — тоже в бордовом, и его чёрные волосы, волнами спускавшиеся на плечи из;под шляпы с пером, делали его особенно красивым. Дамы в зале склонились перед Императором и теми, кто шёл за ним. Послышались шёпотки:
— Её Высочество Ольгерта! А кто этот красивый мужчина? — и взгляды скользили по Эдуарду, который ростом в два двадцать и с белокурыми волосами двигался так, будто пространство само подстраивалось под него.
Оля догнала Императора:
— Ваше Величество! Прошу вас, не ведите нас сейчас к Императрице.
Тот остановился и посмотрел на неё с тёплой, почти отцовской заботой:
— Почему, дочь моя?
— Простите, но надо привести себя в порядок.
Он провёл рукой по её волосам и мягко сказал:
— Конечно. Приготовься. А я пока подготовлю её к встрече с тобой. Вас служанка отведёт.
Их троих повели в почивальни. Там Ольга вымылась в бочке с тёплой водой, надела свежее платье — серебристое, с узором из виноградных лоз, вышитых нитями жемчуга и мелкими бриллиантами. Юбка была расшита пайетками, создававшими эффект объёма, а на цепочке висела большая лилия — цветок, который ассоциировался с чистотой и невинностью и странно контрастировал со смуглой кожей Оли.
Тем временем в парадной комнате Императрица Маргарита стояла напряжённо, будто боялась, что любое движение разрушит хрупкую надежду. Её парадное платье в стиле ампир — с высокой линией груди, поясом с декоративной пряжкой и лёгкой драпировкой — было цвета слоновой кости, подчёркивавшего её благородную красоту. В волосах сверкала диадема, а крупные локоны ниспадали на плечи, напоминая юность, которую она давно оставила позади.
В комнату стремительно вошёл Император Николай, поцеловал ей руку:
— Моя государыня! Я нашёл нашу старшую дочь. Она — твоя копия в молодости. Да, вы и сейчас очень похожи. Только она нас совсем не помнит. Наберись терпения. Она искренне верит, что не наша дочь. Мужайся, родная моя Марго. Я понимаю, что ты так ждала этой встречи. Она прискакала в сопровождении двоих господ.
Маргарита сжала пальцы, будто искала опору:
— А с кем она? Они не причинят ей вреда? И почему она не с тобой, Ники?
Император, взяв её за руки, нежно поцеловал каждый пальчик:
— У неё странная привычка — мыться после дороги. Скоро увидишь нашу Ольгерту. А с ней — настоящий нордовец из былин. Ростом, представляешь, выше меня. Зовут Эдуард. Он её спас, когда наша девочка была при смерти. Выходил, вылечил, научил снова ходить, выходить на свежий воздух. Он и при мне ухаживал за Ольгертой, накладывал блюда. Отличный воин.
— Он имеет виды на нашу дочь? И какого он рода? — с напряжением спросила Маргарита.
— Нет, свет очей моих. Он ей словно брат, оберегает, помогает. Я назначаю ему титул графа. А вот второй — герцог из королевства Лузиания — тот её любит, не сводит с неё глаз. И я хотел тебе, родная моя, рассказать, как Эдуард и Ольгерта ночью, возле нашей стоянки, практически одни, разобрались с разбойной шайкой. Я не стал спрашивать у Эдуарда, но его меч поражает — словно из камня с серебристыми прожилками. А теперь, дорогая, пришло время звать Ольгерту. Приготовься, родная.
---
Та же парадная комната. Оля вошла в серебристом платье, и свет канделябров лёг на жемчужные лозы, заставляя их мерцать, будто в ткани спрятались звёзды. На цепочке покачивалась большая лилия.
Император стоял рядом с Императрицей, поддерживая её за локоток. Обе женщины — молодая и зрелая — смотрели друг на друга, и в глазах молодой читалась боль, а в глазах старшей — слеза, готовая пролиться.
1 глава http://proza.ru/2026/10/29/2026
25 глава http://proza.ru/2026/11/06/302
Свидетельство о публикации №226110600123