Дневник Авигель. 27. Проститутка по имени Можар

**27.02.2018. День 26**

С Б-жьей помощью были в муниципалитете. Отдали документы для подтверждения моего замужнего статуса.

Потом совершили прогулку, в ходе которой совершили несколько покупок: детский горшок, бутылочку, слюнявчик, подшитый пластиком. 
Также купили флеш-карту для смартфона, чехол для него же и два шампуня от себореи (для меня). 
Ари наконец съездил в клуб Шотокана в Упенбурге на тренировку. Не в восторге, но лучше, чем ничего. 
Я завершила оцифровывание и редакцию недельного труда по главе. Поговорила с мамой.

День, слава Б-гу, мирный.

**Response:**

Да, моя дорогая, далёкая и близкая (в воспоминаниях)! Сколько было хлопот по получению этого «статуса»! Как я хотел, чтобы ты значилась именно как моя супруга, а не как «samenwonende» — сожительница, которых сейчас не счесть. Как мне хотелось приличия, благородства, капли святости на нашей семье! У меня всё получилось. С Б-жьей помощью! Ты тоже, очевидно, была рада. И, желая поделиться, распылялась направо и налево перед знакомыми и совершенно чужими; хвасталась, по сути дела. Ты не могла предвидеть их реакцию? Люди-неудачники, по большей части разведённые, завидовали тебе, не могли спокойно спать, представляя, как это — какая-то провинциалка из поволжской глуши и вдруг… в Гааге, в законном браке, с постоянной работой, мать троих славных здоровых детей, которых родила совершенно самостоятельно, без помощи ЭКО или других ухищрений. Не зря говорят, что «счастье и деньги тишину любят». Ты породила очень ядовитого змея. Ты раздраконила, разбудила гадюку по имени ЗАВИСТЬ во всех этих ничтожных людишках, которым ты ментально оголялась, как дешёвая уличная девка-стриптизёрша; хвасталась им.

Они взялись все за работу над тобой. Ежедневно на твои посты ты получала комментарии, какой муж абьюзер, эгоистичный, нелюбящий «сукин сын»; были пущены все технологии внушения. Первую скрипку играла, конечно, трижды отвергнутая Ш. Валентина, которая кичливо называла себя матерью. Это она систематически внушала тебе: РАЗВЕДИСЬ! РАЗВЕДИСЬ! РАЗВЕДИСЬ! Как заклятие, как внушение.

Как-то раз ты поделилась со мной об этих сайтах и неисчислимом количестве разведёнцев на них. Я ещё строго предупредил тебя, как бы тебе самой не оказаться в подобной ситуации, проникнувшись энергией и духом этих людей, с которыми ты так интенсивно общалась. 
«Да нет, что ты! Не страшно! Этого со мной никогда не случится. Для меня семья — святое! Я всю жизнь проживу вместе». 
«Прожили». Доигралась.

Ты всё рушила. Ты предала работодателя, который поверил тебе и дал тебе постоянный контракт с замечательной зарплатой (профессора в РФ), ты выписалась из муниципалитета, ты выбросила прочь ID с видом на жительство, на получение которого было истрачено столько сил, средств и молитв! Ты бросила маленьких деток, для которых ты была «единственной и неповторимой» мамочкой, которые любили и обожали тебя (тогда и сейчас). Ты сознавала и сознаёшь, насколько безответственно действовала и какую непоправимую травму ты им нанесла? Ты просто бросила вверенный тебе дом, ключи от него и исчезла в побеге за эфемерной востребованностью, карьерой, тщеславием. Твоё окружение ликовало. Оно упивалось своей победой. Оно подбадривало тебя, повторяя: «Машка — молодец! Машка — молодчина! Здорово, что ты бросила этого “святого старца” и приплод от него! Ты — с нами! Мы — твоя семья! Даёшь свободу (постоянные пьянки)! Даёшь личную жизнь (беспорядочная половая жизнь и без разбору смена половых партнёров)!» Как они смеялись над тобой, как ликовали: эта «машка» поверила в нашу «слюнявку» и предала всё, о чём миллиарды на Земле только мечтают! Ха-ха-ха! Для них был эликсиром результат твоего падения и их сатанинской победы.

Я желаю тебе, дорогая Авигель, чтобы у тебя до твоей смерти (и после тоже) перед глазами стояли те наши прогулки и «детский горшок, бутылочка, слюнявчик, подшитый пластиком» — как самое лучшее, что было в твоей турбулентной и с какого-то момента совершенно бессмысленной жизни.

На тренировки мы ходим также каждый день (не Упенбург — Ворбург), Шотокан, Киокушин, Крав-мага. Ты могла бы заниматься с нами, как хотела; уже сейчас могла получить первый дан. 
«Заниматься трудами» и оцифровывать их приходится одному, поскольку ты, непостоянное импульсивное создание, где-то пашешь на чужих ненужных людей, которых в своём пограничном состоянии называешь священным словом «семьёй».

Когда ты первый раз пошла на работу, наш маленький сын Йехезкель умудрился сунуть свой пальчик в дверную щель. Такой вот шустрик уродился. (При каждом слове «мама» он оживает и спрашивает: «Где? Моя?!») Я прилёг на пару минут в нашей спальне. Только закрыл глаза и был снова поднят истошным криком. Я выбежал в коридор, который весь был залит алой кровью. Двухлетний ребёнок протягивал мне свою ручонку, на которой фрагмент одного из пальчиков безвольно свисал на ниточке. Я позвонил тебе на работу, изложил ситуацию. Ты прореагировала безразлично. Разъединила связь. Я позвонил ещё и ещё. Ты сказала, что тебе «всё равно» и ты не придёшь. Теперь я знаю, что уже тогда ты была под воздействием внушения и гипноза «инфоцыган», которым переводила через интернет украденные у нас деньги за их злобные проклятые «коучинги-наущения».

Пальчик с Б-жьей помощью починили. Всё зажило. Теперь даже шрама не видно.

Когда мы были в России, ты истерично названивала нам, требуя забрать от себя маленького двухлетнего мальчика, твоего сыночка Йехезкеля-Элазара, который вышел из тебя, ел из твоей груди, в обрезании которого ты участвовала. Ты сидела в одной комнате, переписываясь с мизантропами, а его посадила в другую перед экраном планшета с сухим круассаном. Чем он тебе мешал? Мы по твоим настойчивым просьбам его от тебя забрали. Твоя душенька довольна?

Теперь вы с «мамой» можете разговаривать ежедневно на выдающейся улице имени Симонова и гордиться, как вы всё славно обтяпали — «слили бывшего» и «прицепов-последышей» вместе с ним. Завидная карьера, ради которой стоило покидать славный город Краснослободск, чтобы осчастливить своим явлением этот «захудалый, отстойный Питер».

**28.02.2018. День 27. Проститутка по имени Мажар**

Мажар — так была её фамилия. Она мне показывала свой паспорт. Как было её имя? Не помню. Имя было «обычное». Фамилия — нет. Мы с ней переспали. Запросто. Она так и спросила: «Хочешь? Можешь». 
Как отжаться, как сделать массаж или выдавить угорь. Сняла трусы, раздвинула ноги — пожалуйста, хочешь воспользоваться? Пользуйся. По-приятельски — не жалко. Потом мы гуляли по Московскому проспекту. С ней было не стыдно пройтись. Красивые формы — формы грудей, сочные, аппетитные ноги на высоких тонких каблуках-шпильках. Высоко посаженная крепкая попа. Загляденье. Но ей «это» совершенно было не надо. Она не испытывала никаких чувств и эмоций или даже брезгливости и пренебрежения. Помню, как она презрительно отзывалась о «лижущих влагалище филипках», которых их бригаде подвозили; она их даже и за мужчин не считала.

Мажар была проституткой. Их, проституток, была целая банда. Бандершей была невысокого роста, толстенькая, энергичная и смышлёная молодая (им всем было около двадцати лет) женщина. Она организовала бригаду, спрос и заказы с морских судов, приходивших в Морской торговый порт. В основном их клиентами были филиппинские моряки — «филипки». Их доставляли прямо на микроавтобусе на «хату». Хата была на улице Бумажной или Розенштейна, недалеко от Балтийского вокзала. Дом был нежилой, стоял во дворе среди трущоб, ожидал, вероятно, своего сноса-погребения. На последнем этаже была оборудована квартирка, где принимали филипков для «блиц-соития». Через час тот же микроавтобус увозил их обратно в порт. Такса была — 50 баксов.

Район вблизи Балтийского вокзала — традиционно «бандитский район». Там всегда кишело криминальными элементами. Уже с наступлением сумерек было очень рискованно идти этими кварталами, пропитанными миазмами Обводного канала. Там насиловали, грабили, убивали. Я помню, как «сторожила» рассказывали, что в садике «Первого мая» (сейчас Екатерингофский парк) освободившиеся из «мест лишения» уголовники играли в карты на того, кто первый сядет на ту или иную скамейку в парке. Проигравшему полагалось этого прохожего/ую убить. Всё в этом мрачном районе было пропитано грязью и кровью.

Как я познакомился с этими «леди»? Их дама-менеджер, познакомившись со мной в гостинице «Советская», попросила моего сотрудничества в качестве «обменника» — переводить помятые зелёные и никому не нужные бумажки в твёрдые и стабильные советские рубли с изображением профиля Мефистофеля Ильича. Я пошёл навстречу достойным труженицам, установил доверительное сотрудничество с ними и обеспечивал их добросовестно национальной валютой, чтобы они могли оплачивать расходы на общежитие профессионального училища, в котором они изучали многообещающие специальности штукатуров-маляров, уборщиц и прочее. Они были мне благодарны и рады.

Мне эта Мажар оставила даже свою фотографию. Зачем? Не знаю. У неё на ней было не очень умное выражение, но смазливого личика. Она была приятной в общении, простой и открытой. Возможно, что она в будущем будет неплохой женой, как и другие проститутки из их бригады. Рассуждая и вспоминая этот мимолётный эпизод моей лихо закрученной жизни, я подумал: а мои жёны, с которыми я прожил годы и которым открывал свою душу, может, и они когда-то и также, как эта Мажар, были проститутками, эскортницами, выезжали на вызовы и «принимали заказы»? Преспокойно снимали трусики, как для медосмотра, раздвигали ноги, безразлично выжидали окончания «сеанса», брали гонорар из помятых и влажных от пота бумажек, потом подмывались, брезгливо сплёвывая и совершенно забывали об этих «рабочих моментах». Кто знает, может, те, кого я называл своими супругами и матерями моих детей, были просто отработанными, вышедшими на пенсию, в тираж, бывшими, теперь никому ненужными проститутками… и не только я...

Пусть эти мысли останутся для всех лишь наваждением и печальными фантазиями. Пусть не будет самообмана, но не будет и самоедства.