ПЛАЧ

"Плач служит защитой сердцу. Это единственный способ облегчить боль разбитого сердца, страдающего из-за потерянной любви. Жизнь – текучий, струящийся процесс, который полностью замерзает в смерти и оказывается частично замороженным в различных ригидных состояниях… мышечного напряжения. Плач дает человеку возможность оттаять".
                А. Лоуэн «Радость»


"– А плакать-то, Аксиньюшка, другой раз лучше, чем в себе вынашивать. Немая скорбь, затаенная, всего, вишь, страшнее; сказывают, точит она человека, что червь".
                И. Головкина «Лебедина песнь»


В очередной раз с трудом принимаюсь за описание темы. Присутствует явное внутреннее сопротивление. За окном низкое серое небо, дождь сменяется снегом. Я простужен и связываю это свое состояние одновременно с погодой и темой, о которой пишу. Возможно, есть вполне определенное событие, которое произошло именно в прошлом, осенью, в похожую погоду, оно и запускает давно знакомый, но не осознаваемый механизм простуды.

Часто на моих сессиях в телесной психодраме человек еще не начал говорить, еще не успел обозначить свой запрос, но мышцы лица уже дрожат, глаза наполняются слезами. Хорошо заметно, что некая волна эмоционального напряжения идет из тела. Но тут же человек привычно «берет себя в руки» и прекращает это движение.

Очевидно, объем неосознанного, иррационального опыта столь велик, что в этот момент он не поддается осмыслению и сознательно подавляется человеком. И не столько сам опыт (который слишком травматичен для психики и не осознается), а его телесное, видимое проявление. Человек приучен смотреть на себя со стороны глазами других и совершенно не хочет предстать в неприглядном виде – слезы из глаз, жидкость из носа, трясущиеся губы, рыдания. Контроль берет верх. Эмоция загоняется обратно в тело, а первоисточник напряжения, дискомфорта не осознается, а потому продолжает работать бессознательно.

Простой и одновременно сложный процесс снятия напряжения в теле – плач. Простой, потому что плач – первое и надежное средство, созданное природой для избавления от дискомфорта и напряжения в теле. Самое доступное и эффективное средство, которое используют дети с момента рождения и до тех пор, пока социум в лице родителей не начнет накладывать ограничения на такое поведение ребенка. Сложный – потому что плач у взрослого человека сильно табуирован. Это начинается рано: взрослые, слыша плач ребенка,  неосознанно входят в контакт с собственной болью, раздражением, гневом и пытаются избежать контакта с этим опытом, ставя запрет на плач ребенку. Ребенок слышит: не плачь, успокойся, нельзя плакать при людях… Дальше – больше, уже на уровне социальных верований: нужно быть сильным, не раскисать, терпеть, мужчины не плачут и т. п. Обычная ситуация: когда взрослый человек плачет, окружающие пытаются его остановить...

Предлагаю читающим мои тексты «прислушиваться» к тому, что происходит в теле в момент чтения, что именно чувствует читающий. Уверен, что само слово «плач» уже откликается в теле неким напряжением и непринятием его. Однако помним: плач несет в себе сильный освобождающий эффект. Если позволить себе плакать, то освобождение от напряжений в теле происходит естественным путем. 
    
Какие области нашего тела испытывают напряжение, сдерживая плач? Идем сверху вниз и рассмотрим только видимые, едва заметные телесные проявления того, как работает нервная система, контролирующая все – от работы слезных желез, протоков – до крупных мышц тела.

Глазные мышцы, мимические мышцы лица, жевательная мускулатура, мышцы шеи, грудные мышцы, диафрагма, внутренняя гладка мускулатура – все незаметно включается в систему контроля над плачем. Так, человек непроизвольно обращает глаза вверх ("смотрит в потолок") – это маркер того, что он уходит "в голову" – то есть от чувств, чтобы не плакать "при людях", в установку "Держать себя в руках". Лицо каменеет – человек сознательно тормозит спонтанное движение лицевых мышц, «надевает маску». Он сжимает челюсти, чтобы не позволить мышцам лица расслабиться. И наконец, сдерживает дыхание, чтобы «не жить». Он делает с телом все возможное, чтобы плач не состоялся. В психологии этот защитный механизм называется подавлением. И с годами отпустить мышцы, позволить им расслабиться очень сложно. Как следствие – головные боли, сухость в глазах, страдающие зубы, шум в ушах, боли в шее, поверхностное дыхание, нарушение пищеварения, повышение кровяного давления…   

УДОЧКА

Лето. Мне почти семь лет. Иногда оба родителя были на работе, и я оставался предоставлен самому себе. Однажды днем на велосипеде прикатил двоюродный брат. Он старше меня на шесть с половиной лет. Приехал и стал знакомить меня с новой реальностью – рыбалкой! Так и сказал: «Завтра поедем на рыбалку!» И тут же стал объяснять, что для этого нужно и, что еще важнее, стал показывать, как это все необходимое соорудить! Нужна удочка, леска, крючок и поплавок! Где их взять? «Сейчас сделаем!» – говорит брат.

Находим подходящую кленовую ветку, их много росло рядом с домом. Крючок – почти самое важное! Берем маленький гвоздь – скорее всего, выдергиваем из деревянной стены. Изгибаем его плоскогубцами в полупетлю. Короткий кончик пытаемся чем-то заточить. Пальцами проверяем остроту. Пойдет!

Теперь нужен поплавок. Находим винную пробку. Скорее всего, пробка была из-под обычного портвейна. Берем прочную нить и все это наше творчество соединяем – один конец нити вяжем к длинной ветке-удилищу, на другой привязываем крючок из гвоздя. Где-то в середине – поплавок из пробки. Столько практических знаний и навыков в единицу времени я еще не получал»! Я захвачен процессом! Брат говорит: это еще не все! Надо испытать удочку! Идем к бочке с водой. Она стоит тут же, во дворе. Погружаем крючок с поплавком в нее. Помню, что-то пошло не так. Да это и не важно! Я в восторге!   

Вечером с работы возвращается мать.  С радостью показываю ей свое изделие и сообщаю – завтра с братом идем на рыбалку! Но мать категорично воспринимает мой рассказ: «Еще чего! Никуда не пойдешь!» Бездна разверзлась передо мной! Масса эмоций, испытанных в процессе изготовления удочки вместе с предвкушением предстоящей рыбалки, и еще большая радость от всего этого рухнули в бездну, мгновенно обернувшись непередаваемым горем! Слезы хлынули из глаз! Плачу и чувствую, как рушится мечта о завтрашнем дне! Ощущаю себя абсолютно бессильным что-то изменить. Поток слез и громкий плач льются из меня. Первая рыбалка не состоялась.

Много позже, года через три, когда у меня уже была настоящая удочка и время от времени мне удавалось рыбачить, как-то брат снова сказал, что завтра рано утром заедет за мной на мопеде и мы отправимся на новое место рыбачить. Говорю это матери и слышу все то же: «Никуда не поедешь!» Жутко расстраиваюсь и впадаю в отчаяние. Но утром, как и обещал, приехал брат – и мать как ни в чем не бывало отпустила меня с ним.

Да, было много неопределенности и потенциальных опасностей – какой-то водоем вдалеке от дома, на окраине города, дорога, мопед, на котором мы вдвоем движемся. Все это разумные доводы-оправдания приходят мне в настоящем, но тогда мать их не озвучила. 

С тех пор не люблю долгосрочное планирование, не люблю ожидание приближающихся дат с событиями.  Предпочитаю не ограниченную датами спонтанность. Якорь эмоциональных катастроф от этих, казалось бы мелких, незначительных детских событий, закрепился в теле и держит его, когда бывают важные ситуации, предполагающие действия, планирование. Зачастую на первый план выходит пассивность и отказ от действия. Даже если событие не столь эмоционально окрашено, как в детстве. Тело помнит, что нужно «пройти» фазу эмоционального крушения прежде, чем ощутить удовольствие от предстоящего события. И психика из далекого прошлого противится этому в настоящем.

ЕЩЕ РАЗ О СОБАКЕ   

В главе «Одиночество» я описал свой негативный эмоциональный опыт, когда сделал попытку завести щенка. Опыт этот произвел на меня неизгладимое впечатление и субъективно был воспринят как внутренняя эмоциональная катастрофа. По форме – невозможность иметь собаку, по глубинному содержанию – тщетность попыток установить  эмоциональную близость с отцом и  найти в нем опору. Но сейчас хочу вернуться к внешним обстоятельствам – пасмурный, сырой день, глубокая осень, и я рыдаю. Возможно, моя сегодняшняя вялотекущая простуда, что сначала охватила горло, а затем перешла в насморк, – это все отголоски того прошлого: горло помнит рыдание, а все слизистые глаз и носа – обилие слез.

В тот далекий момент безудержный плач все же помог мне избавиться от большей доли невыносимого напряжения в теле, от внезапной потери радости. Очевидно, оставшаяся часть напряжения сильно ограничивает мою возможность радоваться в настоящем. Близкие, значимые люди когда-то не разделили со мной важную, ценную радость в прошлом. И погода напоминает об этом.