Не потеряй меня, пожалуйста. Глава 4

Глава 4. Воспоминания.

А Матвей думал, задавая себе вопрос.
– Смириться и продолжить жить, как прежде?
Но, как я прежде я уже не смогу. Мне надо обо всём подумать. Имя Миша у меня отдаётся в сердце. Что-то здесь упущено. А что? Мною? А может ею?
Может мне сам Бог подсказывает, как-то? Абстрактно. Как она сказала, любовь абстрактна. Может и мне небо даёт какую-то подсказку, и я должен её разгадать. Вот, только, что? Надо подумать.

Думай, думай, Матвей, думай.
Приказал он себе. Он сидел на диване почти в полной темноте, лишь в приоткрытую дверь пробивался лучик света из прихожей. Сидел в молчании, и ему пришла мысль. Как эта мысль появилась в его голове, он даже охнул.
«Надо пойти от знакомства с Лизой. Есть вероятность, я найду там подсказку». 

Надо вспомнить всё. И то, что хотел забыть и вспомнить ещё то счастливое время, когда я впервые увидел Лизу. На память я не жалуюсь, а забыть я старался. Забыть тот кошмар, что произошёл перед исчезновением Лизы. А хорошее время легко должно восстановиться в своей памяти. Да, надо пойти от того дня, когда мы с Олегом поступили в ГИК. Почему от того дня?
Мы ведь встретили её позже.
Да, мы поступили, намного раньше её. И учились уже на четвёртом курсе, как появилась она. В один сентябрьский день мы появились в актовом зале, там первокурсники проходили посвящение в студента, вот тогда появилась пред нашими глазами эта скромненькая дерзкая девочка с двумя косичками перевязанными цветными резинками. В простеньких джинсах и в яркой блузке, и без всякого макияжа. Красивое личико чистое, как у мадонны из Венского музея. С первого взгляда она была серенькой мышкой на фоне других ярких девушек.

Но она была такая изящная, косички, перекинутые на грудь, пела песню и аккомпанировала себе на фортепиано. Голос такой, что мы, все наша группа замерли и слушали этот такой лёгкий эффектный воздушный голос. Вот здесь большое отличие с Агнессой.
Вспомнил Агнессу, Матвей сбился с воспоминаний, и у него снова пошли сравнения.
Лиза была стремительной, а Агнесса нет. Походка у Агнессы величавая, холодный взгляд, лишь в танце, когда мне приходилось здесь видеть, видел, она раскрепощалась.
Хотя .... прошло много лет .... А вот тогда ... Лиза ... Почему-то она, как мне показалось в первый момент, из всех первокурсников выделялась, как светоч. Олег сразу сказал.

– Ребята, нам она нужна. Мы ведь искали женский вокал. Вот он. Сколько мы прослушивали, но такого не находили.
Я оглянулся на ребят, и увидел, при виде неё, у парней нашей группы, что-то зашкалило, где-то, то ли в мозгах, то ли ещё где-то, но все вдруг стояли в адреналине.

Она училась на другом факультете. И, что удивительно, она изумительно играла на фортепиано и ещё занималась хореографией, танцевала она до замирания моего сердца. Вместе с друзьями думали, как нам её пригласить в нашу группу. Она не шла на контакт ни с кем из старшекурсников. На нас она и не смотрела, старалась убежать. Отстали от неё, когда увидели, как её однажды встретил возле института, какой-то неприглядного вида мужчина. Он был в годах и мог быть её отцом или даже дедушкой. Так грозно смотрел на меня, когда ей предложил её подвезти на машине.

Какое-то время прошло, больше её никто не встречал, я, и Олег снова с ней столкнулись в фойе. И не долго думая, Олег взял её за руку и стал объяснять, что она нам нужна только из-за её красивого голоса, что мы создали ансамбль и даже уже выступаем. Долго Олег расхваливал свою группу, и она, скептически улыбаясь, согласилась прийти и послушать нашу игру. И она действительно согласилась и пришла туда, где мы репетировали. Послушав немного нашу игру и на наше приглашение, присоединиться к нашей группе, «нам нужен твой вокал», она с улыбкой ответила.

– Я думала, у вас покруче будет, а здесь, так себе.
Мы все так и рты открыли. Наши инструменты были новейшей модели, а она их забраковала. Девчонка, серая мышка из провинции, возможно из глухой деревни и такое нам заявляет. Первым опомнился Костя Воробьянинов. Он расхохотался. А она еще чуть улыбнулась посмотрела на хохочущего Костю, продолжила.
– И что тут смешного? Я видела и круче вашей «Ямахи» На этих синтезаторах играть легко, я вам любую пьесу сбацаю, не только песню. Можно этюд?

Мы все расхохотались, нам стало весело ещё от слова, сбацаю. Не само слово показалось нам смешным, а от того, что прозвучало здесь. Оно считалось, как бы портовым, которым пользуются грузчики, дешёвого сленга, которым пользуется разная дворовая шпана.
Откуда вышла такая девочка? А мы-то все считали себя высшей интеллигенцией. 
И под наш смех, она ничуть не смущаясь, виртуозно заиграла.

Сначала она исполнила «Ночную серенаду», не закончив, легко перешла на Дуэтино, резко оборвав этот отрывок, уже играла Фантазию № 4. И резко перешла на эстрадные песни. Заиграв «Лиза, Андрея Губина, и Олег подхватил, запел эту песню, но Лиза после второго куплета, заиграла другую песню. Костя Воробьянинов спросил.

– Где ты так научилась играть? Где раньше училась, в какой школе?
Она ответила с улыбкой.
– В советской. У меня хорошие были учителя от рождения.
– В колхозе? Рассмеялся наш ударник Игорь и выбил дробь и ехидно пропел. Будем сеять и пахать.

А она только скептически улыбнулась и, исполнив ещё несколько песен, она ответила.

– Ребята, я не пойду в ваш ансамбль, у меня своя стезя. Я умею и могу легко исполнить всё, что угодно. Хоть весь концерт любого великого композитора. Я не хвалюсь, а просто ставлю вас в известность. Вижу, вы смеётесь надо мной, как над деревенской девочкой, смеётесь над моей одеждой. Вижу, вы богатые, мажорики, в общем, золотая молодёжь. Да? Ну так вот. Вы думаете, я не узнала о вас всё, что мне требуется, прежде войти в вашу студию, как вы назвали вот это. Она сделал рукой полукруг и продолжила.
– Ха, студия!? Но меня это не интересует. Меня вообще ансамбли не интересуют. Меня интересует серьёзная музыка.
– А эстрада? Эстрадные песни, разве не серьёзно? Спросил Костя.
– Если их поют красиво, то да, имеют быть. Но ваше исполнение не соответствует вашему величию, какое вы так старательно стремитесь показать. Вас и в деревне не примут. Не станут слушать. Там умные люди живут.

И ушла, оставив нас в полном недоумении. Мы даже не успели рассмеяться над её последними словами. Костя Воробьянинов вдогонку спросил её,
– Лиза, подожди, скажи, а как твоя фамилия?
И в дверях она остановилась, улыбнувшись, спросила.
– А вам-то зачем?
– Ну, просто знать, кто ты. Или ты боишься, мы приедем в твою деревню?
– Ничего я не боюсь, приезжайте, встретим.
– Ты интересно разговариваешь, юмором не обделена, ты остроумная, и смелая, хоть и с периферии,
Вступил тогда в разговор Олег.

– А у нас все смелые, в нашей периферии. Ты думаешь, там живут отсталые люди? Бессортные? Напрасно так думаете. Вы о себе подумайте, так в Петербурге таких не с честь, только кичливые.
– Тогда скажи свою фамилию, раз ты смелая. Снова попросил её Костя.
– У меня чисто русская фамилия, Иванова, Петрова, Соколова, Сидорова. А периферия, так это весь шар земной.

Она тогда так весело рассмеялась, покинула нас. И мы её долго не могли вычислить, где она обитает, какой всё же у неё факультет. Где же обитает эта девочка, с юмором и талантами. И тот же Костя нашёл её через два месяца, разузнал, где она. Он не поленился и прошёл всё, от ректората и до деканата её факультета. Как ему удалось, не знал, но он нашёл её. Помню, как он, увидев меня, закричал.

– Матвей, стой! Я нашёл её, она сейчас танцует красивый танец. Загляденье.
Почему-то, я в то время, себя ещё не понял, зачем и для чего, но попросил Костю никому не говорить и пообещал ему отдать свою скрипку. Моя скрипка была его мечтой. Тот так удивился и ответил.
– Да ладно тебе, я и так никому не скажу, если так надо. Что запал? Видел, как ты смотрел на неё с открытым ртом, но имей в виду, она мне тоже нравится. Поэтому говорю, если она на меня обратит внимание, не обижайся. Всё равно она тебе не подойдёт. Для вас, Зарубиных она уж очень простая, простолюдинка с периферии.

– Откуда ты знаешь?
– Кое-что узнал. Узнал, она дочка какого-то военного, спецназовца, а тот, где-то, как она говорит, на просторах земного шара. Но учится она на платном.
– Есть на что вот и учится. На периферии тоже имеют баксы. Ещё, что узнал?
– Если тебя это будет ещё интересовать, сам узнаешь.
– Хорошо. Ты обещал не говорить.

И я побежал в тот зал, что сказал Костя. Сначала я смотрел издали, несколько дней сидел возле двери и смотрел пока шёл это учебное занятие, забросив все свои дела.
Да, танцует она красиво. Но если взять всех, кто был там, все танцевали красиво, но она в моём сердце танцевала своими пируэтами. И наконец, я не выдержал, ворвался в их круг, выдернул и сам повёл её в танце. Какая музыка играла, не подумал, видел, как девочки мелко перебирали ступнями, на носочках. И я так же повёл, добавляя своё. А как кричала на меня хореограф. Ох!

Помню Лиза, потом говорила, что у нас получился танец Липси. И постепенно мы стали встречаться. Нам старались помешать, её охрана, вот тогда я и узнал, что она внучка магната, а не какая-то серая мышка с периферии. И того мужичка узнал, он оказался шофёром и уже всегда был в приличной одежде, по статусу.

Да! Вот тогда мы все удивились. Оказалась настоящая принцесса. Мы встречались чуть больше года и были готовы пожениться, да мы и были уже вместе, нам оставалось подождать два месяца, чтобы Лизе исполнилось восемнадцать. Хитрый магнат, её дед не давал согласие на наш брак. оказывается всё было в нашей фамилии. Чем-то ему не нравилась наша фамилия. Этот магнат был благородным и сильным, всё было под ним.

Но что-то было не так. Разговоры в моей семье о могущественном Соколове были с насмешками. Отец всегда говорил о скором конце Соколовых. Неужели эта девочка причастна действительно к тому могущественному?

Выходила так, раз она села в тот автомобиль. Сам магнат со мной не встречался, Лиза приглашала меня к себе в гости, только когда его дома не было. Существует какая-то загадка, которую я тогда не знал. Моё сердце не верит ни в какой обман. В сердце лишь ты, говорил я Лизе, где бы ты не была.
Наше решение было непоколебимо, свадьбе быть, большой или скромной, с друзьями в кафе посидеть, это не важно было для нас. Свадьбе быть!
Но вмешался мой брат, он выкрал её.

Дыхание Матвея задержалось, сердце сделало рывок и едва не остановилось, как вспомнил тот страшный период в его жизни.
Не знаю, что бы было, если бы её отец не прислал Михаила. Каким образом он узнал? Неизвестно, но прислал на помощь Лизе Михаила. Но всё равно случилось непоправимое.
– Михаила? Миша?
Сердце Матвея снова сделало сильный толчок, и снова замолкло, дыхание сбилось, Матвея забил кашель, прокашлявшись, ему стало легче. И он со стоном произнёс.

Миша, не ужели это тот Миша?
Он подскочил, прошёлся в полумраке по комнате, натыкаясь на предметы. Не то, чтобы он не видел в темноте, нет, там не так уж темно было, предметы мебель различалась, просто у Матвея стало темно в глазах. Пометавшись по комнате, он быстро вышел из дома, посмотрел в звёздное небо, и произнёс.

Фамилия Агнессы я узнал, как только приехал сюда, это запомнил, Струкова, не Соколова. Но это ничего не доказывает, она естественно, замужем. А Виктории? Не помню, кажется другая. Почему не запомнил? Так она мне была не интересна. Как же, как же?

Матвей старался воспроизвести в памяти запись регистрации, но она почему-то не получалась. Почему? С моей-то памятью и я не могу вспомнить?
Что я мучаюсь? Пойду и посмотрю.
И направился в главный корпус, узнать на ресепшене их фамилии.

– И почему я раньше этого не сделал? Целый вечер страдал.
И придя туда, он узнал, действительно, фамилия Агнессы – Струкова, а Виктории – Чернова. Но эти фамилии ему снова ничего не подсказали.
Он, идя назад, продолжал думать. И все же, в памяти после трагедии шестнадцатилетней давности, что-то, но восстанавливалось, медленно, постепенно, но восстанавливалось. И он вспомнил.
 
Михаилу была такая же фамилия, Чернов. И после знакомства с ним, когда подружились, состроили план, как выкрасть Лизу у Олега, и через какое-то время он мне заявил, что появился здесь не просто так, а с местью, но первая задача его, это выкрасть дочь командира. А потом своё.
Позже, как он говорил, переправит Лизу в безопасное место, вернётся и отомстит за свою жену Марину.
Марина?
Да. Так и назвал, Марина.
Матвею стало снова дурно, и он сел на скамью, что попалась ему на аллее. Его сердце снова и снова делало кульбиты, и он медленно произнёс.

– Ма-ри-на.
Матвею пришли слова деда, которые тот однажды, в очередной раз приезда Матвея в лес, и дед, гладя руками обе могилки, произнёс.
– Души их вместе, любовь их была прекрасна.
Я тогда рассердился на деда, и даже закричал на него.

– Какая любовь, дед? Лиза его не знала до того дня, когда мы приехали к тебе в лес. Какая любовь? Лиза всегда была моя.
– Твоя, не отрицаю, когда-нибудь ты поймёшь. Однажды на тёплом море ты с ней встретишься.
– В следующей жизни? Дед?

Матвей, запрокинув голову, сидел и смотрел в небо, прошептал.
– Дед, ты пророк?
Я здесь на тёплом море, и здесь незнакомка, похожая и не похожая на мою Лизу. Подскажи ещё, открой мои воспоминания и скажи, почему ты в каждый мой приезд смотрел на меня, как будто хотел что-то сказать, но не говорил. Почему? Какую тайну ты унёс собой?

И дед словно услышал его, а может, и правда услышал, это уже неважно, важно то, что Матвею вспомнились дедовы слова в его мыслях, и Матвею вспомнился тот давний разговор полностью.

– Это и будет следующая жизнь, Матвейка. Новая и яркая. Главное оставайся всегда человеком. Не пытайся менять жизнь свою жестокостью, всё равно тебе это не поможет, а душу потеряешь. Сейчас ты в самом низу, во внутреннем надломе. Научись ценить тишину, и научись ценить покой души. Для тебя сейчас главное, племянник. Займись племянником, он остался один. Мне его не отдадут, и не посмотрят на меня, я столетний старик. Вырасти его так, чтобы в нём не осталось шакальих генов Зарубиных. Пусть всегда остаётся Игнатьевым. Да он и есть Игнатьев. Сбереги его. Придёт время, когда ты расскажешь о Марине Черновой, которую Генка Зарубин сничтожил, да труп сюда привёз прятать.

– Какой труп? Дед? Какая Марина?
– Ту, которую, младший брат твоего отца себе силой привёз, как украл. Аль не слышал?
– Слышал, что у дяди невеста была, а она сбежала.
– Невеста, говоришь? Нет, не невеста, а жена и не его, а совсем другого человека. Она видите ли, понравилась Генке и он захотел владеть ею. И что ж у всех Зарубиных за черта? Всё, что понравится, грести себе.
–  Дед, я не такой.
– Знаю. Не такой. Ты, да сестрица твоя, царства ей небесного. Только вы и были человеками, а внучка моя, матушка твоя, попала под сильное влияние Витьки, и не смогла вырваться. Твоё дело вывести всё наружу, как этому время подойдёт.

– Что надо вытащить? Дед?
– Придёт время все само тебе покажется.
– А сейчас нельзя?
– Нет. Небо не позволит. Сейчас твоя душа ещё в надломе. Ты можешь совершить непоправимые ошибки. Если и ты ещё погибнешь, что станет с Ильюшкой?
 
Матвей долго смотрел в небо, больше ничего не вспоминалось, звёзды ещё больше высыпались на небосводе и были так близко, что ему казалось, что можно их погладить. Наконец это состояние его отпустило, он пришёл в себя, вздохнул и произнёс.

– Господи, дед, что-то я не понял, что мне сейчас вспоминалось. Может не всё вспомнил?
Но в ответ ему было молчание, а Матвей продолжал думать и что ему пришли мысли, он их озвучил.

В третьем доме зарегистрированы, Агнесса Струкова и Виктория Чернова. А там, у деда выходит, лежат Черновы. Михаил был Черновым, это точно, видел его документы, когда он впервые приехал в наш дом. Отец нанимал ещё себе и Олегу охранников, Отец всё охрану усиливал. Всё чего-то боялись. Не помогли им телохранители.
А, как попал туда Михаил? Неизвестно.
Тогда мне было всё равно, а теперь уж не узнать. Он первый на контакт со мной пошёл, как узнал о моей Лизе. А про месть сказал уже в доме Олега.
Отомстит за свою жену. И вот интересно? Это он запустил эту цепочку или кто-то другой? Магнат?

Что думать? Теперь мне это без надобности. И магнат, и его сын погибли, и мне надо узнать о Лизе. Живая она или нет? Но как?
Агнесса Струкова, а она действительно замужем и у неё взрослая дочь, а у Лизы не может такой взрослой дочери. Физически не может. Не может!
Как узнать?
Может ещё раз пойти и спросить её? Кто она? А расскажет?

Но Матвей спросить об этом Агнессу не успел.
Ранним утром появились другие заботы. Позвонил Анастас, Снова Олегу стало плохо. Подвело сердце, и послеоперационный период проходил плохо. Матвей поехал в клинику.

Оказалось, как сказал врач, его сердце стало, как изношенная тряпица. 
Что подумалось Матвею в первый миг, как узнал, что Олег на грани смерти?
В его мыслях сразу проявилось.
«Я не злодей, я не желал ему зла, тем более смерти. Я хотел, чтобы он жил своей жизнью и жил вдали от меня. А сейчас, что получается?»

Что получалось, он ещё не знал и пошёл в палату к Олегу. Он увидел бледное почти синюшнее лицо Олега. Он лежал под капельницей, и было много аппаратов, которые пиликали и под их пиликанье Олег спал. Но сразу открыл глаза, как вошёл Матвей. Олег первый заговорил. Обратился к Анастасу.
– Анастас выйди. А потом ко мне.
Ты пришёл, спасибо тебе, Матвей. Я много раз просил у тебя прощения, и ещё прошу. Прости меня, Матвей. Я видел Лизу.
– Где ты её видел? Удивлённо спросил Матвей.
– Во сне, Матвей, во сне. Она приходила сюда, сидела вот на этом стуле и смотрела на меня. Сначала с укором, а потом улыбнулась.
– Олег, ты помнишь Михаила?
– Михаила?
Он долго молчал, а потом произнёс. Ааа, это, того, который Лизу украл у меня? А ты ему помогал. С укором произнёс последние слова. Если бы вы не украли её у меня, она осталась жива.

– Она умерла бы ещё в той комнате, после твоего насилия. Ей нужна была  срочная медицинская помощь, а ты её бросил истекать кровью.
Жёстко произнёс Матвей.
– Прости меня, ведь уже не вернёшь. Я тогда был сильно пьян, а она не шла ни на какой контакт. Я не оправдываю себя этим, нет, я очень виноват.
– Кроме коньяка и водки в тебе были и другие вредные вещества.
– Признаю, были, это и сгубило меня и Лизу.
– Ты зачем меня звал? Жёстко спросил Матвей.

И в сердце его кольнуло, как будто, что-то шевельнулось в нём. Жалость? Он не понял. Прощение и жалость вместе? А может и ещё что-то. Ведь были у них до борьбы за Лизу светлые времена.

– Уже сегодня выступление моей группы, а здесь. Если я попрошу тебя спеть за меня, ты исполнишь эту последнюю мою просьбу?
– Какую, ещё последнюю? Скоро ты поправишься и будешь сам петь.
– Нет, не буду. Сегодня кроме Лизы приходила мама. А вчера сестра. И вот она мне сказала, Лиза жива.
– Не бери в голову. Произнёс Матвей, а у самого гулко застучало сердце, что перехватило дыхание. Осторожно с болью вдохнул воздух и произнёс.
В твоём состоянии, всё может померещиться.

– Нет, Матвей. Мама сказала, они ждут меня. Я не боюсь смерти. Что её боятся? Быстрее уйду, быстрее ответ держать буду.
– Какой ответ?
– Как какой? Матвей, ты взрослый и прекрасно понимаешь, какой. За свои злодеяния. Перед Родом моим, нашим. Они, где-то там, на великих просторах вселенной. На её периферии. Помнишь, Лиза говорила, периферия весь земной шар, а я уже давно вижу разные периферии вселенной. Космический Разум, он сильный.

– Олег, ты зря унываешь.
– Я не унываю, Матвей, наоборот, я радуюсь, скоро всё случится. А там, как уж будет, или на молекулы разберут богини правды, или ... я пока не знаю, что будет или.
– Богини правды? А есть такие?
– Там всё есть. Мне иногда показывается. А Лиза сказала мне, что в этом мире, где мы сейчас живём, всё абстрактно. Матвей, как ты думаешь, Лиза всё-таки жива? Хорошо бы оказалась она живой.
Матвей долго молчал, не мог сразу ответить, да и не знал ответа.

– Что молчишь? Ты ведь её в аэропорту видел.
– Я тебе говорил, видел совершенно незнакомую женщину, но с голосом Лизы. И она старше Лизы, у неё двадцатилетняя дочь, я это слышал своими ушами.
– Ты с ней разговаривал?
– Нет, только слышал, она рассказывала своей подруге. Понимаешь, у нашей Лизы физически не могла быть дочь в таком возрасте.
– Может быть ты и прав, а мне сейчас видятся бредни умирающего. Прости брат, мы с тобой близнецы, но я всегда вёл себя, как старший .....
– Ты и есть старший, на целых двадцать минут старше.
– Да. Так, но я вёл себя надменно и презрительно, и не только с тобой. А мне так хочется попасть домой, в чертог любви.

– Куда? Удивлённо спросил Матвей.
– Домой, Матвей, домой. Проще говоря, к Богу. Там храниться алмаз моей души. Отсюда мне до него не дотянуться, а там ..., а там увижу. Так ты будешь петь за меня?
– Я подумаю над этим. Я очень давно не пел.
– У тебя получится, я знаю. Мама мне сказала, ты всё сможешь. Наследие моих песен передай Ильюшке. Я вызвал нотариуса, к одиннадцати он должен приехать сюда, я потерплю ещё. Я ему всё отпишу, а тебе говорю, вдруг не успею. А тебя ещё прошу, спой на концерте мою мелодию любви.

– Олег, как я могу тебе такое обещать? Но я спою, для тебя твою мелодию любви, не в этот раз, так в другой. Ты услышишь. Обязательно услышишь.
Олег кивнул, и произнёс.
– Мне трудно, больно, тебе скажу. Ты хороший брат. Матвей. Не бросил меня, а мог даже не видеться, сдать меня, как инвалида в какое-нибудь место. А ты не сдал. Терпел все мои причуды.
– Всё Олег, не вспоминаем ничего из того, что прошло. А хочешь я тебе спою сейчас, как есть, без музыки, без фонограммы. Знаю, у тебя есть на телефоне написанная тобой музыка. Но я боюсь, не попаду в такт. Давно не пел.
– Правда? Спой.
Матвей сидел и сосредоточенно смотрел в одну точку, затем вздохнул, вдохнул воздуха и тихо запел.

– Мелодия любви играет и снова дождливый день, на стёклах отражая нежные слова, невольно вспомнил про тебя. Лиза, Лиза ты моя, Лиза, давай с тобой станцуем танец, наш счастливый вальс, под нежную мелодию дождя. И ветер подхватит нас радостно в красивом, нежном танце. Давай станцуем наш любимый вальс, чтобы больше никогда не расставаться.

Матвей пел и смотрел на Олега, видел, как улыбка появляется на его лице, и лицо порозовело, даже стало, как бы озарённым, радостным, счастливым. И сам тихо пропел последние строчки вместе с Матвеем.
– В наших сердцах память сохранилась, грустить не будем, нам летний дождь дарит теплоту и наш покой, чтобы не закралось в душу одиночество, Лиза, я всегда с тобой и беды обойдут нас стороной.

Песня закончилась, они оба молчали, Олег взял Матвея за руку и сжал её так, насколько ему позволяла его сила.
– Спасибо, брат. Я вспомнил Марину. Дядя Гена был с ней в доме отца. Это страшно, Матвей. Я тогда не вникал ни во что, не хотел ничего знать. Отец часто говорил, меньше знаешь, меньше проблем. А однажды слышал разговор.
Олег часто задышал, Матвей сжал его руку и быстро заговорил.
– Тихо, тихо, успокойся, всё это в прошлом. Осторожно подыши и не волнуй своё сердце, оно и так много перетерпело. Тихо говори то, что ты хотел мне сообщить.

– Сейчас. Олег смотрел в глаза Матвею и заговорил.
Они сидели в кабинете, отец и дядя, и как всегда пили коньяк и дядя говорил о Марине. Я дословно всё не помню, да и не понял их разговор. Понял одно, Марину он убил. Как, не знаю. Намеренно или нечаянно, не знаю. Дядя говорил, и смеялся, как она предупреждала, что её муж его найдёт и тогда ему придёт конец. Пусть ты меня убьёшь, но и тебе конец.
Вот это я понял. Слова конечно может и не те, но смысл тот. И ещё он говорил, потом он отвёз её к нашему прадеду на заимку. И велел деду закопать.

– А фамилию Михаила ты помнишь?
– Откуда, Матвей? Я ничьих фамилий не помнил наших служащих, только имена и то не всех.
Матвей молчал, осмысливая эту новость, а затем произнёс.
– Тааакк! У деда на заимке было две могилы после нашей трагедии. И это значит ..., а что значит?
А значит, в одной лежит Марина, в другой Михаил. А это значит, Лиза может быть живой.
– Матвей, мне во сне сестра сказала, Лиза жива. А где она?
– Не знаю. Ответил Матвей.
– Мне отец говорил, её отец погиб, нашли его машину в ущелье, сгорел, а у деда на похоронах присутствовало почти половина Петербурга. Ищи её.

– Я и ищу, мне дед ещё при жизни сказал, встретимся в новой жизни на тёплом море. А что это значит? Не могу сказать. Ещё не разобрался.
– Матвей, мне радостно. Если ты найдёшь её, я желаю вам счастья.
– Хи. Счастья? А если она замужем?
– Да? Это я, как-то не подумал. Но одно то, что она могла спастись, меня уже радует. Я верю. почему-то я стал более уверен, что Лиза живая.
– Это ещё не известно, мне надо снова поехать на заимку. Сделать эксгумацию. Найти их родственников и рассказать им.
– Матвей реши, как быть с группой, мне бы хотелось, чтобы песни мои звучали. Наша музыка звучала. Ведь там и твои песни есть и твоя музыка есть.
– Чего ты себя раньше времени хоронишь?
– Я не хороню, я говорю, а вдруг. Ноги мне поправили. Возможно, я снова стану ходить на протезах. А сердце моё? Его не заменишь. Да и не хочу я больше операций. Сколько дано жить, столько и будет. Хотелось бы Ильюшку ещё женить. Посмотреть его суженную. Я ведь тоже Ильюшку люблю, хоть и редко общался с ним. Один он у нас на двоих.

– Ему ещё надо доучиться.
– Мне надо отдохнуть, Матвей, скоро нотариус придёт.
– Да, отдыхай, а я пойду делами займусь.
Выходя, он услышал песню, Олег пел.
– Над бушующим морем, далеко от земли,
Матвей оглянулся, а Олег произнёс. Помнишь дедову песню? И пропел дальше. С грозною бурею споря, пронеслись журавли. Лишь один, позабытый, с перебитым крылом ....

– Отдыхай Олег. И Матвей вышел.
Какие у него эмоции были, самому не понятно, мысли были в беспорядке, но одно было у него твёрдо. Он всё больше и больше убеждался, Лиза жива. Надо только найти её.
Он вошёл к врачу в кабинет, спросить объяснения, почему так резко пошло в упадок. Врач ему ответил,

– Всё было хорошо, а вчера вечером он чем-то был очень взволнован. Вы ему ни чего волнующего не сообщали? Ещё он волновался о своей эстрадной группе. И о том, что не удастся ему петь.
– Нет ничего ему не говорил. 
– Будем смотреть, есть надежда, не волнуйтесь. Он будет ещё жить.
– Хорошо, спасибо доктор.
Вышел из кабинета, его ждал Анастас. У него были такие побитые глаза.

– Матвей Викторович, это я виноват в ухудшении Олега Викторовича, я дозу перепутал. Я устал.
– Перестань, Анастас. Не говори мне ничего. Что-то сделал не так, это твоё. А я знать не хочу и тащить на себе ещё и твой груз, не хочу. Понятно? Ты врачу говорил?
– Да, рассказал, но врач сказал, это не влияет. А я думаю, это повлияло. 
– Не стоить думать. На всё воля и не наша, а Всевышнего. Если ему жить, будет жить. А у меня ещё много дел.

И после, поехал к руководителю Олеговой группы. Там помог устранить кое-какие неприятные моменты, взял несколько билетов для себя, как понял, всё готово к концерту, а перед его отъездом, руководитель сказал ему.
– Олег Викторович звонил, предупредил, что его несколько песен вы исполните.
– И когда он только успел?
– Совсем недавно звонил.
– Артём. Я давно не пел, может у меня не получится. Не хочу вас подводить. На этом концерте меня не будет, а вот на городском празднике вы будите там вести концерт и я попробую. Улица, не концертный зал, там могут быть и помехи. И ничего страшного не произойдёт, если я сфальшивлю.

– Нет, Матвей Викторович, мы уже включили в репертуар. Олег очень просил, сказал, что это его последняя просьба. Ему, что совсем так плохо?
– Да. И к этому у него прибавились проблемы с сердцем. А усталое сердце, это серьёзно. Последнее время он много работал, есть надежда, ему небо, его хранитель поможет ему и он выкарабкается.
– Мы можем провести вам репетицию. Я же помню, как вы пели, вам только прослушать. Концерт вечером у нас ещё много времени.

Матвей какое-то время молчал, думал, как бы что-то высчитывал, соединял.
«Я же не зверь какой-то, он всё же мой брат. Да, он разрушил мою жизнь, но это прошлое. Из его подсказок картина выясняется, и уже верю, Лиза живая. А вдруг это действительно последняя его просьба? Пусть будет так, как он хочет. Исполню, пусть наша жизнь наладится». И ответил.
– Хорошо, я приеду раньше, можно бы и сейчас остаться, попробовать, но хочу билеты вручить двум знакомым.

И уже вернулся в комплекс, шел в свой домик, как из-за поворота вышли его соседки, Агнесса была в белом платье, что у Матвея само вырвалось.

– Ах, ты лебедь моя белая! И всё-таки ты Лиза. Ещё не знаю, как. Но уверен.
Поприветствовал их, он пошёл дальше. И уже чуть позже, перед тем как уехать на концерт, позвонил в главный корпус, на ресепшен и попросил пригласить Викторию. Причину сами придумайте.
Он видел, как она пошла, и уже на главной аллее он догнал Викторию, и он обратился к ней.

– Виктория, подождите, вы мне нужны. Я слышал, вы хотели попасть на концерт группы Фантазиялиз. Я взял на себя смелость, взять для вас билеты.
– Ох, Правда? Радостно спросила Виктория. Я вам так благодарна, а сколько мы вам должны?
– Нисколько, это контрамарки. Это наша группа. Моя и моего брата.
– Да? Вы правду говорите? Удивлённо воскликнула Виктория.
– Да. Правда. Зачем мне вам говорить не правду?
– Ох! Ну, не знаю. И как-то не удобно. Тем более, Агнесса не позволит, она не любит быть должной.
– А вы ей не говорите, скажите, купили. Я знал, что Агнесса Сергеевна не возьмёт, поэтому передаю вам. Места в первом ряду. Приходите за оплату не волнуйтесь. Мы вам больше должны.
И вручил в руки два билета быстро пошёл дальше, у ворот уже стояло такси.

– Что? Спросила Виктория. Кто должен? Кому?
Ответа она конечно не получила, и сразу же забыла об этом, она радостно смотрела на билеты, впервые она получила возможность послушать песни её любимой группы вживую. Сердце её трепетало, всё в ней было в радости.

«Наконец-то я увижу его! Не по телевизору, не в телефоне, а вживую».
Думала Виктория, всё ещё смотрела на билеты, затем скептически хмыкнула.
– Хм. Ха-ха-ха. Засмеялась она звонко и радостно, Ха-ха-ха.
И побежала в дом и уже от двери кричала, размахивая билетами.

– Ура! Агнесска! Ура я купила билеты на Фантазиялиз. 
– Где купила?
– Как всегда, там. Вика махнула рукой в сторону, и добавила. На ресепшене.  Концерт сегодня вечером. Поедем?
– Поедем, если тебе так хочется.
– Надо такси заказать.
– Заказывай.
– А ты, что такая хмурая? Недавно же весёлая была. С Маруськой, что?
– С Маруськой всё пока хорошо. И надеюсь, и впредь будет хорошо. Просто нет настроения. Сегодня сон видела какой-то удивительный, похожий на мистику. Сижу и разгадываю.
– Какой? Надеюсь хороший?
– Вроде бы да. А там посмотрим.

И вскоре они сидели в первом ряду на концерте. Виктория была в восторге, радостно напевала вместе с певцами. Агнессе тоже понравился концерт, группа была молодая, но исполняла музыку и песни Олега и Матвея. Это она поняла сразу, как только начался концерт. Исполняли и старые, песни ещё с того времени, когда Агнесса была юной. И было много новых и ещё были просто хорошие песни других композиторов, и даже с шестидесятых годов.
И почти в самом конце на сцене появился Матвей, чего Агнесса не ожидала. Она от испуга закрыла глаза, словно ей померещилось. Но пока объявлял ведущий, она уже смотрела широко открытыми глазами.

Он вышел в белой рубашке и в строгих брюках. Такой же стройный, такие же широкие плечи, как и когда-то. Ну просто Аполлон.
Он всегда выходил на сцену в белой рубашке. И лицо, как ей показалось, стало красивее. И он запел. Голос был всё тот же, и Агнесса слушала, и сердце её бешено колотилось, особенно когда он спел о Лизе. Агнесса думала, сердце её выскочит.

– Мелодия любви играет и снова дождливый день, на стёклах отражая нежные слова, невольно вспомнил про тебя. Лиза, Лиза ты моя Лиза, давай с тобой станцуем танец наш счастливый вальс, под нежную мелодию дождя ....
И в самом конце ещё спел одну песню и это была не песня, а блюз.

–На пепел не смотри, он смоется дождями, и возрождение любви обязательно настанет. Влюбится никогда не поздно, влюбится, чтобы душу оживить  и на этот раз серьёзно.

Агнесса еле сдерживала слёзы, сцепила пальцы рук так сильно, что стало больно, и эта маленькая боль её отрезвила, не дала, разрастись большой.
Виктория была в восторге, она так хлопала в ладоши, а потом и вовсе, побежала к сцене и подарила ему букет, который она купила почти у входа, как бы Агнесса ей не перечила, Виктория приготовила, хотя бы один букет для своей любимой группе. Даже, она, что-то сказала ему. Или спросила, Агнесса не могла расслышать в шуме бурных аплодисментов. И по дороге от ворот до дома Виктория все напевала из песен отрывки.

– Посмотри в небеса, там всё тки есть светлое ....
– Что это ты поёшь?
– Будь со мной. Там пел один из молодых. Знаешь, я думаю, им не хватает женских голосов, два или хотя бы одного. Вот помню, мне лет семнадцать было, там девушка пела. Ну, я тебе рассказывала. Вот у неё голос был такой, прям божественный. Ууу!
– Ты слышала, как поют боги?
– Ох, Агнесска, скажешь тоже. Откуда? Где я и где боги? Но так все говорят о красивом голосе. Ну что ты такая хмурая? Концерт не понравился?
– Пойдёт. Есть и лучше.
Виктория посмотрела обиженно и сказал.
– Ладно, обижаться не буду. Как говорят, у каждого свой вкус. Ещё давно, толи в конце того века, то ли в этом уже, там пел один и их показывали по телевизору много раз. А потом они пропали, а потом снова появились. И ещё в юности, когда я их увидела по телевизору, я прям сразу, влюбилась. Я даже имя его сразу запомнила и до сих пор грежу им.

– Да, ладно? Это же фанатизм, Вика. Влюбиться в артиста или певца, Вик, это же безумие.
– Да, знаю я, что фанатизм. Но ничего не могу с этим поделать.
– И как его звали?
– Почему звали? Он и сейчас есть. Он руководитель группы, только сегодня его почему-то не было. А вместо него почему-то был этот наш сосед, я его спросила, когда цветы дарила, где он. Он мне ответил, что занят.
– А ты соседа знала раньше?
– Нет. Лицо мне незнакомое, а временами, чем-то кого-то мне напоминает. Я же их видела только по телевизору, а у нас ещё был чёрно-белый и там не очень-то разглядишь. Но Олега я рассмотрела.
– Олега?
– Да, Олег Зарубин. Это же его ансамбль. Жаль у меня в то время телефон был кнопочный, теперь-то я скачала фотки, сколько хотела, но тех ранних нет даже в интернете. Искала, думала, найду девушку, что пела с ними, или песни, что она пела, но нету, не нашла.

– Что растворилась на просторах вселенной?  Рассмеялась Агнесса.
– Не знаю, может и растворилась. А Олег поёт хорошо. Мне нравится меня всегда его песни захватывали, вот эта. «Я ночами вижу сны, в них ты так прекрасна». Пропела Виктория.
– И ты себя представляешь?
– Ну, а что? Помечтать-то можно.
– Можно, Вик, можно, я здесь посижу. А ты чай приготовь, пожалуйста.

Виктория ушла, а Агнесса прошла и села в кресло. И смотрела на море, ей всегда нравилось, как солнце опускается в море, и сравнивала свои вечера здесь на берегу моря и с тем местом, которое уже давно ставшим родным, там небо соткано из света, и даже ночами звёзд нет. А здесь сейчас позднее время, солнце не светит даже из-за горизонта. Звёздное небо, а там дома, свет, который не уходит никуда, солнце там никогда в летнее время не заходит полностью за горизонт. Оно всегда светит в её окно, только в августе начинает понемногу уходить.

– Даже высокие деревья не отгораживают солнце он нас. И чувствую там мой край и это моя жизнь.
Агнесса давно уже осознала, что самые лучшие уроки получила ещё в прошлом, когда делала глупые ошибки, но осознала и то, что ошибки прошлого, это мудрость будущего. Будущее ещё не видать, а сегодня, вот оно.
Вскоре прошёл к своему дому Матвей, она старалась даже не дышать, чтобы не привлечь к себе его внимания. К счастью, он разговаривал по телефону, а как дошёл до своего крыльца и возле него ходил взад и вперёд. Она слышит, как он разговаривает по телефону, но почти ничего не разобрать. Поняла несколько слов. «Олег, держись! Мы ещё поживём». И она поняла, Олег тоже, где-то здесь, а значит, встреча с ним неизбежна.

– Дааа. значит, встречи со своим палачом мне не избежать. Но встреча ничего не изменит. Всё равно он её не узнает. Не узнает. А Матвей? Точно узнал? Или это лишь всего его предположение? Когда говорил, что я похожа на его жену, так смотрел на меня, что у меня внутри всё натянулось и замерло.  Надеюсь, он не узнал и не узнает, а лишь предполагает, а раз так, то не узнает и Олег. Не хочется мне воевать. Хочется спокойствия, хочется домой. Обнять Маруську, Мишку и Демьянку. В моём сердце давно нет войны, но вот приехала сюда, и всё стало снова вспоминаться.

Она вздохнула и продолжила.
Поживем, увидим. Если увижу Олега, тогда и придумаю, как жить дальше.
Она смотрела на море, море было спокойным и, где-то на горизонте стояла тёмная полоска, Агнесса вздохнула.
– Море спокойное, а вот мой внутренний мир? Мой внутренний мир сейчас бушует, но об этом знаю только я.
На крыльцо вышла Виктория и, хлюпая носом, подала чашку с чаем Агнессе.

– Что случилось? Вика? Ты, что плачешь?
Виктория поставила свою чашку на перила, замахала обеими руками, и не могла выговорить ни слова.
– Что случилось? Из дома звонили? Кто бабушка? Дедушка? Кто, Вика?
– Ой, не спрашивай меня. Мне плохо.
– Вика прекрати истерику, скажи, что случилось? Кто-то умер?
Но та уже плакала навзрыд. Агнесса быстро сбегала на кухню, набрала воды в бокал, подала Виктории и усадила её в кресло. Вика попила, всхлипнув, она стала успокаиваться.

– Вот, вот, хорошо. Ещё попей, проглоти спазмы. А теперь рассказывай.
– Прости Агнесс, не могу, ты смеяться будешь.
– Не буду, даю слово, что случилось?
Агнесса от неожиданного плача Виктории подумала, что кто-то из родных Вики умер, но раз она сказала, «смеяться будешь», то ничего страшного не случилось, и она выдохнула напряжение и испуг.

– Он, он оказывается в больнице, ему операцию сделали, под капельницей лежит. Быстро, быстро заговорила. Сказала это и замолчала.
– Так. А теперь яснее говори. Кому сделали операцию? И кто он?
– Олег.
– Какой ещё Олег?
– Ну, тот, Зарубин.
Агнесса онемела от такой новости и какое-то время молчала, затем взяла из рук Виктории бокал и выпила воду, что оставалась. Вздохнула и произнесла.

– Вот фанатка! Я таких дурёх ещё не встречала. А тебе-то что? Ну, сделали и сделали, живой и ладно. Ох, ты чудо фанатичное.
Агнесса даже радостно засмеялась, сама ещё не понимая себя, отчего засмеялась, обрадовалась ли, что всё родные Виктории живые и здоровые, насколько они имеют своё здоровье. Или, что-то другое.

– Ты обещала не смеяться. Крикнула Виктория и снова заплакала.
– Да я не смеюсь, Вик, не смеюсь. Мне просто дико. Как можно влюбиться через телевизор? И откуда ты узнала о нём информацию?
– В чат зашла, веб-форум у группы. Там много народа и я там есть. Там и прочитала.
Произнесла Виктория и снова заплакала. Размазывая слёзы по щекам и взахлёб, продолжила.
– Агнесса, я хочу знать... в какой он больнице, надо узнать, но как?
– Ты совсем сдурела. Помешалась на иллюзорной любви, фанатка.
– Да, помешалась. Да, такая.
Громко кричала Виктория, выплёскивая всё своё, то ли горе, то ли ещё что-то. И кричала дальше.
– Не всем же везёт, как тебе с Мишкой.
– Да уж, мне повезло.

– А что нет, что ли? А я так и осталась и мужчину не познала.
– Познавала бы, это не проблема. Мужчин много, выбирай, не хочу. Миши не было, следить не кому, а на тебя многие смотрели и даже, сватались.
– Да, не нужны мне эти многие, мне он нужен.
– Вика, не дури, успокойся. И прекрати кричать, всю территорию разбудишь, многие уже давно спят,  все отдыхающие услышат. Тебе зрители нужны? Заходим в дом.

– Ты такая умная? Да? Уйди сама. Уйди Агнесска! Виктория заплакала навзрыд.
– Чего? Вот дура.
– Ты не понимаешь, я обрадовалась, думала, наконец-то я его увижу.
– Тююю, А если он женат? Ты об этом не подумала?
– Нет, он не женат, я всё о нём знаю.
– Всё, да не всё. И прекрати реветь. Строго сказала Агнесса.
– Ты мне не указывай. Взвизгнула Виктория, так громко, что Агнесса не стерпела и ударила её по щеке, та сразу замолкла на высокой ноте.

–  Всё Успокоилась? Разревелась, как последняя, даже назвать не знаю, как.
–  Ты меня ударила? Снова взвизгнула Виктория.
–  Да, ударила. А что мне оставалось делать с истеричкой? Ты  ....
–  Что у вас случилось? Услышали они мужской голос.
Это подошёл Матвей. Когда закричала Виктория, он оборвал разговор по телефону и подошёл к их крыльцу.
Агнесса вздрогнула.

– Ну, вот всполошила всех. Тебя, наверное, и на танцах слышно.
– Виктории плохо? Скорую вызвать?
– Нет, нет. У нас всё уже в порядке. И уж тем более скорая здесь не нужна. если только машину психиатрической помощи вызвать, да отвезти куда следует.
– А что у вас?
– Детский каприз. Ответила Агнесса. Маленькая девочка требует, чтобы ....
– Так, что случилось?
– Ничего, ничего, извините нас, что потревожили вас своим скандалом. Мы разберёмся с этим сами. Вика, быстро в дом. Строго произнесла Агнесса.

– Может, чем-то вам помочь?
– Нет, не стоит вас волновать по пустякам.
– Это не пустяки. Крикнула Виктория, но Агнесса спокойно произнесла
– Замолчи. Виктория снова закрыла рот ладонью. Агнесса продолжила.
Просто великовозрастной девочке фанатке стало плохо, её кумир загремел в больницу и сейчас под капельницей, как она прочитала в чате группы Фантазиялиз.
Виктория молчала, она так и сидела, закрыв рот ладонью.

– Виктория вы фанат нашей группы?
Спросил Матвей. Виктория молчала, а Агнесса ответила.
– Да она чуть ли не в детстве влюбилась в какого-то там Олега Зарубина. И главное, знаете, как? По телевизору! Вы такое можете представить? Увидеть на экране телевизора и влюбиться.
– Олег мой брат. Тихо произнёс Матвей.
Наступило молчание, затем Виктория удивлённо и не смело спросила.
– Правда?
– Правда.
Услышав это, Виктория оживилась, и спросила.

– Он в тяжёлом состоянии? Как написал, кто-то там в чате?
– Я очень удивлён. В молодости у него много было фанаток, но чтобы вот так, влюбиться через телевизор. Узнать через столько лет, в первый раз вижу.
Агнессе было видно, что он сам удивлён, а Матвей улыбнулся и подумал.
«Надо же такому случиться. Как тесен мир».
– Не волнуйтесь, Виктория, ему стало лучше, возможно не вот так, скоро, но выздоровеет. Прогноз врачи дали положительный. Я разговаривал только, что с врачом и с Олегом.

– Вы тут сами разбирайтесь, а я устала.
Произнесла Агнесса и пошла в дом, хоть её вдогонку, позвал Матвей,
– Агнесса, подождите, останьтесь.
Но Агнесса и слушать не хотела и ушла в свою комнату.

«Довольно! Мысленно шептала себе она.
Слишком много стало Зарубиных на моё сердце. Оно было спокойным, пока не приехала сюда. И волнение моё получилось по всей вероятности, даже не из-за Марусиной влюблённости, а из-за них.
Мама, моя!
Вот как мне выдержать? Как мне больно. Я не хочу ничего вспоминать, а воспоминания теперь сами лезут. Лезут и лезут. А тут ещё юная фанатичная любовь Вики. Ну, не дура ли?
С ней-то, что мне делать?
Она думала о Вике и ничего ей в голову не приходило. Продолжила дальше рассуждать, или говорить себе, успокаивая тем себя.

А ничего. Ничего сейчас. Лучшее средство, это «я об этом подумаю завтра». Так всегда говорила Скарлетт О’Хара, героиня из книги, Унесённые ветром.
Ох, как бы и меня не унесло. Однажды уже уносило. Хватит! Хватит!

Никакой ветер меня теперь уже не унесёт. Тем более ветер любви. Проходила уже такое.
А мне сегодня тяжело. Так, что спать!
Лучшее лекарство от всех болезней и от непрошеных мыслей, это сон. Но сначала душ. Смыть с себя эту тяжесть от Зарубиных и всего дня, истерики Вики. Ну, не дура ли? Ах, Вика, Вика.
Ведь тебя, сколько уж лет ждёт мужчина, по имени Андрей. Да, он простой конюх, но он прекрасный человек и очень подходит тебе. Его конечно по телевизору не показывают, но у него есть сердце, любящее сердце, а не то, что у Зарубиных».
Так думала Агнесса, включая теплую воду.
Продолжение следует....
Таисия-Лиция.
Фото из интернета.