Как современный Иван-дурак мотивацию искал 9 часть

Продолжение нарративного рассказа:

Как современный Иван-дурак мотивацию искал, а нашёл Бабу-ягу, Колобка и самого себя. Или эликсир для современного человека с двумя высшими. Руководство по выходу из кризиса для лиц с высшим образованием.


Глава: Совет богов, или Почему каждый прав по-своему, а жить всё равно тебе

В зале заседаний было шумно. Не так, чтобы прямо базар, хотя некоторые присутствующие явно считали, что громкость голоса является надёжным доказательством правоты. Скорее, это напоминало международную конференцию, на которой одновременно собрались учёные, политики, руководители крупных корпораций, представители конкурирующих религиозных течений и несколько человек, случайно перепутавших этажи или двери, но теперь не желавших уходить, поскольку кофе и зрелища были бесплатны.
В центре зала стоял длинный стол. Над ним висела люстра, подозрительно напоминавшая созвездие Большой Медведицы, а на стене красовался девиз:
«ИСТИНА ЕДИНА. МНЕНИЙ ПО ЕЁ ДОСТИЖЕНИЮ МНОГО. КАЖДЫЙ УЧАСТНИК НЕСЁТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА СВОЁ МНЕНИЕ, КРОМЕ СЛУЧАЕВ, ПРЕДУСМОТРЕННЫХ МИФОЛОГИЕЙ».
Иван прочитал надпись дважды.
– Последняя часть мне особенно нравится.
– Она самая честная, – заметила Лиса.
Колобок уже нашёл стол с угощением. Там лежали виноград, сыр, орехи, хлеб, оливки и несколько блюд, происхождение которых лучше было не уточнять. Рядом стоял кувшин с надписью «Нектар. Не смешивать с амброзией без письменного разрешения ответственного божества».
– Колобок, – предупредил Иван, – мы здесь не на пикнике.
– А они, значит, на пикнике? – Колобок кивнул в сторону богов, которые ели, пили и спорили одновременно.
– Они боги.
– Ну и что? Желудок-то у всех одинаково работает.
Лиса тихо засмеялась. В этот момент ударил молоток. Хотя молоток был явно не судейский, а кузнечный, и держал его мужчина с седой бородой, широкими плечами и выражением лица человека, которому надоело объяснять окружающим, что молоток предназначен для работы, а не для демонстрации статуса.
– Прошу тишины! – прогремел он.
– Кто это? – шепнул Иван.
– Гефест, – ответила Лиса. – Судя по молотку, сегодня он исполняет обязанности председательствующего.
– А почему не Зевс?
– Зевс «занят». Решает, кто будет отвечать за последствия сегодняшнего заседания…
– А кто обычно отвечает?
– По обстоятельствам. Иногда Прометей. Иногда человечество. Иногда тот, кто оказался ближе всех к месту происшествия.
Гефест ещё раз ударил молотком.
– На повестке дня вопрос о выборе жизненной стратегии для смертного Ивана, прибывшего с жалобой на утрату мотивации, трудности принятия решений и неудовлетворённость прежними способами существования. Предлагается выработать универсальные рекомендации.
– Возражаю! – немедленно произнесла Афина.
Она поднялась с места. На ней были шлем, доспехи и выражение лица руководителя, который заранее прочитал все материалы, обнаружил ошибки в постановке задачи и уже подготовил список замечаний.
– Универсальные рекомендации невозможны без анализа индивидуальных обстоятельств, – заявила она. – Мы не знаем полной истории Ивана, его ресурсов, ограничений, целей, системы ценностей и характера внешней среды. Предлагаю сначала провести диагностику, затем определить критерии успеха, после чего составить план действий.
Иван оживился.
– Вот! Это уже похоже на дело.
– Конечно, – сказала Афина. – Начнём с того, что ты должен точно определить, чего хочешь.
Иван несколько сник.
– Но, если бы я точно знал, чего хочу, я бы, наверное, не пришёл сюда.
– Тогда необходимо определить, почему ты этого не знаешь.
– А если я не знаю, почему не знаю?
Афина посмотрела на него с холодным интересом.
– Тогда начнём с этого.
– Сколько времени займёт диагностика? – спросил Иван.
– Столько, сколько потребуется для получения достоверных данных.
– А действовать когда?
– После завершения анализа.
Лиса кашлянула.
– Прошу прощения, богиня, но вы не допускаете, что некоторые данные можно получить только в процессе действия?
Афина повернулась к ней.
– Допускаю. Однако действие без предварительной оценки может привести к ошибкам.
– А без действия предварительная оценка может продолжаться бесконечно.
– Вы предлагаете действовать вслепую?
– Нет. Я предлагаю иногда смотреть под ноги, пока идёшь, а не требовать от жизни генерального плана местности.
Афина нахмурилась. Ей явно не нравилось, когда правильные рассуждения сталкивались с другими правильными рассуждениями и почему-то не желали выстраиваться в одну удобную иерархию.
– Разум необходим, – сказала она.
– Безусловно, – согласилась Лиса. – Но он не всегда способен заранее определить, какое именно решение окажется лучшим. Иногда разум должен не только рассчитывать, но и учиться на результатах.
Иван посмотрел на обеих. Ему хотелось, чтобы одна из них победила. Тогда всё стало бы просто. Если права Афина, нужно продолжать анализировать, пока не появится ясность. Если права Лиса, можно действовать, даже когда ясности недостаточно. Но они обе были правы. И обе могли стать опасными, если довести их принципы до абсолюта.
– Следующий выступающий! – потребовал Гефест.
Поднялся Аполлон. Он был прекрасен настолько, что даже мраморные статуи в углах зала, казалось, слегка выпрямились. В руках у него была лира, на лице спокойная улыбка человека, который знает, как должна выглядеть гармония, и искренне удивляется, почему остальные до сих пор не привели себя в соответствие с образцом.
– Человек страдает от недостатка ясности, – сказал Аполлон. – Его жизнь утратила стройность. Следовательно, ему необходимо восстановить порядок, развить мастерство, определить достойную цель и последовательно двигаться к ней. Разве может душа радоваться, если человек не использует свои способности в полной мере?
Иван кивнул.
– Вот это мне тоже понятно.
– Разумеется, – сказал Аполлон. – Тебе нужно выбрать достойную цель и стать в ней лучше. Не распыляться. Не отвлекаться. Не довольствоваться посредственностью. Работать над собой ежедневно.
– А если я устал? – спросил Иван.
– Отдыхай, чтобы вернуться к работе.
– А если я не хочу возвращаться к прежней работе?
Аполлон чуть заметно поморщился.
– Тогда найди другую достойную цель.
– А если я не уверен, что она достойная?
– Изучи вопрос.
Лиса посмотрела на Ивана.
–Ну? Узнаёшь?
– Не надо…
– Я ещё ничего не сказала.
– Именно поэтому я и прошу не надо!
Аполлон продолжил рассуждать о совершенстве, дисциплине, таланте и предназначении. В его речи было много убедительного. Мастерство действительно требует труда. Без дисциплины многие хорошие замыслы так и останутся на бумаге. А способность делать что-то хорошо может приносить не только внешние результаты, но и глубокое удовлетворение. Проблема начиналась там, где стремление к мастерству превращалось в обязанность совершенствоваться всегда и во всём. Иван представил, как однажды утром просыпается и вместо обычного завтрака получает расписание личностного роста. В шесть утра – совершенствование мышления. В семь – физическая активность. В восемь – развитие эмоционального интеллекта. В девять –повышение эффективности. В десять – анализ повышения эффективности. В одиннадцать – корректировка программы повышения эффективности с учётом результатов анализа. К обеду он, вероятно, уже достиг бы выдающихся успехов в подготовке к жизни.
– Благодарю, Аполлон, – произнёс Гефест. – Следующий.
На сцену вышел Дионис. Вот он не стал ждать приглашения. Он появился так, будто всё заседание было организовано исключительно ради него, а остальные боги просто случайно оказались в зале. На голове у него красовался венок из виноградных листьев, на плече сидела какая-то птица, а в руке он держал чашу.
– Друззььяяяа мои! – провозгласил Дионис. – Я слушал вас и не мог не восхититься. Сколько прекрасных способов объяснить человеку, почему он должен ещё немного потерпеть, прежде чем позволить себе жить!
Афина закатила глаза.
– Мы обсуждаем серьёзный вопрос.
– И-м-е-н-н-о! – Дионис раскинул руки. – Человек не может найти мотивацию, потому что превратил собственную жизнь в заседание комиссии по её обоснованию. Он хочет знать, зачем ему что-то делать, прежде чем попробует. Он хочет быть уверен, что удовольствие не окажется пустым, отдых бесполезным, а желание недостаточно возвышенным.
– И что вы предлагаете? – спросил Иван.
– Вспомнить, что ты живой.
–Это я знаю.
– Ой, нет, дорогой мой. Ты знаешь, что человек биологически существует. Ты можешь рассказать о потребностях, механизмах мотивации, влиянии стресса, роли дофамина и особенностях эмоциональной регуляции. Но знать о жизни и участвовать в ней – это разные занятия.
Иван хотел возразить, но Дионис уже продолжал.
– Ты ждёшь, что желание станет достаточно убедительным, чтобы разрешить тебе действовать. А иногда желание появляется только после того, как ты начал. Ты ждёшь, что отдых принесёт измеримый результат. А иногда отдых нужен потому, что ты устал. Ты ждёшь, что каждое занятие должно быть полезным. А иногда достаточно, чтобы оно было тебе интересно.
– То есть делать всё, что хочется? – уточнила Афина.
– Н-е-е-т, –ответил Дионис. – Не надо приписывать мне чужие глупости. Желания тоже бывают противоречивыми, разрушительными и мимолётными. Человек может хотеть немедленного облегчения, а потом расплачиваться за него неделями. Но это не повод объявлять подозрительным любое удовольствие.
Колобок поднял руку.
– А можно я уточню?
– Разумеется, дитя круглой формы.
– Если я хочу съесть пирог, мне надо выяснить, какую функцию он выполняет в моей системе ценностей?
В зале стало тихо. Дионис задумался.
– Если ты уже съел двадцать пирогов и собираешься съесть двадцать первый, возможно, стоит спросить себя, чего ты на самом деле хочешь.
– А если первый?
– Тогда, вероятно, достаточно попробовать.
Колобок удовлетворённо кивнул.
– Вот теперь я понимаю философию.
Афина покачала головой.
– Вы недооцениваете последствия импульсивных решений.
– А вы, – ответил Дионис, – переоцениваете способность человека превратить жизнь в последовательность безупречных решений. Не всякая спонтанность разрушительна. Иногда это способ обнаружить то, чего не было в первоначальном плане.
Иван задумался. Он вспомнил, сколько раз отказывался от интересного дела, потому что не мог заранее определить, к чему оно приведёт. Сколько раз откладывал отдых до завершения очередного этапа, который, разумеется, порождал следующий этап. Сколько раз выбирал занятие не потому, что оно было ему нужно, а потому, что мог объяснить его полезность. Но ведь и Дионис не мог решить за него, что именно заслуживает времени. Удовольствие было важной частью жизни, но не единственной. Можно бесконечно менять впечатления, избегая трудных решений, и называть это свободой.
– Получается, – сказал Иван, – если я буду слушать только Афину, то могу так и не начать. А если только Диониса, то могу начать всё подряд и ничего не закончить.
– Именно, – ответила Лиса.
– Аполлон требует совершенства, Дионис – удовольствия. Афина –обдуманности. И каждый по-своему прав.
– В определённых обстоятельствах, – уточнила Лиса.
– А кто определяет обстоятельства?
–Ты, конечно!
Иван вздохнул.
– Я так и знал, что всё закончится мной.
– А ты надеялся, что боги возьмут тебя на пожизненное обслуживание?
– Честно говоря, да!
Тут поднялся Гермес. Он был одет так, будто собирался одновременно на деловую встречу, в путешествие и на вечеринку. На ногах у него были крылатые сандалии, за поясом висела сумка, а в руках несколько документов, которые он, судя по всему, уже успел кому-то передать и получить обратно.
– Я предлагаю не драматизировать, – сказал он. – Человек не обязан раз и навсегда определять единственный способ существования. Он может менять роли, осваивать новые занятия, переходить между областями, пробовать себя в разных обстоятельствах. Мир меняется, и человек тоже.
– Но постоянная смена направлений мешает накоплению опыта, – возразил Аполлон.
– Если человек меняет направления каждый раз, когда сталкивается с трудностью, – да. Если же он пересматривает путь, потому что изменились обстоятельства или обнаружились новые возможности, – это может быть разумно.
– А как отличить одно от другого? – спросил Иван.
Гермес улыбнулся.
– Вот это уже хороший вопрос.
– И какой ответ?
– Иногда ты понимаешь его только после того, как посмотришь, что происходит с тобой в процессе.
– То есть опять действовать без гарантии?
– Ты удивительно настойчиво требуешь от жизни гарантий, которые она не выдавала.
Иван посмотрел на Лису. Та сделала вид, что изучает узор на полу.
– Допустим, – сказал он, – я выберу новое направление. Начну заниматься тем, что давно откладывал. Но что, если через месяц мне станет скучно? Или выяснится, что я не так хорош, как думал? Или что результат не стоит усилий?
– Тогда ты узнаешь нечто важное, – ответил Гермес. – Вопрос в том, что именно ты будешь считать неудачей. То, что занятие не оправдало ожиданий? Или то, что ты вообще позволил себе попробовать?
Иван задумался. Когда он представлял неудачу, то часто видел не конкретный результат, а нечто гораздо более масштабное. Будто неудачная попытка автоматически означала ошибку в выборе, слабость характера, потерю времени и необходимость объясняться перед невидимым советом директоров собственной судьбы. Но если попытка была ограниченной, если он заранее понимал, сколько времени и сил готов ей отдать, то результат переставал быть приговором. Он становился информацией. Не всякая попытка заслуживала продолжения. Но и не всякая попытка обязана была сразу привести к успеху, чтобы оказаться полезной.
– Мне начинает казаться, – сказал Иван, – что я всё время пытался найти такой принцип, который избавил бы меня от необходимости принимать решения.
Гермес поклонился.
– Поздравляю. Ты обнаружил, что философский камень не освобождает от ответственности за использование философского камня.
– А он существует?
– Конечно. Вон, у Гефеста спроси. Только он его никому не отдаёт, потому что ещё не составил инструкцию по эксплуатации.
Гефест поднял молоток.
– Я всё слышу!
– И это прекрасно! – отозвался Гермес.
Зал загудел. Боги начали спорить о свободе воли, природе желания, долге, счастье, судьбе и пределах человеческого знания. Афина требовала уточнить термины. Аполлон настаивал на критериях гармонии. Дионис утверждал, что человек не обязан превращать каждую радость в доказательство собственной состоятельности. Гермес предлагал экспериментальный маршрут с возможностью изменения направления. Зевс, до сих пор молчавший на троне, периодически ударял молнией по подлокотнику, чтобы напомнить присутствующим о собственном существовании.
Иван слушал. Поначалу он пытался выбрать победителя. Потом объединить все предложения в единую систему. Затем сформулировать общий принцип, который позволил бы избежать противоречий. В конце концов он обнаружил, что записал на листе бумаги следующее: «Необходимо разумно планировать, но сохранять гибкость; стремиться к совершенству, но принимать несовершенство; учитывать удовольствие, но не поддаваться импульсам; быть последовательным, но не бояться перемен; брать ответственность, но не перегружать себя; учитывать внешние обстоятельства, но сохранять внутреннюю автономию».
Он перечитал написанное.
– Получилась хорошая инструкция, – сказал он.
– Поздравляю, – ответила Лиса. – Ты только что создал ещё одну папку, которую можно хранить в ожидании подходящего момента.
Иван посмотрел на лист. Всё было правильно. И всё же от этой правильности не становилось яснее, что делать завтра утром. Он мог бы повесить инструкцию над рабочим столом. Мог бы оформить её в виде таблицы, добавить примеры, составить систему самонаблюдения, определить показатели прогресса. Возможно, даже написать статью о противоречивых стратегиях человеческого поведения. Но тогда он снова получил бы объяснение вместо ответа на вопрос, ради чего стоит действовать.
– А можно я спрошу кое-что у богов? – произнёс Иван.
– Разумеется, – сказал Гефест. – Только кратко. У нас ещё три вопроса мироздания и один незапланированный конфликт между Посейдоном и Аполлоном.
Иван встал.
– Вы все говорите разумные вещи. Я вижу, в чём ценность каждого подхода. Но если ваши советы противоречат друг другу, как мне понять, какой из них использовать? Я не хочу превратить жизнь в бесконечное метание между стратегиями. Мне нужен какой-то ориентир.
Зевс поднялся с трона. В зале стало тихо.
– Ты хочешь, чтобы мы решили за тебя?
– Я хочу понять, как решать самому.
– Тогда начни с того, что перестанешь искать у нас разрешение на собственную жизнь.
Иван нахмурился.
– Но вы же боги.
– Именно поэтому мы прекрасно знаем цену власти над чужими решениями, – сказал Зевс. – Люди часто обращаются к нам не за мудростью, а за освобождением от ответственности. Если решение принято по совету бога, легче объяснить себе, почему всё пошло не так. Если же решение принял ты сам, придётся признать и собственное участие в его последствиях.
– Но ведь человек не всегда знает, что правильно.
– Разумеется. Ты можешь ошибиться. Можешь недооценить риск, переоценить силы, выбрать неподходящее направление. Но невозможность заранее знать всё не означает, что решение следует отложить до наступления невозможного знания.
Зевс посмотрел на Афину, Аполлона, Диониса и Гермеса.
– Каждый из них указывает на важную сторону жизни. Разум без действия превращается в бесплодное вычисление. Стремление к совершенству без меры в наказание. Удовольствие без ответственности в бегство. Гибкость без устойчивости в бесконечную смену направлений. Но из этого не следует, что нужно найти одного бога, который отменит остальных.
– Значит, мне надо научиться выбирать? – спросил Иван.
– Ты уже умеешь выбирать. Ты просто привык считать, что правильный выбор должен избавлять тебя от сомнений.
Иван медленно сел. Это было неприятно. Потому что сомнения он воспринимал не только как естественную реакцию на неопределённость, но и как признак того, что ещё недостаточно подготовился. Если сомнения сохранялись, значит, требовался дополнительный анализ. Если после анализа появлялись новые сомнения, значит, анализ следовало продолжить. Так можно было жить долго. Особенно если внешне всё выглядело вполне благополучно.
– А что же тогда считать ориентиром? – спросил Иван. – Если не уверенность, не идеальный план и не единый принцип?
Зевс не ответил сразу. Вместо него заговорила Афина:
– Твои цели. Но их придётся проверять.
Аполлон добавил: – Твои способности. Но они не должны превращаться в обязательство совершенствоваться бесконечно.
Дионис поднял чашу: – Твои желания. Но не каждое желание обязано становиться приказом.
Гермес улыбнулся: – Твои действия и то, что ты узнаёшь благодаря им. Но не превращай опыт в ещё один повод бесконечно готовиться.
Лиса посмотрела на Ивана.
– А ещё полезно различать то, что действительно важно, и то, что просто привычно считать важным.
Колобок доел очередной пирог и сообщил:
– И не забывать обедать.
На этот раз никто не стал возражать. Иван посмотрел на лист с инструкцией, затем сложил его и убрал в карман. Не выбросил. Не сжёг. Не объявил ошибкой. Просто перестал считать, что этот лист обязан немедленно разрешить все противоречия.
– Кажется, я понял, – сказал он. – Мне не нужно найти стратегию, которая будет правильной при любых обстоятельствах. Мне нужно научиться замечать обстоятельства, выбирать подходящий способ действия и пересматривать решение, если появляются основания.
– Звучит вполне разумно, – сказала Афина.
– И достаточно гибко, – добавил Гермес.
– Но скучновато, – заметил Дионис.
– Зато без лишнего героизма, – сказал Гефест.
Зевс вернулся на трон.
– Заседание объявляется закрытым. Решение по вопросу о жизненной стратегии Ивана не принято.
– Как это не принято?! – возмутился Иван.
– Принято решение не принимать решение за тебя.
– А протокол?
– Запроси у секретаря.
Секретарём оказался кентавр в очках, который уже собирал бумаги в толстую папку. На обложке было написано: «Материалы заседания. Том первый. Приложения, пояснения и предварительные выводы». Рядом стояла стопка таких же папок, уходившая куда-то в глубину коридора.
– Когда будет готово? – спросил Иван.
– После согласования.
– С кем?
– Со всеми заинтересованными сторонами.
– А если они не согласуют?
Кентавр пожал плечами.
– Тогда будет второй том.
Иван посмотрел на Лису.
– Уходим.
– Наконец-то, – сказала она.
Они вышли из храма через боковую дверь. За ней оказался небольшой двор, заросший травой. На скамейке лежала раскрытая книга, рядом стояла кружка с недопитым чаем. Никаких богов, никаких советов, никаких обязательных выводов.
Иван сел.
– Знаешь, – произнёс он, – я ведь действительно хотел, чтобы кто-нибудь объяснил мне, как правильно жить.
– А теперь?
– Теперь я понимаю, что мне всё равно придётся самому определять, что для меня важно. Но, кажется, я слишком долго пытался сделать это исключительно с помощью головы.
– Голова у тебя хорошая, – сказала Лиса. – Просто ты иногда используешь её так, будто она обязана заменить весь остальной организм.
– Не начинай.
– Я ещё даже не перешла к метафоре про начальника, который пытается управлять заводом, не выходя из кабинета.
– Вот именно. Не надо.
Колобок покатился по двору, остановился у скамейки и посмотрел на Ивана.
– А что теперь?
Иван достал компас. Стрелка указывала дальше, за двор, к небольшой дороге, которая вела к городу из жёлтого кирпича. Дорога была знакомой. Иван видел её в детстве на иллюстрациях к книге о девочке Элли и её друзьях. Правда, здесь жёлтые кирпичи местами были заменены плиткой, асфальтом и какими-то совершенно современными строительными материалами, а на обочине стоял рекламный щит: «ВОЛШЕБНИК ОЗ. РЕШЕНИЕ ЛЮБОЙ ПРОБЛЕМЫ. ГАРАНТИЯ ИНДИВИДУАЛЬНОГО ПОДХОДА. РЕЗУЛЬТАТ ЗАВИСИТ ОТ ИСХОДНЫХ ДАННЫХ».
Под рекламой мелким шрифтом было добавлено: «Не является публичной офертой. Волшебник не несёт ответственности за ожидания клиента, особенности его интерпретации и последствия самостоятельного применения рекомендаций».
– Вот теперь, – сказал Иван, – я хочу поговорить с этим Волшебником.
– Почему? – спросила Лиса.
– Потому что он, вероятно, знает, чего мне не хватает.
Лиса ничего не ответила. Но Иван заметил, как она посмотрела на рекламный щит. В её взгляде было что-то такое, чего он раньше не видел. Не насмешка и не тревога. Скорее, осторожное любопытство человека, который подозревает, что следующая встреча окажется совсем не такой, какой её представляют заранее.
Они направились по жёлтой дороге. Иван уже не ожидал, что боги выдадут ему универсальную инструкцию. Но надежда на Волшебника у него ещё оставалась. Ведь если кто-то и мог помочь человеку разобраться в себе, то, вероятно, тот, кто умел исполнять желания.
Главное было правильно сформулировать запрос. Иван даже начал мысленно составлять список вопросов.
Лиса посмотрела на него, но на этот раз ничего не сказала. Пусть попробует сам. Иногда человеку полезно дойти до следующей ошибки собственными ногами.

Продолжение следует…