Добрый домовой

Заезжаю я всегда с большим чемоданом. Обязательно эфирные масла, несколько свечей, всякие ароматизаторы воздуха — понемногу. Мне всегда интересно в новом месте. Жить я тут буду около недели, практически не выходя из дома. Так что главное — комплект пижам, нижнего белья, носки, халат. Обязательно чай, кружка, несколько мягких игрушек, постельное бельё, иногда подушки. Чемодан старый, обклеенный стёртыми наклейками из разных городов, я с ним объехала половину страны.
У меня странная работа. Вы, наверное, про такую не слышали. Я живу в квартирах, в которых давно никто не жил. Иногда в них кто-то умер. Иногда за них долго судились. Иногда на них накладывались судебные санкции. Иногда их не могли долго сдать в аренду. Моя задача — сделать из нежилого жилья жилое. И я умею это, причём с минимальными вложениями.
Понятно, что можно украсить всё за кучу денег и создать вид, будто в этой квартире давно живут люди. Но обычно никто не хочет тратить большие суммы. А я умею обживать жильё. Да, я всегда это умела. Помню первую неделю в общежитии в универе: за копейки я превратила нашу комнату в конфетку. К нам потом долго ходили в гости, чтобы посмотреть. И речь не о каких-то дизайнерских, стилевых или цветовых решениях.
Я просто это могу. Создавать уют, создавать ощущение жизни. У меня это получается.
С бывшим мужем мы переезжали каждый год: его переводили по работе из города в город. Мы возили свой нехитрый скарб и мыкались по съёмным квартирам, и уже через пару недель каждая превращалась в настоящий дом. Бывший приходил домой и говорил: «Боже, я дома». Потом он со мной развёлся. По естественной причине — появилась молодая, жопастая и сисястая любовница, которая быстро взяла его в оборот. Он до сих пор звонит мне и ноет, как ему не хватает моего уюта.
Всё началось с новоселья в первой квартире, которую я сняла после развода. Я пригласила в гости весь наш офис.
Босс был очень впечатлён. Сказал, что из моей квартиры не хочется уходить, что в ней чувствуешь себя как дома, что в ней очень уютно. А я по пьяни возьми да ляпни, что любую могу так сделать. Тогда он ответил, что у него как раз есть для меня объект. Квартиру долго сдавали, потом предыдущие жильцы уехали, и новых сразу найти не удалось. Целый год она стояла пустой. Он предложил мне попробовать, намекнув, что вкладывать деньги не собирается.
Квартира была запущенная, но не совсем убитая. Я въехала и начала драить. Нашла по объявлению уборщицу, мы в четыре руки помыли всё. Между прочим, не устраивали грандиозную генеральную уборку — просто навели порядок. Я постирала шторы, хорошенько проветрила помещение, выбросила старые подушки от дивана и заказала новые в интернете. Мне хватило недели, чтобы привести жильё в божеский вид.
Плед на диван, немного свечей, ароматические палочки с запахом сандала, которые можно жечь. Большая керамическая ваза в виде кота, досталась за копейки на распродаже. Я спала в этой квартире, танцевала под музыку, купила несколько ковриков. И она ожила. Я чувствовала, как она наполняется жизнью с каждым днём, с каждым мгновением.
Когда босс пришёл принимать мою работу, он присвистнул. Квартиру сдали моментально: первые же смотревшие жильцы подписали контракт, причём заплатили дороже, чем он рассчитывал. Люди говорили, что просто не могли уйти оттуда. Так босс посоветовал меня своему родственнику, тот — своему знакомому. Пошло-поехало, сработало сарафанное радио.
Если бы я подавала объявление, я даже не знаю, как бы сформулировала текст. Я точно не дизайнер. «Добрый домовой»? Умею заговаривать жильё? Вы знаете, я реально умею. Вот серьёзно, я чувствую, чего хотят дома. И нет, у меня нет шизофрении. Стены со мной не разговаривают в буквальном смысле. Наверное, это просто интуиция.
Но вот в одной из них, строгой, в минималистическом стиле, мне вдруг почудилась подушка в виде яркого петуха на диване. Это было очень странно, может, даже вульгарно, и совершенно не вписывалось в обстановку. Но буквально каждый раз, проходя мимо дивана, я грезила этой подушкой. Если честно, я даже не знала, что такие существуют. Тем не менее я полезла в интернет и нашла именно такую, как хотелось: очень реалистичную подушку-петуха, яркую, красно-оранжевую. Доставили за два дня, ручная работа, стоила дорого. Я рискнула. Думала, если заказчики не одобрят — заберу её себе. А оказалось, что эта подушка удивительно вписалась, стала главным украшением. Она притягивала взгляд, и люди улыбались, глядя на неё. Это было странно, необъяснимо, но тем не менее — сработало.
В одной из квартир я купила гигантского полутораметрового гуся. Это жильё было приобретено ещё до свадьбы, а после развода туда должна была вернуться молодая мама с пятилетним сыном. Мальчик тяжело переживал расставание родителей, капризничал и не понимал, зачем ему уезжать из квартиры, где он родился. Но как только он перешагнул порог и увидел этого гуся — просто в него влюбился. Обнимал его, валялся с ним на ковре, всё свободное время проводил в обнимку с игрушкой. Мама была мне очень благодарна.
— Вы знаете, — говорила она, — он же вообще не любит мягкие игрушки. А тут этот гигантский гусь. Когда я его впервые увидела, подумала, что это просто пылесборник. А теперь не нарадуюсь. И спит он с ним в обнимку, сон стал крепким. Как вы догадались?
А мне нечего сказать. Я не знаю, как это работает. Вряд ли у меня есть какие-то сверхъестественные способности, да и вообще способности выше среднего. Я просто умею создавать уют. Представляю, что сама буду жить в этой квартире, и делаю её домом. Таким, куда хочется возвращаться. Таким, что пахнет яблоками и корицей, бабушкиными пирогами, дорогим деревом, может быть, спелой вишнёй. Таким, где на диване лежит подушка и плед, под который хочется забраться с книгой. Таким, где так и тянет налить чаю и сесть в кресло у окна.
Была у меня история примерно полгода назад. Вообще у меня постоянно случаются разные истории, но эту особенно приятно вспоминать. У одной девушки погибли оба родителя в автокатастрофе. Девушка жила за границей и возвращаться не собиралась. Она прилетела только на похороны и сразу улетела обратно. Квартира стояла пустая. Она написала мне через интернет, сказала, что собирается сдать жильё, попросила разобрать вещи, выкинуть лишнее и подготовить всё для будущих жильцов. Я спросила, есть ли что-то ценное, что она хочет сохранить. Она ответила только про фотографии, а всё остальное неважно.
Мне было очень страшно. Если честно, я даже не знала, соглашаться или нет. До этого я работала с квартирами, где люди долго болели, и все примерно понимали, чем всё закончится. А это была первая квартира, где беда случилась внезапно, случайно и быстро. Я разбирала чужие вещи. Одежду, обувь и всё подобное почти сразу отдала в благотворительный центр. Перебирала буквально каждую вещь, брала в руки, рассматривала. Оставила в буфете фарфор и хрусталь, сохранила книги. Несмотря на то что я избавилась от огромного количества вещей, в квартире всё равно осталась память о тех, кто здесь жил. Книги по истории Второй мировой войны — увлечение отца девушки. Коллекция фарфоровых кукол, которую мама собирала ещё со студенчества.
Девушка прилетела, чтобы принять мою работу и окончательно подготовить квартиру к сдаче. Прилетела — и не смогла улететь обратно. Несколько раз откладывала вылет, а потом просто осталась в родительском доме. Отношения у них были непростые, именно поэтому она долго не приезжала. А потом она сказала:
«Теперь будто бы я вижу в них только хорошее. Глядя на то, что осталось, вспоминаю только светлые моменты. Мне будто бы вернули родителей, хотя я их потеряла навсегда».
Тогда я поняла: иногда моя задача не только сделать квартиру пригодной для жильцов. Иногда нужно просто дать памяти место, чтобы она не задохнулась в пустоте.
Это такое тонкое, почти неуловимое ощущение — когда пустые стены постепенно перестают быть просто пустыми, они начинают запоминать и узнавать твои шаги.
И вот я переступаю порог своего нового объекта. Первым делом достаю из чемодана фиолетового кролика с длинными дурацкими лапами и нелепыми ушами. Сажаю его на диван.
Это мой ритуал. Каждая пустая квартира должна получить хотя бы одного маленького жильца до того, как я начну её обживать. А потом мы вместе будем наполнять тишину жизнью.