Свобода и паритет...

Свобода — это фантом мирного времени, которая осыпается при первой же серьезной тряске, подобно осенней листве. Когда социальная ткань рвется, обнаруживает, что несвободу можно победить только другой несвободой. И вчерашние анархисты, отрицавшие любые институты принуждения, неизбежно становятся государственниками. 

Общество, строящее свою идентичность на культе личного выбора, совершает системный подлог. Оно воспитывает человека в иллюзии автономии, но в час кризиса неизбежно  выписывает ордер на изъятие его тела, воли и жизни. Лицемерие — продавать как высшую ценность то, что при первой необходимости будет конфисковано государственной машиной. 

Вспышка глобального кризиса действует как проявитель. Она срывает с человечества декорации гуманизма и оставляет его один на один с суровым каркасом целесообразности.

Впрочем и общая победа над абсолютным злом, как природа не терпит пустоты, а лишь перезапускает новый цикл насилия. Зачастую едва разгромив общего врага, вчерашние союзники сами становятся противниками.

Третий рейх, построивший экономику и идеологию на логике непрерывной экспансии, физически не мог остановиться и изначально был обречён: он ехал только пока крутились его педали.
Нацистская Германия изначально тратила больше, чем зарабатывала, рассчитывая покрыть долги за счет захвата чужих территорий и ресурсов.

Участники Холодной войны оказались жизнеспособнее, вовремя осознав, что в эпоху тотального уничтожения поиск абсолютной победы равен коллективному самоубийству.

Выстроить стратегическую ничью проще и разумнее, чем пытаться сокрушить систему соперника. Паритет не идеален, но прагматичен: именно взаимная блокировка ходов остается единственным предохранителем относительно мирного сосущестования.