Тайна дома на краю Глава 26
Анна Гринина
Тайна дома на краю
Глава 26
Втайне от хозяина, в особняке полным ходом шла подготовка к празднику. Стоило лорду Вейну появиться в галерее, как гувернантка или горничные опускали глаза и прятали загадочную улыбку. Дети тоже притихли; весь дом будто бы хранил какую-то тайну, в которую его — Ричарда — не посвятили.
На второй день он не выдержал, остановил в холле Джулию и спросил, что такое происходит в особняке?
— Извините, милорд, но сказать пока не могу, иначе испорчу сюрприз, — уклончиво ответила гувернантка и посмотрела на лорда невинными глазами.
— Очень надеюсь, что от сюрприза никому не станет плохо, — усмехнулся Ричард.
Он страшно устал от всякого рода секретов и недомолвок.
— Чего ты хотел? — с ухмылкой произнес герцог, когда выслушал друга. — Твой дом полон тайн, как и то, чем ты занимаешься. Чего же ждать от тех, кто живет в особняке? Хозяин подает пример, а дурной пример, как мы знаем, заразителен.
— Все так, но в обычной жизни я не хотел бы раскрывать чужие секреты.
Секреты были не только у детей и гувернантки. В доме находился еще один человек, который скрывал ото всех истинные мысли и намерения.
Пока в парадном зале шли приготовления к празднику, садовник Джон тихо покинул кухню, где хлопотала его жена Кейт. Набросив на плечи плащ, он незаметно спустился в подвал. В одной руке мужчина держал фонарь с масляным фитилем, который тускло горел, в другой — связку ключей, потемневших от времени. Среди них находился и тот, музыкальный, похожий на дудочку.
Очутившись в заветной комнате, Джон открыл дверь и прошел по мрачному сырому коридору. Ночная прохлада и запах сырости мгновенно привели его в чувство. Вот и старая дверь, за которой находится парк. Этот парк Джон знал до последнего цветка, так как заботился о нем. Но настоящей обязанностью — той, о которой не догадывалась даже Кейт, — была защита тайны, погребенной под сводами склепа.
Шаги садовника были почти бесшумными. Пройдя мимо поросших мхом статуй, он подошел к тяжелой кованой двери склепа. Замок открылся без единого скрипа. В подземном зале повисла вековая тишина.
Воздух, ворвавшийся с улицы, всколыхнул запах воска, пыли и едва уловимый аромат густого вишневого вина — знак Ее присутствия. Садовник подняЛ фонарь повыше, освещая мраморный саркофаг.
В нем, укутанная в алый бархат, покоилась вампирша. Лицо ее выглядело, как фарфоровая маска, но он знал, что это только видимость. Именно он несколько раз в месяц оставлял приоткрытым узкое окошко склепа и чертил на пороге защитные символы из полыни, позволяя голодному призраку — бестелесной тени — скользить по дому и пить силы спящих.
Опустившись на одно колено, мужчина бережно поставил фонарь на камень.
— Госпожа! — Голос прозвучал как шелест травы, но в нем чувствовалась преданность, граничившая с фанатизмом. — Остался один день. Завтра полнолуние, День всех Святых. Лорд и его племянники в доме, как и Глава Тайной канцелярии. О, еще немного, и вы вздохнете полной грудью.
Джон с отчаянием посмотрел на серебряный кол, торчавший из груди прекрасного и, одновременно, ужасного создания.
Он приготовил все, как было велено. Огонек в фонаре на мгновение вспыхнул ярче, а в тишине послышался вздох, будто тьма ответила на клятву.
Джон поднялся, низко поклонился и вышел из склепа, оставив дверь приоткрытой...
Он возвращался той же дорогой, которой пришел. Под ногами тихо шелестели опавшие листья, напоминавшие о быстротечности жизни.
Садовник думал о девушке, лежавшей в склепе с благоговением. Она была так прекрасна, как богиня. Ради этой красавицы Джон был готов на все. Он женился на Кейт и устроился в Дарк-Хаус только ради неземного существа. Возился в саду, охранял особняк, терпел присутствие толстухи Кейт, лишь бы быть поближе к склепу.
Впервые Джон услышал о ней от прабабушки, которая работала в доме генерала. Она рассказывала маленькому правнуку о большом красивом замке на берегу озера; о генерале и его красавице-дочери, и поклялась, что их семья будет вечно помнить о доброте молодой хозяйки.
История произвела на мальчика неизгладимое впечатление, особенно та часть, где упоминался жених-иностранец и безвременная кончина молодой хозяйки замка.
Жених уехал, как только невесту отнесли в склеп. Тогда-то и стали происходить странности, которые привели к тому, что в грудь девушки вбили кол. Безутешный отец покинул дом, где все напоминало о дочери. Замок сгорел. Склеп разрушили, а тело исчезло.
Прабабушка проговорилась, что священник поместил тело в другой склеп, который находился на территории особняка Дарк-Хаус. И Джон загорелся идеей найти красавицу, уснувшую вечным сном.
Джон не знал, где именно лежит дочь генерала и с каждым днем надежда найти ее таяла, как снег. Но женившись на кухарке Кейт, он оказался на территории особняка, куда не пускали посторонних, и здесь ему улыбнулась удача.
Выполняя обязанности садовника, Джон следил за воротами и маленьком кладбище, которое иногда должен был осматривать. И экономка, ничего не подозревая, давала ключи охраннику.
Однажды проходя по дорожке мимо могил, мужчина почувствовал непреодолимое влечение к одному склепу, ноги будто сами понесли его туда.
Тяжелая дверь поддалась не сразу, но каково было изумление садовника, когда он увидел прекрасную незнакомку, лежавшую в саркофаге. Лицо было словно высечено из белого мрамора: безупречный овал лица, точеный носик, закрытые веки в обрамлении длинных бархатных ресниц. А губы были красными, как лепестки мака. Казалось, что пройдет минута, и она откроет глаза.
Если бы не остро заточенный кол, торчавший из груди. Белоснежная ткань в этом месте имела бурый оттенок и была похожа на диковинный цветок. Руки садовника, имевшего опыт работы с саженцами, которые подвязывают к кольям, потянулись к серебру. Но сколько бы ни старались, вытащить ее не смогли.
Тогда Джон понял, что нужно найти заклинание, о котором упоминала прабабушка или разыскать того, кто обладает силой и способностями. И хотя кол не удалось выдернуть, прекрасная вампирша стала являться отчаянному садовнику во снах и просить впустить ее в дом. И Джон был счастлив исполнять приказы, тем более, девушка обещала подарить вечную молодость, когда вернется к жизни. О большем садовник и мечтать не мог...
* * *
— Генри, у тебя все готово? — шепотом спросила Эшли, облаченная в свое красивое белое платье с крыльями.
—Да, вот тут свечи, соль и заклинание. — Мальчик похлопал ладонью по карману, скрытому бархатным плащом со звездами.
Эшли глубоко вздохнула и сказала:
— Тогда нам пора. Мисс Метнер ждет.
Брат и сестра вышли из детской, чтобы зайти к гувернантке и вместе спуститься в гостиную.
Джулия погасила масляную лампу, и комната погрузилась в полутьму, разрезанную дрожанием пламени и длинными тенями на полу.
— Готовы сделать шаг в темноту, проводники Света? — спросила Джулия, зажигая свечи в двух бумажных фонариках. Один она вручила Генри, второй — Эшли. В их свете лица казались сияющими, одухотворенными. Картонные крылья Эшли светились как звезды, а звезды на плаще Генри переливались и мерцали.
— Вам ведь не страшно? — спросила с улыбкой гувернантка, открывая дверь. За нею тянулся длинный коридор, казавшийся детям слишком мрачным. В старом особняке по вечерам раздавались гулкие шаги, скрип половиц и тихие шорохи, нагоняя ужас.
— Нет. Мы сами светимся.
Генри взял фонарик, выставив его вперед, как рыцарь, который освещает путь дамам. Джулия сделала шаг первой, за ней шел Генри, а Эшли замыкала шествие. Крылья за ее спиной шуршали, как перья птицы.
Дети шли медленно. Фонарики в их руках выхватывали позолоченные рамы из темноты. Казалось, будто предки с портретов одобрительно кивают, глядя на маленьких потомков.
Эшли посмотрела на идущего впереди брата. Он поднял фонарик выше, и свет упал на старинное зеркало ярким лучом, разгоняя темноту. Генри шел гордо, как взрослый, и длинный плащ тянулся за ним по полу.
Они подошли к длинной лестнице, ведущей в гостиную, где в камине уже потрескивали поленья, а на столе их ждали белоснежные меренги, хрустящее печенье и трюфеля, посыпанные белой сахарной пудрой. Но не это было главным, а то, что из маленьких напуганных дети превратились в тех, кто несет в мир чудо.
Процессия ступила в просторную гостиную, где в креслах у массивного камина расположились взрослые. Услышав скрип паркета, они обернулись; в комнате повисла абсолютная тишина, нарушаемая лишь треском огня в камине.
Первой очнулась миссис Томпсон, которая замерла с серебряным подносом в руках. На них стояли чашки с горячим шоколадом. Глаза экономки округлились, а рот приоткрылся от изумления. За все время работы она не видела, чтобы дети играли в подобные игры, тем более, наряжались в волшебников и ангелов.
Рядом с гувернанткой стоял невозмутимый дворецкий, Карим. Его серьезное лицо на мгновение потеряло суровость. Он перевел взгляд с плаща Генри на крылья Эшли, а затем на фонарики в их руках. В глазах его на мгновение промелькнуло что-то, похожее на удивление и... затаенную боль. Этот сдержанный мужчина вспомнил времена своего детства и дом, наполненный детским смехом, но такого чуда не видел никогда.
Но сильнее всех был поражен хозяин дома, их дядя Ричард. Он сидел в любимом кресле, с книгой в руках, но сейчас опустил ее на колени. Лорд Вейн отличался тяжелым характером, а после гибели родителей племянников и вовсе стал замкнутым; и каждый день в особняке был похожим на предыдущий — серый, бесцветный.
Мужчина медленно поднялся с кресла. Темный сюртук его казался воплощением ночи, и на его фоне дети выглядели посланниками из другого мира. Прищурившись, Ричард сделал шаг навстречу.
— Мисс Метнер... — голос его прозвучал необычно, слишком громко для гостиной. Он кашлянул, пытаясь вернуть привычную суровость, но плохо мог скрыть улыбку. — Что за маскарад вы устроили? Генри закрыл собой сестру и поднял фонарик повыше. Эшли же вышла из-за спины брата; крылья за ее спиной шевельнулись, блеснули в свете камина.
— Сегодня праздник Света, дядя, — произнесла девочка.
— А мы с Эшли разгоняем темноту, — добавил Генри.
Лорд Вейн замер. Он смотрел на девочку, в глазах которой отражалось пламя свечи, и на мгновение увидел в ней сестру, родную и далекую, которую потерял много лет назад. В груди у него кольнуло.
Миссис Томпсон неожиданно выдохнула:
— Милосердная Мать... Совсем как на старинных картинах в галерее...
Герцог Хант, сидевший у камина, тихо кашлянул, но чуть склонил голову в знак уважения — жест, которого мало кто в жизни удостаивался.
Генри стоял, высоко подняв подбородок, стараясь казаться взрослее и храбрее, чем был на самом деле. Лорд подавил улыбку, шумно выдохнул и провел рукой по волосам, а затем кивнул гувернантке, стоявшей позади детей в стороне лестницы и с замирающим сердцем наблюдала за сценой.
— Хорошо. Раз уж в доме появились вестники света, их положено угостить, так ведь, мисс Метнер? — Лорд посмотрел на гувернантку и из голоса его исчезла холодность. — Карим, разведите огонь в камине поярче, чтобы здесь стало теплее. Ребятишки переглянулись, и на лицах расцвели улыбки.
Детей усадили за стол, на котором стояли блюда с выпечкой, конфетами и фруктами в белом шоколаде. Они ели необычные сладости и жмурились от удовольствия. Легкий нежно-розовый и белый зефир таял во рту; медовые пряники в перламутровой глазури и имбирные звездочки хрустели орешками, а разноцветные леденцы были прозрачными, как стекляшки. Дети пили горячий белый шоколад и весело смеялись.
Джулия сделала знак Генри. Мальчик тихо встал из-за стола, достал из кармана самодельных белых голубей, на которых он и Эшли написали добрые пожелания и отдал гувернантке. Подложить их в карманы присутствующих было делом техники и ловкости рук. Джулии очень понравилась эта традиция и она дала себе обещание, что и на следующий год напишет поздравления вместе с воспитанниками.
— Во времена моего детства дети зажигали фонари, пели песни про звезды и ангелов, и ходили по домам, в ответ за принесенный свет, хозяева дома подносили ребятишкам булочки, орешки и фрукты. А по вечерам во дворах жгли костры и сжигали в них записки с обидами, чтобы искры унесли их к небу.
#ТайнаДома
Свидетельство о публикации №226110602094