Авентюра 4. О господах-офицерах и детях с ОВЗ
Хотя я сама учительница и служу в этом ордене уже энное количество лет, некоторые заслуженные коллеги вызывают у меня оторопь, и возникает мысль "Как этот человек доработал до пенсии?!".
Особенное место в моём паноптикуме занимают учителя ОБЖ, они же офицеры-воспитатели. Ох уж эти "господа-офицеры"! Видимо, они считают, что школа – это продолжение казармы, а дети – это новобранцы, которых нужно муштровать до потери пульса.
Ну, одним словом, типичные солдафоны. Стройная выправка, голос, способный пробить броню, и мышление, застрявшее где-то между уставом и инструкцией по технике безопасности.
Подошла я однажды к одному из них побеседовать о тройках сына по дисциплине ОБЖ. Ну, думаю, по-человечески поговорим, выясним, в чём проблема. И тут я совершила роковую ошибку – предупредила его, что в классе есть дети с РАС.
Он посмотрел на меня так, будто я заговорила на древнегреческом, и с казённой интонацией спросил:
- А что это такое?
Я замерла. Серьёзно. Я, учительница с многолетним стажем, стояла перед коллегой и пыталась объяснить ему, что такое расстройство аутистического спектра. А он смотрел на меня глазами человека, который впервые слышит это слово, хотя, по идее, должен был пройти курсы повышения квалификации по работе с детьми с ОВЗ.
– Ну, это... ограниченные возможности здоровья, – сказала я, чувствуя, как у меня начинает дёргаться глаз. – Дети с особенностями развития, которым нужен особый подход...
– Я работаю по инструкции, – отрезал он, как будто отрубал голову на гильотине. – Ни шагу вправо, ни шагу влево. У меня программа, у меня план.
О, эта священная программа! Этот божественный план! Кто мы такие, чтобы сомневаться в них? Дети могут быть хоть с РАС, хоть с ДЦП, хоть с тремя головами – главное, чтобы они выполняли инструкцию. А если не выполнили – значит, ленивые.
И ведь это было бы смешно, если б не было так грустно: все учителя действительно заканчивали курсы по работе с детьми с ОВЗ. Они сидели в аудиториях, слушали лекции, получали сертификаты. Но вот беда, они не знают, чем могут болеть дети! Для них ОВЗ – это абстракция, какая-то мифическая категория, которая существует только в отчётах для министерства.
– У меня в инструкции не написано про РАС, – продолжал офицер с непоколебимой уверенностью человека, который нашёл истину в последней редакции СанПиНа. – Значит, этого нет.
Я смотрела на него и думала: боже, как же хорошо, что мой сын не попал в его класс. Потому что если этот "офицер-воспитатель" не знает, что такое РАС, то я даже боюсь представить, как он отреагирует на ребёнка с аллергией на пыльцу или на ученика, который не может сидеть неподвижно больше пяти минут.
– Вы хоть понимаете, что эти дети нуждаются в особом подходе? – спросила я, чувствуя, как во мне закипает учительское и материнское возмущение.
– Я понимаю, что у меня есть инструкция, – ответил он с каменным лицом. – И ей следую.
Вот она, квинтэссенция школьной бюрократии! «Я следую инструкции». А что там за пределами инструкции – не важно. Пусть дети хоть лопнут, лишь бы всё шло по плану.
И знаете, что самое страшное? Что таких "господ-офицеров" в школах полно. Они не злодеи, они не хотят никому зла. Они просто искренне верят, что инструкция – это священная скрижаль, а всё, что в неё не вписано, не существует в природе.
Так что, дорогие коллеги, если вам когда-нибудь придётся разговаривать с учителем ОБЖ о детях с ОВЗ, запаситесь терпением, валидолом и, желательно, наглядными пособиями. Потому что объяснять такому "офицеру", что дети не солдатики, а живые люди с разными потребностями, – это задача посложнее, чем написать продолжение "Дубровского".
Но мы же учителя. Мы же служим. А значит, будем объяснять. Даже если нас не слышат. Даже если нам говорят, что "в инструкции этого не написано".
Потому что наша служба, она не только трудна, но и порой абсурдна. Зато никогда не скучна.
Свидетельство о публикации №226110602173