Что-то не то...

После празднования Казанской иконы Божией Матери как-то в тени остаётся праздник иконы Богородицы «Всех скорбящих Радость». Вот сегодня утром Богородица мне и явила эту радость.

Утром я проснулась с ощущением печали. Всю ночь снилась мама, которая ушла четыре месяца назад. Боль утраты не утихает: то и дело наворачиваются слёзы, всплывают воспоминания. А тут ещё посмотрела на портреты усопших родственников… Нет никого из моих: бабушка ещё в семидесятые годы прошлого века ушла, сестра — в две тысячи восьмом, примерно в это же время и отец скончался, а мамы совсем недавно не стало. Есть семья — муж, дети, внучка, — но щемящее, сиротливое чувство не покидает. Нет мамочки. Поплакала, помолилась, но надо в храм  спешить. Завтра родительская суббота, обязательно надо всех помянуть. Легче станет.

По дороге обдумываю сюжет очередного рассказа — в свободную минутку напишу. Но получилось написать совершенно другое.

День в храме начался с забот. Как обычно: свечи поставить, лампадки зажечь, иконы протереть… Одно, другое, пятое… Закрутилось.

В это время зашли две женщины — одна лет пятидесяти, а другая чуть моложе.
С порога: «С Праздником!»
«С Праздником!» — отвечаю. И вдруг понимаю, что даже не знаю, какой (в нашем храме службы не каждый день). И сразу вопрос к прихожанкам:
— А какой сегодня Праздник?
— В честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость».
Та, что постарше, обвела взглядом храм:
— Есть у вас в храме этот образ?
Не помню, чтобы эта икона у нас была. Но на всякий случай ещё раз всё осмотрела.
— Нет. Только в лавке, если хотите приобрести.
— Жаль, — говорят, — у нас это Престольный Праздник.
— А где это у вас?
— В Липецкой области. Там наша мама живёт.
— Вы сёстры? — присмотрелась я. — Очень похожи. Наверное, дружите, часто видитесь?
— Да, сёстры. Я старшая.
Да, сразу видно, что старшая; она-то со мною в основном и беседовала.
— Встречаемся часто у мамы, а здесь, в Москве, некогда друг к другу доехать.
— Как хорошо, что вы сегодня вместе! — говорю я и вспоминаю о своей утренней печали.
— А вашей маме сколько лет?
— Восемьдесят семь. В последнее время болеет, а мы ездим к ней все по очереди, ухаживаем.
— Наверное, трудно вам двоим…
— Нас не двое, — отвечает младшая и загадочно улыбается. — Нас шестеро сестёр.
— Как хорошо! А я одна осталась. Есть, конечно, и муж, и дети. Но вот… Ни бабушки нет, ни отца, ни матери, ни сестры.
— Слава Богу за всё! Не печальтесь, — утешают сёстры. — А у нас ещё два брата есть!
— Удивили! Вот такая дружная семья!
— Но знаете: в последнее время что-то витает в наших отношениях, мешает… Вот вчера перед сном обнялись с сестрой и подумали: раньше мы все как-то ближе были, дружнее, — говорит старшая.
— Да… С годами отдаляемся друг от друга, теряем связь, — продолжает младшая.
— Любовь и взаимопонимание — вот самое главное, — говорю. — Особенно между родными людьми. Я-то это теперь хорошо понимаю.
— Терять близких людей очень трудно, — соглашаются сёстры.
— Вот у нас есть тётя. Её муж был священником. Когда он уходил, то оставил завещание: его библиотеку непременно раздать всем родственникам, чтобы скрепить семейные узы, так сказать.
— Вот бы хорошо, если б я первой ушла из жизни, чтобы не страдать, не переживать, —  еле слышно шепчет старшая.
— Да что вы! Рано об этом думать. Поживёте ещё для семьи! — восклицаю я.
— Ну, только Господь знает, как всё будет. Мы вот сейчас в этот Праздник сюда пришли, а все остальные наши сёстры и братья в Липецк поехали.
— А покажите мне икону, — говорит младшая, запинаясь. — Я хочу купить её, ту..., «Радость всех скорбящих».
Тут вмешивается старшая сестра — нежно, по-доброму, с любовью:
— Ты опять перепутала. Нужно говорить: «Всех скорбящих Радость». Всех, понимаешь? — и она разводит руками в стороны, будто показывая, что означает это слово.
— Да! Запомнила: «Всех скорбящих Радость».
Они покупают иконочку и собираются уходить — радостные, счастливые. Ведь сегодня у них Престол.

И у меня радость: Богородица явила чудо — утешила меня. «Всех скорбящих Радость»…

А ведь и правда: что-то витает в наших отношениях. Что-то не то…