Великое сказание о Пикачу-мару и Годзира-даймао

Из утраченных свитков древнежопенского эпоса эпохи Великого Уми-мамэ

Как свидетельствуют древнейшие летописи Дзёпэнии, обнаруженные под корнями тысячелетней сакуры у подножия священной Фудзиямы, в те незапамятные времена, когда самураи ещё не изобрели харакири, ниндзя передвигались исключительно пешком, а императоры Страны восходящего солнца восходили преимущественно после обеда, жил великий сказитель Гомэру-сан, первый мангака, непревзойдённый мастер священного гусурина и основоположник древнежопенской героической поэзии, чьи бессмертные произведения исполнялись при дворе сёгуна под аккомпанемент бамбуковых флейт, боевых барабанов тайко и разнообразных звуков, производимых благодарными слушателями после употребления традиционного морского гороха Уми-мамэ.

В ту далёкую эпоху народ Дзёпэнии ещё не знал ни благословенных суши-дянь, ни утончённых сашими, ни целительных свойств сакэ, а питался главным образом морским горохом, который собирали во время отливов благочестивые монахи, после чего варили его в солёной воде, заворачивали в водоросли нори и подавали с торжественностью, достойной императорского пиршества, хотя последствия подобных трапез нередко превосходили по разрушительной силе землетрясения, тайфуны и даже знаменитые цунами, ежегодно посещавшие побережье с неизменной пунктуальностью.

Именно тогда, согласно преданию, в глубинах Тихого океана пробудился ужасный Годзира-даймао, повелитель подводных вулканов, разрушитель пагод и пожиратель неосторожных рыбаков, чей сон был потревожен столь мощным подводным резонансом, что даже священная Фудзияма содрогнулась, выпустив из вершины облако пепла, которое придворные астрологи немедленно истолковали как предзнаменование великих перемен в системе общественного питания.

И вот однажды, когда над океаном сгущались грозовые тучи, а лепестки сакуры кружились в воздухе, словно розовые снежинки, на берег вышла маленькая девочка по имени Сакурако, дочь бедного мастера оригами, который всю жизнь складывал бумажных журавликов, мечтая однажды сложить из них настоящего дракона, и на руках она держала крошечного пушистого зверька Пикачу-мару, последнего представителя священного рода громовых тушканчиков, происходивших, по утверждению придворных мудрецов, непосредственно от небесного дракона Райдзина, хотя некоторые еретические школы настаивали на его южноафриканском происхождении.

Когда океан вздыбился и из разверзшейся пучины поднялся Годзира-даймао, заслонивший своим чудовищным телом восходящее солнце, девочка не побежала, но, вспомнив наставления древнего мастера дзен, учившего, что истинный воин должен сохранять спокойствие даже перед лицом неизбежного несварения, подняла своего пушистого спутника над головой и бросила его навстречу чудовищу, совершив тем самым первый в истории Дзёпэнии боевой приём, впоследствии известный как «Великое метание Пикачу».

И случилось тогда чудо великое, ибо маленький Пикачу-мару, ещё мгновение назад напоминавший беззащитную плюшевую игрушку, внезапно озарился золотым сиянием, его хвост принял форму небесной молнии, а из красных щёк вырвались такие мощные электрические разряды, что на вершине Фудзиямы самопроизвольно закипели все чайники, в императорском дворце загорелись бумажные фонарики, а придворный изобретатель Теслэси Электросан впервые задумался о возможности создания электрической рисоварки.

Годзира-даймао ответил чудовищным рёвом и потоком голубого атомного пламени, отчего океан мгновенно вскипел, превратив прибрежные воды в гигантский котёл, где одновременно приготовились несколько миллионов порций рыбного бульона даси, а поднявшееся вслед за этим цунами обрушилось на берег с такой силой, что унесло три рыбацкие деревни, семь буддийских храмов и один незаконно построенный суши-бар, владелец которого впоследствии утверждал, что именно это бедствие вдохновило его на создание ролла «Калифорния».

Битва продолжалась семь дней и семь ночей, в течение которых Пикачу-мару, сверкая золотыми молниями, носился вокруг исполинского противника с быстротой синкансэна, ещё не изобретённого, но уже предсказанного древними пророками, тогда как Годзира-даймао, изрыгая голубое пламя, сотрясал океан так, что рыба фугу сама раздувалась от ужаса, осьминоги завязывали щупальца морскими узлами, а самураи, наблюдавшие за сражением с безопасного расстояния, торжественно обнажали катаны и немедленно прятали их обратно, поскольку так требовал древний кодекс бусидо.

На восьмой день, когда силы обоих противников начали иссякать, маленькая Сакурако подняла руки к небу и исполнила священный танец Караокэ-но-ками, сопровождая его протяжным пением, от которого проснулись монахи в горных монастырях, задрожали колокола синтоистских святилищ, а священные журавли, обычно отличавшиеся исключительной выдержкой, покинули окрестности Фудзиямы, предпочтя временно эмигрировать в Корею.

И тогда Пикачу-мару собрал последние силы, вобрал в себя электричество всех небесных гроз, соединил его с энергией восходящего солнца и обрушил на Годзира-даймао столь ослепительный удар, что на мгновение вся Дзёпэния погрузилась в сияние, впоследствии названное учёными «Великим электрическим просветлением», а чудовище, испустив последний рёв, медленно погрузилось в океанские глубины, где, по некоторым сведениям, пребывает до сих пор, ожидая очередного гастрономического кризиса.

После великой победы император повелел устроить торжественное празднество под цветущими сакурами, на котором впервые были поданы суши, сашими, темпура и сакэ, а последнее настолько понравилось придворным мудрецам, что они немедленно провозгласили его священным напитком просветления, а морской горох Уми-мамэ постановили употреблять исключительно в небольших количествах и желательно вдали от населённых пунктов, поскольку, как гласил новый императорский указ, «не следует без крайней необходимости тревожить древних чудовищ».

Великий Гомэру-сан, присутствовавший на празднестве, немедленно запечатлел эти события в бессмертной поэме «Пикачу-мару и семь цунами», которую исполнил на своём священном гусурине перед императором, сёгуном, советом самураев и собранием буддийских монахов, причём исполнение продолжалось настолько долго, что слушатели успели трижды пережить смену времён года, дважды встретить Новый год и окончательно убедиться в необходимости изобретения караоке.

С тех пор минули тысячелетия, сменились императорские династии, самурайские мечи уступили место электронным микросхемам, ниндзя освоили цифровые технологии, древние свитки превратились в мангу, манга - в аниме, а потомки придворных мастеров научились создавать роботов, игровые приставки, автомобили «Тойота» и поезда синкансэн, однако память о великом сражении продолжала жить в народе, передаваясь из поколения в поколение вместе с рецептами суши, искусством чайной церемонии и древним предупреждением о недопустимости чрезмерного употребления морского гороха.

И лишь немногие посвящённые знают, что знаменитые электрические покемоны, гигантские киношные чудовища, японская анимация, культ цветущей сакуры и даже некоторые особенности современной электронной промышленности восходят к той далёкой эпохе, когда маленькая девочка бросила пушистого зверька навстречу океанскому исполину, навсегда доказав, что подлинная сила заключается не в размерах тела, не в громкости рёва и даже не в количестве съеденного Уми-мамэ, а в способности маленького питомца в нужный момент произвести достаточно мощный электрический разряд.

И потому, когда весной у подножия Фудзиямы расцветает сакура, когда в старинных храмах звучат колокола, а в современных токийских кварталах вспыхивают миллионы неоновых огней, старые японцы, пригубив сакэ и задумчиво взглянув на океан, порой произносят древнюю пословицу, приписываемую самому Гомэру-сану:

«Не буди Годзира-даймао, пока не зарядил Пикачу-мару».
А затем, помолчав, добавляют:

«И никогда не ешь Уми-мамэ перед цунами».