***

«Периодическая таблица» Варфоломеева Е.П.-  как настольная книга следователя и дознавателя.
 «Периодическая таблица слогокорней и корнесловов» Е. П. Варфоломеева — это самостоятельный лингвистический проект (свод «смысловых атомов» языка по типу таблицы Менделеева), а не официальное методическое пособие для правоохранительных органов.
Таблица и протокол
Если положить рядом таблицу слогокорней Е. П. Варфоломеева и уголовное дело, становится видно: это одна и та же дисциплина, разделённая лишь на два этажа.
 Внизу — язык. Наверху — судьба.
Варфоломеев предлагает видеть в языке не хаотическую свалку слов, а упорядоченную систему: минимальная смысловая единица — слогокорень, «вод», «зем», «свет», — как элемент в таблице вступает в соединения и порождает бесконечное разнообразие значений.
 Дознаватель — делает с живой реальностью ровно ту же операцию: он раскладывает событие на первичные элементы.
Показание, улика, время, место, мотив. Слогокорни факта.
 Из них он затем собирает версию — точно так же, как из «вод» и «зем» собирается всякий человеческий рассказ о том, где течёт жизнь. stihi.ru +1
Экзистенциальная химия истины
Здесь и начинается философия. Свести историю на слогокорни — не значит её понять.
 
Между словами и событием всегда зазор, и именно в этом зазоре живёт экзистенциальная тревога следователя: он держит в руках знаки, а несёт ответственность за то, что за ними стоит.
Отсюда и «настольность» этой книги — если понимать её не канцелярски, а в экзистенциалистском смысле.
Настольная книга — та, что лежит под рукой не ради справки, а ради напоминания.
 Таблица Варфоломеева, как она представлена самим автором, принимает многозначность не как ошибку, а как ресурс: один и тот же корень ведёт к разным смысловым полям.
 Для дознавателя это урок бесконечной важности: слово свидетеля не «сверяется со словарём», оно раскрывается, как родственные смысловые линии, — и следователь должен уметь слушать многозначность, а не сгонять её под стандартную формулировку.
Тот, кто сводит показания к шаблону, ведёт не расследование, а бухгалтерию душ.
. Каждое слово протокола он взвешивает, зная, что за словом «вод» в его деле может стоять река, в которой нашли тело, а за словом «свет» — прожектор на блокпосту, под которым погибли.
Таблица, разлагающая язык на первосмыслы, в такой ситуации превращается из лингвистической забавы в моральное упражнение: она заставляет помнить, что слова — не нейтральный инвентарь, а конденсат человеческого опыта.
Писать протокол — значит переложить чужую боль в знаки, не исказив её.
Пустые клетки
. У таблицы слогокорней — свои пустые клетки: слова, которые ещё не сказаны.
Правда, которую никто не решился произнести.
В этом, может быть, самое глубокое её значение для следователя.
 Расследование — это не только соединение имеющихся элементов, но и предсказание недостающих: так хороший дознаватель угадывает форму недостающего показания — по контуру молчания.
И в этом смысле таблица Варфоломеева — экзистенциальный инструмент.
Она учит тому, что истина не лежит готовой, как руда; она собирается из смысловых атомов, и каждый акт сборки — это акт человеческого решения, а значит, и акт ответственности.
Сартр говорил: мы осуждены быть свободными.
Следователь осуждён быть interpretирующим — он обязан выбрать одно из возможных прочтений, и от этого выбора зависит жизнь.
Вариант прочтения, совесть, файл дела — три вещи, которые нельзя отменить.
В конечном счёте, «настольная книга» — это не о справках.
Это о том, что стоит у человека на столе, когда он один на один с чужой правдой и собственной.
. Экзистенция учит: слова вечны, аMoment, в который они произнесены, — единственный.
 Дознаватель живёт на пересечении этих двух истин, и если на его столе лежит таблица, разлагающая язык на первосмыслы, — то пусть она будет ему напоминанием: всякое соединение слов, которое он составляет сегодня, однажды будет прочитано вслух, на свету, перед людьми.
 И тогда встанет главный вопрос любой таблицы — не «как элементы устроены», а «что мы из них построили».

=====================================================


Рецензии