Последний поезд

Я встретил её в прачечной самообслуживания в Накано в половине первого ночи.

Это было не самое подходящее место для знакомства, но, если подумать, подходящих мест вообще не существует. Люди знакомятся там, где оказываются в тот момент, когда особенно не хотят ни с кем знакомиться.

Мне было пятьдесят четыре года, и последние пять лет я жил один.

Работал переводчиком технической документации. Переводил инструкции к промышленным насосам, упаковочным машинам и системам вентиляции. Иногда мне казалось, что вся моя жизнь состоит из слов, которые никто никогда не произносит вслух: «предохранительный клапан», «давление на выходе», «аварийное отключение».

У меня была небольшая квартира в десяти минутах ходьбы от станции. В ней помещались кровать, стол, книжный шкаф, PS5, телевизор, стиральная машина и холодильник. На стене висел календарь, который я забывал переворачивать. Иногда, проснувшись утром, я смотрел на дату и понимал, что уже две недели живу в прошлом месяце.

По ночам я слушал музыку и пил виски.

В тот вечер стиральная машина в моём доме сломалась.

Я мог вызвать мастера, но это было бы слишком дорого ночью. Мог отнести бельё в химчистку на следующий день. Но я плюнул на это, собрал всё в большую синюю сумку и пошёл в круглосуточную прачечную на соседней улице.

Там было тепло и пахло стиральным порошком.

Работали четыре машины. В трёх медленно вращалось бельё. Около четвёртой на пластиковом стуле сидела женщина.

На вид ей было около сорока. Может быть, немного меньше. На ней был серый свитер, джинсы и белые кроссовки. Волосы она собрала сзади в хвост. Перед ней на полу стояла картонная коробка с надписью:

FRAGILE

Она смотрела, как вращается бельё.

Я загрузил свою машину, бросил монеты и сел через два стула от неё.

Минут пять мы молчали.

Потом она спросила:

— Вы всегда стираете бельё ночью?

Я подумал.

— Только когда ломается стиральная машина.

Она кивнула.

— Тогда вам повезло.

— Почему?

— У меня тоже.

Я не понял, что она имеет в виду, но решил не уточнять.

Машины продолжали вращаться.

Через стеклянную дверь было видно пустую улицу.

— Я Акико, — сказала она.

Я назвал своё имя.

— Вы живёте здесь?

— Недалеко.

— Один?

Я посмотрел на неё.

— Это настолько заметно?

— Немного.

— А вы?

Она улыбнулась.

— Тоже немного.

Я не понял, была ли это шутка.

Но мне понравился её ответ.

Через сорок минут мы вышли из прачечной одновременно.

Ночь была тёплой и идеальной для случайных встреч.

Мы пошли вместе.

Я нёс свою сумку. Она — картонную коробку поверх корзинки с бельём.

— Что у вас там? — спросил я.

— Тарелки.

— Вы ходите с тарелками в прачечную?

— Нет. Я переезжаю.

— В половине второго ночи?

Она посмотрела на меня.

— Некоторые вещи лучше делать ночью.

Я подумал, что она права.

Мы дошли до перекрёстка.

Там наши дороги расходились.

Она остановилась.

— Спасибо за компанию.

— Мы почти не разговаривали.

— Иногда это и есть хорошая компания.

Она сказала это совершенно спокойно.

Потом подняла корзинку как прощальный жест.

— До свидания.

Я смотрел, как она идёт по тёмной улице. В какой-то момент она обернулась, словно хотела что-то сказать.

Но передумала.

Через несколько секунд исчезла за углом.

Я постоял ещё с минуту.

Потом пошёл домой…

Через неделю я снова пришёл в прачечную.

Моя стиральная машина уже была исправна.

Я специально не стал её включать.

В прачечной Акико не было.

Я загрузил чистое бельё, которое не нуждалось в стирке.

Мне почему-то хотелось остаться там на час.

Пока машина работала, я читал книгу. Потом сушил бельё.

Когда вернулся домой, оно пахло порошком и немного — горячим металлом.

На следующей неделе я пришёл снова.

Акико появилась в половине первого.

Она несла ту же картонную коробку.

— Тарелки всё ещё не распакованы? — спросил я.

Она посмотрела на коробку.

— Нет.

— Почему?

— Не знаю, куда их поставить.

Я взглянул на неё.

— Вы переехали?

— Да.

— И всё ещё не знаете, куда поставить тарелки?

— Иногда человеку требуется время, чтобы понять, где он живёт.

Я хотел сказать, что понимаю.

Но вместо этого спросил:

— Выпьем кофе?

Она немного подумала.

— Только если он будет плохим.

Мы пошли к автоматам у станции.

Кофе оказался именно таким, как она просила.

После этого мы стали встречаться по четвергам.

Никто из нас не предлагал этого прямо.

Просто в четверг, около полуночи, мы оба приходили в прачечную.

Иногда мы действительно стирали вещи.

Иногда нет.

Мы сидели рядом и смотрели на вращающееся бельё.

Потом шли пить кофе.

Я узнал, что Акико работает редактором учебников. Что раньше она была замужем. Что детей у неё нет. Что она любит мандарины, ненавидит сладкое красное вино и может часами смотреть на рыб в аквариуме.

Она узнала, что я однажды прожил три месяца в Хоккайдо и почти всё это время разговаривал только с кассирами в супермаркете, потому что тогда ещё плохо говорил по-японски.

— Почему ты вернулся?

— Стало холодно.

Она рассмеялась.

Мне нравилось, как она смеётся.

Не громко.

Будто сама удивляется тому, что ей смешно.

О своём бывшем муже она говорила редко.

Однажды я спросил, почему они расстались.

Мы сидели в маленьком кафе возле станции.

За окном шёл снег.

Первый снег той зимой.

— Он был хорошим человеком, — сказала она.

— Это редко бывает причиной развода.

— Иногда именно поэтому.

Я ждал продолжения.

Но его не последовало.

Весной Акико вдруг перестала приходить в прачечную.

Сначала я решил, что она заболела.

Потом — что уехала.

Потом перестал придумывать объяснения.

Я приходил туда ещё три недели.

В четверг.

В половине первого.

Машины вращались.

В них были чужие рубашки, полотенца и детские вещи.

Однажды я увидел, как молодая женщина вынимает из машины крошечные носки.

Я подумал, что в мире существует огромное количество вещей, о которых я ничего не знаю.

Потом я перестал ходить в прачечную.  Несколько раз пытался ей позвонить.
Никто не отвечал.

Акико позвонила мне в июне.

Я сразу узнал её голос.

Хотя прошло почти три месяца.

— Ты занят?

— Нет.

— Это хорошо.

Она помолчала.

— Я хотела спросить одну вещь.

— Какую?

— Ты всё ещё живёшь один?

Я огляделся.

Квартира была такой же, как прежде.

Кровать. Стол. Книги. PS5. Холодильник.

На календаре был июнь.

На этот раз я не забыл перевернуть страницу.

— Да, — сказал я.

— Я тоже.

Мы оба молчали.

Я слышал её дыхание.

За окном моей квартиры прогромыхал поезд.

— Акико, — сказал я.

— Что?

Я хотел спросить, куда она исчезла.

Хотел узнать, почему не приходила.

Хотел спросить, распаковала ли она наконец тарелки.

Но вместо этого сказал:

— У меня есть хорошая бутылка вина.

Она тихо засмеялась.

— Только, как ты знаешь, я не люблю красное.

— Тогда куплю белое.

— Оно будет холодным?

— Очень.

Она снова помолчала.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда я приду.

— Когда?

— В четверг.

Я взглянул на календарь.

До четверга оставалось четыре дня.

— Почему именно в четверг?

— Не знаю, — ответила она. — Наверное, потому что некоторые вещи лучше начинать в тот же день, когда они когда-то начались.

После разговора я долго сидел у окна.

За окном прогудел последний поезд. Я посмотрел ему вслед и подумал, что одиночество похоже на квартиру, в которой живёшь слишком долго.

В какой-то момент перестаёшь замечать, что дверь не заперта.

В четверг я купил белое вино.

Достал из шкафа два бокала.

Потом долго думал, что приготовить.

В конце концов ничего не приготовил.

Некоторые вещи не стоит усложнять.

В девять вечера раздался звонок.

Я открыл дверь.

На пороге стояла Акико.

В руках у неё была знакомая картонная коробка.

FRAGILE.

— Ты всё ещё не распаковала тарелки? — спросил я.

Она покачала головой.

— Я подумала, что, может быть, они пригодятся здесь.

Я взял коробку из её рук и поставил её на пол.

Потом налил нам вина.

Мы сели у окна.

Долго молчали.

За стеклом медленно двигался ночной Токио.

Акико коснулась моего стакана своим.

— За что выпьем?

Я подумал.

— За стиральные машины.

Она рассмеялась.

— Нет.

— Почему?

— Потому что они ломаются.

Я задумался.

— Тогда за то, что ломается в нужное время.

Она перестала смеяться.

И кивнула.

Мы выпили.

За окном прошёл поезд.

Но на этот раз я не стал смотреть ему вслед.