Пока не кончился дождь

Они познакомились в ноябре.

В Токио в это время года дождь идёт редко, но если уж начинается, может продолжаться несколько дней подряд. Не сильный дождь — скорее влажная пыль, которая висит между домами, оседает на рукавах пальто и заставляет неоновые вывески выглядеть размытыми, словно город смотрит на самого себя сквозь старую фотографию.

Ему было сорок восемь.

Ей — сорок три.

Ни тот ни другой не знал этого в первый вечер.

Возраст вообще не был тем, о чём люди обычно спрашивают друг друга, когда им уже за сорок. В молодости возраст — это обещание. Потом он становится просто цифрой, которую не хочется произносить вслух.

Он был архитектором.

Когда-то сам проектировал здания. Теперь занимался в основном тем, что исправлял проекты, сделанные другими людьми. Передвигал стены на чертежах, менял расположение окон, рассчитывал эвакуационные выходы. Иногда ему казалось, что всю вторую половину жизни он занимается исправлением чужих ошибок.

Её звали Мидори.

Она работала в небольшой книжной лавке в Дзимботё.

Не владела ею — просто работала.

Магазин находился на втором этаже старого здания, между лавкой, торговавшей юридическими справочниками, и рестораном, где подавали карри. В нём всегда пахло пылью, кофе и немного — дождём, хотя дождь туда никогда не попадал.

Он зашёл туда случайно.

Или, во всяком случае, так ему тогда показалось.

Ему нужно было переждать дождь.

Он поднялся по узкой лестнице, стряхнул воду с зонта и оказался среди высоких полок.

Мидори сидела за маленьким столом у окна и читала книгу.

— Мы закрываемся через двадцать минут, — сказала она.

— Тогда я постараюсь выбрать книгу быстро.

Она подняла глаза.

— Это почти невозможно.

— Почему?

— Хорошие книги выбираются долго. Плохие — тоже.

Он посмотрел на неё.

— А что тогда можно сделать за двадцать минут?

Она подумала.

— Выпить кофе.

В магазине действительно был маленький кофейный автомат.

Он купил две бумажные чашки.

Одну поставил перед ней.

— Вы часто пьёте кофе с покупателями?

— Только с теми, которые выглядят потерянными.

— Я выгляжу потерянным?

Она снова посмотрела на него.

— Да.

Он хотел возразить.

Но не стал.

;

Они разговаривали до закрытия.

Потом вышли вместе.

Дождь всё ещё шёл.

У неё был красный зонт. У него — чёрный.

Они стояли под навесом и некоторое время смотрели на улицу.

— Вы живёте далеко? — спросил он.

— В Сэтагая.

— Далеко.

— В Токио всё далеко, если не хочешь возвращаться домой.

Он посмотрел на неё.

Она сказала это так спокойно, будто говорила о прогнозе погоды.

— Вы не хотите возвращаться домой?

— А вы?

Он подумал.

— Иногда.

Она кивнула.

Будто этого ответа было достаточно.

Они дошли до станции.

Перед турникетами Мидори остановилась.

— Спасибо за кофе.

— Спасибо за книгу.

— Вы же ничего не купили.

— Зато выбрал.

Она улыбнулась.

— Какую?

Он пожал плечами.

— Пока не знаю.

Это была их первая встреча.

Через неделю он снова пришёл в магазин.

Дождя не было.

И ему пришлось признаться себе, что причина его появления на этот раз не имеет ничего общего с погодой.

Мидори сидела на том же месте.

Увидев его, она не удивилась.

— Нашли книгу?

— Нет.

— Тогда вам потребуется ещё двадцать минут.

Он купил кофе.

На этот раз — заранее две чашки.

;

Они начали встречаться.

Не сразу.

Сначала он приходил в книжный магазин.

Потом они стали ужинать.

Иногда гуляли.

Иногда просто сидели в кафе.

О будущем они не говорили.

Ему казалось, что после сорока это естественно. Оба уже знали, как редко жизнь складывается по плану.

О прошлом тоже не спрашивали.

Не в первые месяцы.

У каждого был свой опыт, лежавший где-то внутри, как старые коробки на верхней полке шкафа. Ты знаешь, что они там есть. Иногда даже думаешь выбросить их.

Но стоит открыть одну — и комната сразу заполняется вещами, которые ты считал давно исчезнувшими.

Однажды вечером они сидели в маленьком ресторане в Канда.

Мидори пила пиво.

Он — виски с водой.

За соседним столиком громко разговаривали студенты.

Мидори вдруг сказала:

— Я была замужем.

Он поставил стакан.

— Я тоже был женат.

Она посмотрела на него.

— Развод?

— Нет.

Она помолчала.

— А что?

Он посмотрел на улицу.

Мимо ресторана прошла женщина с ребёнком.

— Она умерла.

Мидори опустила глаза.

— Давно?

— Девять лет назад.

— Прости.

Он кивнул.

— Не за что.

Она ничего не сказала.

Это ему понравилось.

Через некоторое время Мидори заговорила снова:

— Мой муж ушёл.

Он посмотрел на неё.

— К другой женщине?

— Нет.

— Тогда куда?

Она улыбнулась.

Но это была не весёлая улыбка.

— В другую жизнь.

Он ждал.

— Однажды он сказал, что больше не любит меня. Потом собрал вещи и ушёл.

— Это было давно?

— Семь лет.

— Ты всё ещё любишь его?

Она медленно покачала головой.

— Нет.

Потом добавила:

— Но иногда мне кажется, что я продолжаю жить в доме, из которого он ушёл.

Он понял, что она имеет в виду.

И больше ни о чём не спрашивал.

;

Зимой они стали проводить вместе больше времени.

Он приходил к ней домой.

У неё была маленькая квартира возле станции Сакура-Синмати.

В гостиной стоял старый проигрыватель.

Она ставила пластинки, которые почти никогда не слушала до конца.

Он готовил пасту.

Она резала овощи.

Иногда они занимались любовью.

Иногда нет.

Для него это было неожиданным открытием.

Он обнаружил, что можно быть счастливым, просто сидя рядом с женщиной, которая заснула на диване, положив голову тебе на плечо.

И не двигаться сорок минут, потому что боишься её разбудить.

Даже если у тебя затекла рука.

Особенно если затекла рука.

Однажды ночью он проснулся.

Мидори сидела на кухне.

Свет не горел.

Она смотрела в окно.

— Почему ты не спишь? — спросил он.

— Не знаю.

Он сел рядом.

На улице было тихо.

— Ты думаешь о муже?

Она покачала головой.

— Нет.

— Тогда о чём?

Она долго не отвечала.

— О том, что всё снова может закончиться.

Он ничего не сказал.

— Когда тебе двадцать, — продолжала она, — кажется, что любовь — это начало чего-то. Ты знакомишься с человеком и думаешь: вот теперь всё будет иначе.

Она повернулась к нему.

— А когда тебе за сорок, ты понимаешь, что всё может закончиться в любой момент.

Он взял её руку.

Она была холодной.

— Всё всегда может закончиться.

— Я знаю.

— Тогда в чём разница?

Она улыбнулась.

— В том, что раньше я этого не знала.

;

Весной ему предложили работу в Осаке.

Большой проект.

Несколько лет.

Зарплата была хорошей.

Он рассказал Мидори вечером.

Они сидели на кухне.

Она чистила яблоко, снимая кожуру одной длинной полоской.

— Ты хочешь поехать?

— Не знаю.

— А почему ты спрашиваешь меня?

Он посмотрел на неё.

— Потому что ты важна для меня.

Она продолжала чистить яблоко.

— Это не ответ.

— Я знаю.

— Ты хочешь, чтобы я сказала: не уезжай?

Он молчал.

Мидори положила нож.

— Если я скажу это, ты останешься?

Он снова не ответил.

Она некоторое время смотрела на него.

— Вот видишь.

— Я мог бы отказаться.

— Мог бы.

— Ты не хочешь, чтобы я остался?

Она закрыла глаза.

— Хочу.

Он почувствовал облегчение.

Но она продолжила:

— И именно поэтому не хочу просить тебя об этом.

— Почему?

Она налила себе воды.

— Я уже однажды пыталась удержать человека. Это ничего не изменило. Людей нельзя удержать.

— Я не твой муж.

— Нет.

— Тогда почему ты говоришь так, будто я уже ушёл?

Она посмотрела на него.

— Потому что ты ещё не решил, хочешь ли остаться.

;

Через две недели он уехал в Осаку.

Не навсегда.

Он говорил себе именно это.

Сначала нужно устроиться на новом месте. Потом они что-нибудь придумают.

Синкансэн идёт быстро.

В современном мире расстояния не имеют значения.

Так он говорил себе.

Это была одна из тех фраз, которые люди произносят, когда хотят не думать о том, что расстояния всегда имеют значение.

Первые недели они созванивались каждый день.

Однажды вечером Мидори спросила по телефону:

— Ты приедешь в субботу?

— Постараюсь. Если в пятницу закончим вовремя, успею на последний синкансэн.

— А если нет?

— Приеду утром.

— Я соскучился.

— Я тоже.

Они проговорили ещё минут двадцать.

О будущем не заговорили.

Постепенно звонки стали реже.

Потом они чаще писали сообщения.

Иногда он приезжал в Токио.

Иногда она приезжала к нему.

Они встречались в гостиницах.

Ужинали.

Гуляли.

Занимались любовью.

Расставались на станции.

И каждый раз он чувствовал, что между ними появляется что-то новое.

Не трещина.

Скорее тонкая прозрачная перегородка.

Её нельзя было увидеть.

Но постепенно они оба начали говорить друг с другом через неё.

;

В последний раз он увидел Мидори в июне.

Они встретились в том самом книжном магазине в Дзимботё.

Она всё ещё работала там.

За окном шёл дождь.

Почти такой же, как в день их знакомства.

— Ты надолго в Токио? — спросила она.

— До понедельника.

Она кивнула.

Они сидели друг напротив друга.

На этот раз он не купил кофе.

— Как Осака?

— Нормально.

— Тебе нравится работа?

— Да.

— Ты останешься?

Он посмотрел на неё.

— Не знаю.

Она улыбнулась.

— Ты часто говоришь «не знаю».

— Потому что это правда.

— Нет, — сказала Мидори. — Иногда «не знаю» означает, что человек знает, но боится сказать.

Он хотел возразить.

Но не смог.

Она закрыла книгу.

— Я увольняюсь.

— Почему?

— Хочу переехать.

— Куда?

— На Хоккайдо.

Он подумал, что ослышался.

— На Хоккайдо?

— Да.

— Зачем?

— Не знаю.

Он посмотрел на неё.

Она рассмеялась.

— Видишь? Иногда это действительно правда.

— Ты нашла работу?

— Да.

— Когда уезжаешь?

— В августе.

Он хотел спросить, почему она не сказала ему раньше.

Но вспомнил, как давно сам не спрашивал её о будущем.

Вместо этого говорил о поездах, проектах, погоде и ресторанах.

Обо всём, кроме того, что действительно имело значение.

Он протянул руку через стол.

Она взяла её.

— Мидори.

— Что?

— Поехали со мной в Осаку.

Она покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты не просил меня об этом, когда уезжал.

— Я прошу сейчас.

— Сейчас ты просишь не потому, что решил быть со мной.

Она говорила спокойно.

— А потому, что боишься меня потерять.

Он почувствовал, как внутри него что-то медленно опускается.

Она была права.

Это было хуже всего.

— Значит, всё кончено?

Мидори посмотрела в окно.

— Разве обязательно всё должно быть либо началом, либо концом?

— Я не понимаю.

— Я тоже.

Она встала.

— Но я знаю, что было.

Он тоже поднялся.

— Что?

Она надела пальто.

— Ты появился в тот момент, когда я уже перестала ждать, что кто-нибудь появится.

Он ничего не сказал.

— И я была счастлива.

Он почувствовал, что должен произнести что-то важное.

Что-то такое, что остановит её.

Но слова не приходили.

Она взяла свой красный зонт.

— Прощай, — сказала она.

— Прощай.

Она спустилась по лестнице.

Он остался среди книг.

Через окно он увидел, как Мидори вышла на улицу и раскрыла зонт.

Красный.

Тот же самый, с которым он увидел её в первый раз.

Через несколько минут в магазине погасла часть света.

Он понял, что пора уходить.

На улице дождь стал сильнее.

;

Прошло четыре года.

Он вернулся в Токио.

Проект в Осаке закончился.

Ему предлагали новую работу.

Он отказался.

Почему — не мог объяснить.

Он снял небольшую квартиру в Коэндзи.

Купил новую стиральную машину.

Начал снова ходить пешком.

Иногда проходил мимо книжного магазина в Дзимботё.

Однажды он поднялся наверх.

Магазин всё ещё существовал.

Но Мидори там не было.

За столом сидела молодая девушка.

Он спросил о ней.

Девушка задумалась.

— Мидори-сан? Она давно уехала.

— На Хоккайдо?

— Кажется.

Он поблагодарил и вышел.

В тот вечер он долго гулял под дождём.

Без зонта.

Потом сел в маленьком баре возле станции.

Заказал виски.

На стене висел старый телевизор без звука.

На экране показывали прогноз погоды.

Над Хоккайдо шёл снег.

Он смотрел на карту.

Потом достал телефон.

Номер Мидори всё ещё был сохранён.

За четыре года он ни разу не удалил его.

Он мог написать:

Как ты?

Или:

Я снова в Токио.

Или даже:

Я должен был тогда попросить тебя остаться.

Но он не написал ничего.

Вместо этого положил телефон на стол.

Бармен принёс стакан воды.

Он вдруг вспомнил одну вещь.

В тот первый вечер Мидори сказала ему:

«В Токио всё далеко, если не хочешь возвращаться домой».

Тогда он не понял.

Теперь понял.

Дом — это не место, куда можно приехать последним поездом.

Иногда это человек.

И самое странное заключается в том, что ты можешь встретить его совершенно случайно, прожить рядом с ним несколько месяцев и потерять.

А потом ещё много лет продолжать возвращаться туда, где его больше нет.

За окном шёл дождь.

Он допил виски.

Заплатил.

Вышел на улицу.

Поезда продолжали ходить.

Люди раскрывали зонты.

Светились окна.

Токио жил своей обычной жизнью — огромной, равнодушной и бесконечно населённой.

Он шёл к станции, не пытаясь спрятаться от дождя.

Где-то далеко, за сотнями километров, возможно, падал снег.

И ему вдруг показалось, что это совершенно нормально.

Что два человека могут одновременно смотреть в разные окна, находиться в разных временах года и всё-таки иногда вспоминать один и тот же вечер.

Не потому, что надеются встретиться снова.

А потому, что однажды были счастливы.

И этого, возможно, достаточно.