Даже к бабке не ходи

В маленьком городке, где все друг друга знали, слухи разлетались быстрее ветра. В тот день главная новость была одна: в старой пекарне на углу улицы Ленина наконец-то сменился хозяин.

— Ну всё, — сказала тётя Зина, вытирая руки о фартук и кивая в сторону вывески, где ещё виднелись следы старой краски. — Даже к бабке не ходи: теперь тут будут продавать не эти плоские лепёшки, а нормальный хлеб. Чувствую, будет вкусно.

Рядом, у прилавка с пряниками, хмыкнул дядя Коля, местный таксист и главный городской скептик:

— Чувствуешь ты… А я вот думаю, может, это просто новый фасад, а внутри всё по-старому. Мало ли кто там теперь начальник.

Тётя Зина прищурилась, будто видела что-то, чего не видел дядя Коля:

— Да ну тебя. Я эту пекарню с детства знаю. У прежнего хозяина руки не из того места росли. А этот, новенький, сразу видно — серьёзный. Вон как уверенно дверь открывает, будто знает, что делает. Даже к бабке не ходи — будет толк.

Дядя Коля фыркнул, но спорить не стал. Он вообще не любил спорить с тётей Зиной: она всегда всё знала раньше всех.

А новенький тем временем вышел на крыльцо, оглядел улицу, будто примеряясь к городу, и улыбнулся. В руках у него была большая деревянная лопата для выпечки — старая, но ухоженная.

— Здравствуйте, — сказал он, чуть наклонив голову. — Сегодня попробуем испечь ржаной. Если получится, завтра будет уже на витрине.

Тётя Зина тут же расплылась в улыбке:

— Вот! Слышишь, Коля? Ржаной! Это тебе не лепёшки. Даже к бабке не ходи, говорю: этот парень своё дело знает.

Дядя Коля только покачал головой, но в глазах мелькнуло любопытство.

— Ладно, ладно, — буркнул он. — Пусть печёт. Посмотрим.

Но тётя Зина уже не слушала. Она стояла, подперев бок рукой, и смотрела на пекарню так, будто уже чувствовала запах свежего хлеба. И в этом запахе ей чудилось что-то хорошее — то, чего в городе не было давно.