Я сражался с Джеронимо, гл. 8

ТРАГЕДИЯ В МЕКСИКЕ.

Незадолго до наступления темноты мы услышали, как лидеры призывают всех готовиться к очередному ночному маршу. Поскольку мы были уверены, что находимся вне опасности, было много веселых разговоров, пока мы навьючивали наших лошадей и мулов и готовились продолжить   наше путешествие.
Этот ночной переход, в отличие от нашего предыдущего поспешного и утомительного путешествия, был приятным, особенно для молодежи.  Ночной воздух был сухим и прохладным,  а  небо усыпано звездами. Итак, мы ехали по равнинам, разговаривая, смеясь и напевая вполголоса песни о любви — песни, которые наш народ давно знает и любит. Время от времени кто-нибудь вызывал друга на состязания, которые, конечно, были всего лишь забавой и длились недолго. То тут, то там можно было услышать, как всадники окликают товарищей в темноте, и ответы эхом отдавались от холмов и скал по обе стороны.
Несколько раз мы натыкались на источники, где останавливались, чтобы освежиться, а затем продолжали путь, пока небо не начало светлеть. Наконец, под тополиной рощей мы вышли к прекрасному источнику и ручью, где разбили лагерь и намеревались пробыть несколько дней.
На холмы со всех сторон были выставлены часовые, чтобы  отслеживать врагов. На этих людях лежала большая ответственность за безопасность всей группы. Они должны были постоянно бодрствовать и быть начеку, чтобы ничто не ускользало от их внимания. Позже я неоднократно вызывался добровольцем на  подобное дежурство,  поэтому  знаю, какими   неутомимыми  и бдительными должны быть часовые. Несмотря на свою высокую важность, некоторые из них иногда плохо выполняли свои обязанности, и, когда их обнаруживали в небрежном положении или не начеку, они подвергались суровой критике со стороны других. Любая критика всегда вызывала неприятные ощущения.
Ревность между различными вождями и  группами была еще одной причиной отсутствия безопасности в лагерях индейцев, когда  группы выходили на тропу войны или бежали из резервации. Иногда один из младших вождей пытался взять под свой контроль всю  группу, несмотря на противодействие других вождей, каждый из которых хотел   быть вождем.  Никогда  среди апачей  не было гармонии. Часто в таких спорах в роли миротворца выступал вождь или влиятельный человек, вероятно, тот, у кого было больше здравого смысла, чем у горячих голов. Общим предметом обсуждения среди индейцев тех дней был тот факт, что апачи так и не смогли сформировать сильную конфедерацию из-за безразличия и эгоизма со стороны различных вождей.
Но в этот раз подобных неприятностей не возникло. Наши руководители и пожилые люди испытали такое облегчение от того, что им удалось избежать серьезных потерь от скаутов и кавалерии, что в ту ночь они полностью расслабились и стали небрежно относиться к мерам предосторожности. Хотя мы и не знали об этом, американские войска все еще шли по нашему следу, задержавшись на пару дней к северу от  пика Стейна. У них были проблемы с выходом из каньона и поиском наших следов на покрытых камнями склонах горы. Через день или два их индейские  скауты  напали на наш след. Кроме того, за нами следовал еще один отряд, о котором мы не подозревали.
Мы разбили лагерь примерно в двадцати пяти милях к северо-западу от  Ханоса, возле небольшого круглого скалистого холма, который стоял  отдельно  к западу от нескольких холмов. К западу от нашего лагеря было болотистое место, которое мексиканцы называют   сиенега (сьенега), где рос рогоз и где мы могли поить наших животных. На запад и юг, насколько хватало глаз, простиралась сухая, безлесная равнина.
В течение двух дней и двух ночей мы предавались веселью и танцам. Наши лидеры приняли обычные меры предосторожности, выбрав и объявив места встречи южнее, в горах к западу от Касас-Грандес, где мы должны были собраться в случае, если на нас нападут и нам придется рассеяться. Также был выбран запасной пункт сбора на случай, если первый окажется небезопасным или до него нельзя будет добраться.

 ВТОРОЕ НАПАДЕНИЕ АМЕРИКАНСКИХ ВОЙСК
Два дня нашего отдыха дали кавалерии возможность догнать нас.*
•Это был капитан Таппер с  ротами  6-го кавалерийского полка, который на день опередил Форсайта. Таппера также сопровождали индейские  скауты. Форсайт, соч., стр. 79-121.
На третье утро я отправился на поиски нашего мула, которого отпустили пастись вместе с другими животными примерно в миле от лагеря. Внезапно я услышал ружейный  выстрел у подножия холмов к востоку от лагеря. Я широко раскрыл глаза от внезапно охватившего меня волнения, потому что прямо на виду, к югу от табуна, в мою сторону галопом мчался кавалерийский отряд. Я думаю, они не заметили меня среди животных, иначе они бы легко меня поймали.
Я побежал так быстро, как только позволяли ноги,  прямиком в лагерь.  Добравшись до подножия холма, я оглянулся и увидел, что солдаты уводят наших лошадей. Все наши люди укрылись на пересеченной местности у холма, и в некоторых случаях некоторые  каким-то образом протиснулись в одну и ту же расщелину в скалах. Наши воины были на холме и отстреливались от войск, в то время как остальные располагались между двумя линиями огня. Солдаты находились примерно в полумиле от нас,  поэтому наши люди  пока экономили патроны, пытаясь поразить их с такого расстояния.  Спорадическая  перестрелка продолжалась все утро, и у солдат, по-видимому, не было особого желания переходить в настоящую атаку.
Около полудня мы услышали, как наши  лидеры приказывают  мужчинам готовиться к атиаке на солдат, которые теперь находились  на равнине к юго-западу от холма, недалеко от болота. Воины сняли рубашки, готовые к бою. Затем, подчиняясь приказам, которые выкрикивали  вожди, апачи начали спускаться по скалам к солдатам. Через несколько мгновений стрельба возобновилась. После того, как это продолжалось некоторое время, наши люди начали отступать вверх по склону. Солдаты продолжали стрелять по скалам, несмотря на то, что поблизости не было видно ни одного индейца. Поэтому, насколько я мог видеть, никто не пострадал, за исключением того, что старик Локо был слегка ранен в ногу, когда прислонялся к скале прямо рядом со мной.
Прошло несколько часов, когда время от времени с обеих сторон раздавались выстрелы. Около полудня старая  апачская женщина взобралась на самую высокую точку холма, где стояла на виду у всех и звала своего сына Токланни*, который был индейским  скаутом. Она ошибочно решила, что он  находится в рядах этих солдат.   Тщетно она взывала к нему, рассказывая, что враги из Мексики прогнали нас против нашей воли. Но ее сына там не было, а  ее, в конце концов, застрелили.
• Позже известный как Роджерс Токланни. Он был членом делегации апачей в Вашингтоне в 1911 году. Смотреть главу 21.

Вскоре после полудня четверо молодых воинов проскользнули на юго-восток и обошли индейских скаутов сзади. Они напали на  них  с тыла, вытеснив их на равнину, где те присоединились к  солдатам. Четверо воинов спрятались за камнями и продолжали стрелять. Этот отвлекающий маневр дал шанс спастись тем из нас, кто находился между линиями фронта.  В то время как солдаты и  скауты   вели бой с этими четверыми, зашедшими с тыла, мы, наблюдавшие за происходящим со скал на холме, бежали к предгорьям на востоке, оставив позади все свои мечты. Это было худшее, что случилось с нами с тех пор, как мы покинули агентство в Сан-Карлосе.  Несмотря на то, что   мы не смогли взять с собой много вещей, когда были вынуждены покинуть  агентство, перед этим бегством у нас было несколько одеял и  немного посуды.  Теперь же у нас не  оставалось ничего, кроме голых рук и одежды на спине.
Пока мы бежали к холмам, несколько женщин и детей были ранены. Это усугубляло наши трудности, поскольку у нас не было возможности доставить их в безопасное место, и не было никаких  медикаментов  для  оказания помощи раненым.
Мы были в безопасности в горах, солдаты не преследовали нас по этой  труднопроходимой местности. В сумерках мы собрались, чтобы продолжить  наше бегство  на юг. Прежде чем отправиться в путь, мы хорошенько напились воды из родника и раздали то немногое, что нам удалось захватить с собой, когда мы бежали с холма. Теперь мы снова шли пешком, так как солдаты захватили всех наших лошадей и мулов.  Несомненно, они радовались этому и смеялись над  нами.       
Подсчитав наши потери, мы обнаружили, что три женщины были убиты и четыре ранены,  но среди воинов не было  ни одного раненого. Одну раненую женщину, получившую ранение в лодыжку, некоторое время несли на носилках, сделанных из тростника, а затем на захваченной лошади. Животное  сбросило ее, и она попросила родственников оставить ее там. В конце концов, им пришлось бросить ее. Как я понимаю, позже ее подобрали военные, которые оказали ей медицинскую помощь*

• По словам Форсайта, эта  раненая женщина сообщила им, что индейцы потеряли в этой схватке 6 человек.

Эта часть Сьерра-Мадре  называется Сьерра-Уачинера.
Ближе к ночи, как раз когда мы отправлялись в путь, пришли несколько воинов с несколькими лошадьми, которых им удалось отбить. Мы очень гордились этими храбрыми молодыми людьми, которые были одними из лучших бойцов в племени апачей.
За ночь мы пересекли широкую долину и продолжили путь к северному краю горного хребта Сьерра-Мадре. Когда мы были еще далеко от предгорий, нам пришлось остановиться на отдых, потому что многие из нашей группы были совершенно измотаны. Мы отдохнули и поспали около часа, а затем ранним утром продолжили марш. Теперь мы двигались очень медленно из-за того, что в основном шли пешком, и почти выбились из сил. Те, кто был верхом, не остановились, а направились прямо к подножию гор. Ранним утром они увидели несколько мексиканских солдат, но побоялись вернуться и сообщить нам об этом. Среди тех, кто принял участие в этом позорном отказе от своей миссии в качестве  авангарда, отвечающего за  безопасность основной группы,  были младшие  вожди Чатто и Найче, а также один из воинов  Наны,  человек по имени  Каатенни. Позже я расскажу о нем подробнее.
 Остальные члены основной группы не подозревали, что мы  находимся  между двумя две  враждебными силами: американские войска, которые следовали за нами, и мексиканские войска, которые  находились впереди и  готовились устроить нам засаду.
  МЕКСИКАНСКАЯ ЗАСАДА И РЕЗНЯ
Мы выступили в поход при дневном свете, так как теперь находились в нескольких милях от нашего следующего места сбора в предгорьях, где мы планировали остаться на весь день. Несколько воинов шли впереди, указывая путь, но большинство из них двигались примерно в двух милях позади нас. Наш маршрут пролегал на юг, параллельно Рио-де-Ханос,  которая представляла собой высохшее русло небольшого ручья. Справа от нас были невысокие холмы, а впереди – горы Сьерра-Уачинера. Когда мы были в полутора милях от подножия гор, вероятно, к западу от Рамоса, воины, составлявшие наш  авангард, остановились, чтобы отдохнуть  и покурить.
  Мы прошли мимо них и продолжили свой путь, выстроившись в длинную неровную колонну.
Когда мы прошли несколько сотен ярдов, на нас внезапно напали мексиканские солдаты, которые вышли на нас из оврага, где они прятались. Первое, что я увидел, были мексиканцы, стрелявшие в  наших женщин,  находились примерно в четверти мили от того места, где  были моя мать, сестра и я. Почти сразу же мексиканцы оказались прямо среди  стреляя в женщин и детей направо и налево. То тут, то там несколько индейских воинов пытались защитить нас, в то время как остальная часть  колонны разбегалась во все стороны. Это было ужасное, жалкое зрелище, которое я никогда не забуду. Люди падали, истекали кровью и умирали со всех сторон от нас. Целые семьи были убиты на месте, они были совершенно не в состоянии защитить себя. Это были люди, которые никогда раньше не выходили за пределы  резервации, никогда не доставляли никаких хлопот и принадлежали к самому миролюбивому племени апачей — группе  Уорм-Спрингс.
Тем, кто смог пробежать быстрее и дальше всех, удалось сбежать  из-под обстрела. Таких было немного, но мы с мамой и сестрой были среди них, поскольку мы    являлись превосходными бегунами.  Упорные тренировки, которые проводила моя мама, снова принесли свои плоды. У меня не было никакого оружия, поскольку я еще не стал воином. Мы быстро направились в горы.  Когда мы бежали, то   услышали, как Джеронимо позади нас призывает мужчин собраться вокруг него и встать на защиту женщин и детей. Позже мы узнали, что тридцать два воина откликнулись на призыв Джеронимо, вокруг которого в поисках защиты собралось несколько женщин и детей.
Мы с матерью продолжали бежать. Пока мы бежали среди сбитых с толку толп женщин и детей, я потерял маму из виду, но у меня не было возможности найти ее, так как за нами гнались по пятам. Впереди меня в гору бежал еще один молодой апач. Вскоре я обогнал его, потому  что он не мог бежать так же быстро, как я. Когда мы  оказались на открытом  месте,  мексиканцы  осыпали нас пулями, но ни в кого из   не попали, и через несколько мгновений мы уже были за небольшим холмом и, по крайней мере, на какое-то время, в безопасности.
Здесь мы обнаружили около пятнадцати воинов апачей, которые сидели под деревом и курили. Это были те самые люди, которые выехали вперед в то утро и скрылись,  так и не предупредив  нас об опасности, которую они видели. Таким образом, они были отчасти виноваты в том, что индейцы Уорм-Спрингс были убиты. Теперь же,  здесь, они сидели хорошо вооруженные и с большим количеством боеприпасов! но ничего не предпринимали. Мне было ужасно стыдно за них. Они не сделали ни единого выстрела, в то время как в полумиле от них, за холмом, убивали их соплеменников, женщин и детей
Примерно в это время подбежал один мужчина. Он сражался, защищая женщин и  детей. У  него кончились патроны,  но  люди, оказавшиеся рядом с ним, были спасены. Он указал на юго-запад и сказал: “Твоя мать ушла в горы”.
Посмотрев в том направлении, куда он указывал, я увидел женщину, бегущую почти в миле от нас. Казалось, она была вне опасности, но я не видел свою сестру с тех пор, как мы начали пересекать долину. Позже я узнал, что ее вместе с другой девушкой подобрал  апачский всадник, который был ранен в ногу. Я поспешил туда, где видел бегущую женщину. Вскоре я обнаружил маму, сидевшую на корточках у небольшого костра и жарившую молодое  растение. Этот мескаль, который встречается почти повсюду в пустыне, служил для апачей запасным кормом. Так что теперь  у нас с мамой было что поесть, и это придало нам сил продолжить  бегство, если бы в этом возникла необходимость.
Пока мама готовила мескаль, я поднялся на вершину ближайшего холма и громко  крикнул. Кто-то откликнулся из  густых сосновых зарослей. Это была старая  апачская женщина из племени Белой горы. Я  привел ее туда, где была мама, а затем вернулся на холм, чтобы снова крикнуть. В конце концов, другие беженцы услышали меня, и мы постепенно собрали вокруг себя довольно много выживших. Затем мы двинулись к месту  сбора, по пути отыскивая следы тех, кто  выжил в резне. Вскоре в каньоне мы услышали, как еще больше индейцев перекликаются друг с другом. Поднявшись на крутую гору, мы обнаружили часть группы в лагере. На такой высоте ночной воздух был очень холодным,  одеял у нас больше не было, и разводить костры было небезопасно. Тем не менее, собрав траву и укрывшись ею, мы смогли спать с достаточным комфортом.
 Между тем, что же происходило на месте схватки с мексиканцами? Мы узнали все подробности, когда наши люди вернулись к нам. Как я уже говорил, тридцать два воина сплотились вокруг Джеронимо и  Чиуауа. Они оборонялись от мексиканцев, в то время как несколько женщин вместе с ними копали большую яму в русле высохшего ручья.  В конце концов, они расположились в этой стрелковой яме, в центре которой было немного воды, смешанной с кровью раненых,  и это немного утоляло их жажду.   Женщины также выкопали  стрелковые ячейки для других воинов на берегу малого арройо, вокруг центрального опорного пункта. Это была хорошая позиция для обороны, с которой мужчины начали отстреливать мексиканских солдат, как только  те  появлялись. Мексиканцы быстро поняли, что апачи – меткие стрелки.
В самой гуще боя одна пожилая женщина вызвалась сходить за мешком с 500 патронами,  которые один из наших людей уронил во время бегства.  Она  принесла сумку с боеприпасами как раз в тот момент, когда у мужчин заканчивались  патроны. Не все герои – воины!
Мексиканцы предприняли несколько решительных атак на  индейские позиции, выкрикивая на ходу: “Джеронимо, это твой последний день!” Один из наших людей, который понимал по-испански, перевел это для Джеронимо и  Чиуауа, которые  руководили воинами: “А теперь приготовьтесь! Спокойно, ребята! Вот они идут. Подпустите их поближе, а затем  стреляйте!”
Ожесточенный бой продолжался все утро.
В полдень солдаты исчезли. Некоторое время было тихо, но Джеронимо заподозрил подвох. Вскоре молодая индианка, сидевшая неподалеку на мескитовом дереве, крикнула нашим людям, что  солдат нигде не видно.   Джеронимо не узнал ее по голосу. Он и другие мужчины обсудили это развитие событий и решили, что, возможно, мексиканцы отправили ее на дерево, чтобы одурачить нас. Один из наших воинов сказал, что у него  промелькнула хорошая мысль – пристрелить ее. Но он этого не сделал, и мы так и не узнали, кто именно пытался заставить наших людей покинуть их  оборонительные позиции.
Вскоре после этого стало ясно, что мексиканские солдаты действительно прибегли к хитрости, поскольку теперь они вернулись, атакуя наших людей с еще большей яростью, чем когда-либо. Но апачи все еще были слишком хорошими стрелками для них, и у них было много боеприпасов. После полудня мексиканцы предприняли все возможные попытки вытеснить индейцев. С наступлением темноты они подожгли траву, надеясь выжечь индейцев. Последние теперь были в тяжелом положении. Они были окружены степным пожаром, кольцо которого неумолимо сжималось. Воины попросили разрешения у нескольких женщин, которые были там, позволить им задушить маленьких детей, чтобы те не выдали плачем их перемещение. Затем они все  прорвались через пламя, и ушли незамеченными.
Всю ночь в нашем лагере на холодном склоне горы мы слышали, как люди оплакивают  своих родственников, которые были убиты или взяты в плен.  Мы ничем не могли помочь нашим раненым,  не было еды, не  откуда было ждать подкрепления.  Когда наступило утро, мы посмотрели вниз, в долину, где мы увидели, как войска  США и мексиканцы сошлись вместе. Мы ожидали, что произойдет сражение, но ничего подобного не произошло. Позже я узнал, что мексиканский  офицер сообщил американскому офицеру, что накануне произошло сражение. Он показал американскому командующему тела убитых индейцев и сказал ему,   что теперь американцам следует вернуться на север через границу.
В этой трагедии мы потеряли почти половину наших семей.*
Мексиканским  офицером был полковник Лоренцо Гарсия,   который командовал 250 солдатами из 6-го мексиканского пехотного полка. 27 апреля они увидели следы колонны индейцев на западном краю равнины  Ханос, пошли по следу, затем обогнули ее и устроили засаду в каньоне. В ходе боя Гарсия потерял 37 человек, в том числе 21 убитым. Индейцы потеряли 78 человек убитыми, в основном женщин и детей, а также 20 или 30 пленными. См.   А. Форсайт.  Бурк утверждал,  что 85 человек были убиты и 30 взяты в плен. Только десять из них были мужчинами.   

 БЕГСТВО ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Наши лидеры отдали приказ двигаться на восток. На полпути вниз по склону горы мы   неожиданно наткнулись на Джеронимо и его воинов! Мы узнали о стойкости, которую они проявили, и о том, как упорно они сражались, чтобы защитить свои семьи. Наша скорбь по поводу наших больших потерь была частично компенсирована нашей гордостью и счастьем от того, что мы услышали историю о тех, кто так самоотверженно сражался за нас. Во время этого рассказа те воины, которые малодушно оставались  в  горах во время резни,  молча стояли, не имея слов в свое оправдание.
После недолгого оживленного разговора, Джеронимо отдал приказ возобновить марш. Из-за большого количества раненых, которым нужно было оказать помощь или нести их, нам приходилось продвигаться медленно, с трудом преодолевая чередующиеся гряды холмов. Джеронимо послал нескольких человек на отдаленные ранчо угнать немного скота, приказав им встретиться с нами на следующем  месте сбора, которое должно было состояться   возле источника неподалеку отсюда. Фуражирам удалось загнать несколько голов крупного рогатого скота,  и мы хорошо поели впервые с тех пор, как ужинали  на небольшом холме  накануне нападения войск.
Мы отдохнули два дня, а затем двинулись на юг вдоль предгорий. Трое раненых индейцев, которые не могли передвигаться самостоятельно, решили остаться  здесь, в месте, где лежали обглоданные туши быков, которыми мы накануне лакомились.  Как бы в доказательство того, какими выносливыми были индейцы в те дни и как хорошо они восстанавливались после травм без медицинской помощи, эти индейцы присоединились к нам месяц спустя, здоровые и сильные. Одним из них был человек по имени Кей-и-та,  который вместе со своим другом Мартином  был проводником   генерала Джорджа Крука в 1886 году. Другим был Цо-ай (по прозвищу Пичес, или Персик), который также  был проводником у генерала Крука. Третьей была женщина, чье имя я забыл. На следующий вечер после того, как мы ушли и оставили этих троих, Джеронимо послал кого-то им на помощь, но этот человек вернулся и сказал, что в опустевшем лагере нет никого, кроме врага. Это сообщение, которое, как позже выяснилось, было полностью ложным и явилось результатом лени или страха, заставило нас снова возобновить поход в сильном волнении, хотя в этом не было необходимости. Джеронимо отдал приказ воинам держаться вместе на случай, если на нас нападут во время бегства. Из-за наших раненых мы двигались медленно в течение следующих нескольких дней.

 ЛАГЕРЬ ДИКИХ ИНДЕЙЦЕВ
После еще одного дневного перехода и еще одного  привала мы прибыли в главный лагерь  нетдахе  Ху. Это были индейцы-разбойники, из которых происходил отряд,  насильно уведший нас из резервации Сан-Карлос. Они жили в глубине почти недоступной Сьерра-Мадрес, откуда совершали набеги на мексиканские поселения или даже на южную часть Аризоны и Нью-Мексико. Как я уже говорил, когда они не могли найти никого, с кем можно было бы  воевать, они  дрались между собой. С ними было трудно поддерживать дружеские отношения.
Хотя большинство лиц, которые мы видели в этом лагере, были незнакомыми, мы встретили нескольких старых друзей и родственников из разных племен апачей, - людей, которые покинули свою ненавистную резервацию в Сан-Карлосе или последовали за своими сородичами во время  восстаний примерно в 1877 или 1878 годах. Было несколько счастливых встреч. Эти люди пытались загладить нашу недавнюю печаль. Они дали нам еду и одеяла и, весело разговаривая с нами, пытались отвлечь нас от мыслей о наших потерях.
В этом лагере собралось несколько сотен человек, семьдесят пять из которых были воинами  в расцвете сил. Это было самое большое количество апачей, собравшихся вместе за многие годы. Многих молодых парней и стариков также можно было бы использовать в качестве бойцов, если бы у них было оружие и боеприпасы, но у них их не было. Воины постарше использовали однозарядные Спрингфилды образца Гражданской войны, в то время как те, что помоложе, были вооружены винтовками – Винчестеры и Марлины.   Кроме того, у многих мужчин были пистолеты и другое различное огнестрельное оружие, захваченное во время  набегов на поселения или нападений на путешественников на пустынных дорогах Аризоны и Нью-Мексико.
Наш лагерь находился высоко в горах, примерно в тридцати милях к юго-западу от Касас-Грандес. Эти индейцы никогда долго не задерживались на одном месте, поэтому через несколько дней лагерь перенесли на восток, к реке Сан-Мигель. Здесь я впервые в жизни стал свидетелем того, как несколько вернувшихся налетчиков нетдахе исполняют то, что они называли  Победным Танцем, который индейцы старых времен обычно исполняли после успешного набега. Мужчины, участвовавшие в набеге, собрались в центре, а женщины окружили их. Затем они во всеуслышание запели что-то вроде гимна торжества и радости. После этого все танцевали от души.
В течение следующих нескольких дней в лагере царила тишина. Весь день было нечем заняться, кроме  игр. И мужчины, и женщины были увлечены азартными играми.
Через несколько дней пришло время снова двинуться в путь, еще дальше на восток, к месту, где было много хорошей родниковой воды. Тогда наш лагерь был разбит между горной грядой на востоке и другой на западе, а между ними простиралась широкая открытая прерия. Мы продолжали наслаждаться миром, и до сих пор нам не приходилось опасаться врагов.
В нашей группе были чирикауа, Уорм-Спрингс, мескалеро, Сан-Карлос,  Белая гора  и другие апачи, а также несколько навахо и даже несколько мексиканских и белых мальчиков, которые выросли и возмужали среди индейцев. Некоторые из них женились на индианках и обзавелись семьями. В основном они были полностью  ассимилированы  и стали хорошими, храбрыми воинами.
У нас было два главных лидера – Джеронимо и  Ху.

  ВЕРОЛОМСТВО В КАСАС-ГРАНДЕС
На большом совете вожди решили заключить мир с мексиканцами в Касас-Грандес. Я думаю, что Джеронимо был в значительной степени виноват в этом, поскольку его мотивом было желание достать виски,* - это великое проклятие  индейцев

*То есть мескаль или агуардиенте – крепкий алкогольный напиток..

  Соответственно, около трети всего отряда отправились с ним в Касас-Грандес, остановившись лагерем примерно в трех милях к востоку от города. Они послали в город женщину, которая говорила по-испански, с просьбой к городским властям встретиться с апачами в условленном месте между лагерем и городом с целью заключения мира. Алькальд вышел в сопровождении нескольких солдат и провел мирный совет с Джеронимо и  Ху.
Улыбчивые мексиканцы сказали апачам, что все прошлые неприятности забыты, что у них нет обид, и что отныне они будут в дружеских отношениях. Они заверили наших лидеров, что  все индейцы могут без малейшей опаски приезжать в город торговать и заводить знакомства. Город был для них открыт. Поэтому большинство наших индейцев отправились в Касас Грандес, где мужчины немедленно окунулись в выпивку и веселье. В первый день все было хорошо. Мексиканцы были вежливы и гостеприимны. На следующий день все повторилось. Индейцы теперь были совершенно  спокойны,  удовлетворенные мирной и дружелюбной обстановкой.
На второй день мама и еще одна женщина вернулись в лагерь, а я остался в городе, потому что меня попросили помочь пожилой женщине, - которая хотела продать лошадь, - присмотреть за двумя другими ее лошадьми. В ту ночь большинство индейцев спали сразу за стенами деревни у реки, но некоторые из нас расположились на ночлег в нескольких сотнях ярдов южнее. Ночью я слышал, как пьяные индейцы в своем лагере  танцуют и вопят. Это было то, что индейцы и некоторые другие народы считают хорошим времяпрепровождением.
Рано утром следующего дня, когда было еще темно, наши “настоящие друзья”, мексиканцы, прокрались в лагерь, где индейцы лежали в пьяном  оцепенении, и начали убивать их, точно так же, как в Рамосе много лет назад. Немногим удалось спастись.*
Лейтенант. Джон Г. Бурк  утверждал, что было убито десять или двенадцать воинов и захвачено в плен 25-20 женщин. «Апачская кампания в Сьерра-Мадре», стр. 6.   
 Я слышал об одном человеке,  кто был ранен в ногу и не мог далеко убежать, что он  прыгнул в реку и спрятался под  плавнями,   и его не нашли. Джеронимо, конечно, был одним из тех, кому удалось спастись. Как и  Ху.
У нас, тех, кто стоял лагерем дальше, было больше шансов спастись.  Я сильно задержался, потому что пожилая женщина, которой я помогал, не  могла взобраться на лошадь. В конце концов, я поднял ее, и она ускакала. К этому времени уже совсем рассвело. Я был последним, кто покинул лагерь. И снова мне повезло, потому что я был быстрым бегуном, что всегда приятно, когда сталкиваешься  с нашими настоящими, вечными друзьями – мексиканцами.
Когда я бежал к холмам, пули разрывали полы моей рубашки в клочья. За все время моего пребывания  на тропе войны, в этот раз я был ближе всего  к тому, чтобы в меня попали. Но я ни разу даже не был ранен.
Мексиканский солдат тоже бежал к холму, пытаясь, вероятно,  отрезать мне путь.  Тогда я нырнул в высокую траву.   Мне было трудно продираться сквозь заросли, но вскоре я наткнулся на следы фургонов, по которым и направился к реке. Здесь я переправился на западный берег, нашел несколько следов, ведущих в сторону от воды, и пошел по ним вверх по течению, пока, наконец, не догнал еще нескольких убегающих апачей. Я не остался с  ними, а направился прямо на юг, к нашему основному лагерю, чтобы узнать, что случилось с мамой. Примерно в 10 милях от нашего основного лагеря я набрел на место, где кто-то из  апачей  развел костер и поджарил немного говядины.
Я подкрепился мясом и продолжил путь, большую часть  бегом. Добравшись до основного лагеря, я обнаружил, что его перенесли. Очевидно, я добрался туда раньше всех, кто бежал из  Касас-Грандес. Я шел по следам тех, кто перевозил лагерь, пока не нашел наш главный лагерь, который теперь находится на склоне гор. Я был первым, кто вернулся с места катастрофы в Касас-Грандес.
Когда я поднимался по склону горы, люди в лагере  всматривались в мою фигуру. Наконец,  мать и сестра узнали меня и побежали встречать. Они были  очень рады  видеть меня целым и невредимым, потому что, судя по крикам и стрельбе, которые раздавались в Касас-Грандес в то утро, они боялись, что никому не удалось уйти.
В течение нескольких дней, пока мы стояли лагерем в этом месте, один за другим начали прибывать другие выжившие  в  «мире навсегда»  Пожилая женщина, за лошадьми которой я ухаживал, появилась через четыре дня после нападения. Некоторые из тех, кто остался в живых, были ранены. Все были уставшими и голодными. Наконец-то стало ясно, что все, кто еще был жив,  собрались вместе
В результате этого вероломного нападения мексиканцев было убито немало воинов и захвачено в плен большое количество женщин и детей. Одна из жен Джеронимо попала в плен и была увезена в Чиуауа, и больше мы ее никогда не видели. Будучи очевидцем резни в Касас-Грандес, я смог понять, почему апачи считали Мексику страной вероломства. Индейцы в очередной раз пали жертвой собственной слабости – любви к крепким напиткам, которая их погубила.  Кажется, они никогда не извлекали уроков из трагического опыта.