Борька. Глава 4

Сергеич достал еще одну сигарету и молча закурил, что-то обдумывая.
Боря не стал нарушать возникшую тишину, он невольно погрузился в свои воспоминания, встретив их с легкой улыбкой.
Мама...
Мама стала тем человеком, который не только привел в его жизнь мечту - она подарила Борьке уверенность в том, что мечта его осуществима. И воспоминания об этих моментах, как и любые воспоминания о маме, всегда наполняли Борьку душевным теплом и уверенностью - у него все получится. А если вдруг начинали одолевать сомнения, Борька вспоминал маму и ее твердую в нем уверенность, окутывался появлявшейся в нем душевной теплотой, как одеялом, под покровом которого его вера в себя возрастала и крепла.
***
Борька стоял на подоконнике во весь рост, он даже привстал на цыпочки, стараясь лучше разглядеть чудо, плывущее по небу, и словно стараясь оказаться к нему поближе. Чудо степенно плыло по небу, и Борьке казалось, что всё небо ему улыбается. Он был настолько увлечён, что даже не услышал, как вернулась с работы мама, подошла к нему и, нежно погладив по спинке, прошептала:— Привет, сынок, что ты там увидел?— Ну как же, мам, это же дирижабль, такой же, как мне дед Ваня нарисовал, видишь?— И правда, сынок, он очень красивый, — мама обняла Борьку и прислонила голову к его плечу.— Дааа, совсем как настоящий, — восхищённым шёпотом протянул Борька.
Большое, продолговатое облако действительно напоминало дирижабль с Борькиной картинки. Картинку ему нарисовал дед Ваня — один из пациентов с маминой работы. С тех пор карандашный рисунок висел у мальчика над кроватью. Перед сном Борька подолгу рассматривал его, вспоминая рассказ деда Вани, и, бережно, чтобы не затронуть карандашные линии, обводил пальчиком контур дирижабля. И ему казалось, что дирижабль оживает от его прикосновений и плывёт по небу в дальние, неведомые Борьке страны.
Облако тихо уплывало вдаль и, рассеиваясь, всё меньше становилось похожим на дирижабль.Борька с грустью вздохнул:— Жаль, что он не настоящий, правда, мам? Я бы летал на нём далеко-далеко. Он как летающий дом — можно прилететь в любое место и жить там, — он мечтательно улыбнулся. — Везде пожить, где красиво, и дальше полететь. Жаль, что такого нет, — он опустил голову и снова вздохнул.
— А ты построй его, сынок, — произнесла мама. — Построй такой, как ты хочешь. — И в голосе её слышалась такая твёрдая уверенность, что Борька обомлел.— Построить?— Да, сынок, построй его сам и сделай таким, как ты хочешь, и лети туда, куда тебе хочется.
Борька повернулся к маме и увидел прямо перед собой её глаза: в них не было искрящейся смешинки, которая появлялась, когда мама шутила. Не было в них и сомнений. В них были только спокойствие и уверенность. А ещё Борька увидел в них себя — маленького, слегка взъерошенного мальчика. И его маленькая фигурка, отражавшаяся в маминых глазах, уже не казалась такой уж маленькой, окружённая маминой верой — верой в него, в Борьку.
Борька призадумался.— Как же я его построю? — стал он рассуждать деловито. Раз мама так верит в него, значит, он и правда может построить свой дирижабль. Надо только понять, как это сделать. — У меня ведь даже кубиков таких нет.
Несмотря на свой возраст, Борька рос смышлёным и понимал, что для постройки дирижабля квадратные кубики не подходят. Он даже невольно оглянулся, чтобы убедиться: на полу стояла башня, выстроенная из кубиков, рядом лежали кубики для следующей постройки — квадратные, прямоугольные, были даже треугольные. Но ни круглых, ни овальных, ни даже хоть чуть закруглённых среди них не было.— Нет, нету, — подытожил Борька.
— А ты его не из кубиков построй. Построй настоящий, чтобы он летал по небу, и ты летал на нём туда, куда тебе хочется, и чтобы всё было так, как ты хочешь: и дальние страны, и жить там, где тебе нравится, — снова твёрдо и уверенно сказала мама.— Что, прям из железа, совсем настоящий? — шёпотом, с придыханием, произнёс Борька. — И я смогу?— Конечно, сынок, ты всё сможешь, что захочешь по-настоящему. Вырастешь, научишься — и сможешь.— Ты меня научишь, мам?— Нет, сынок, я не умею строить дирижабли. Ты научишься этому сам, как и всему другому, чему ты захочешь научиться. А я помогу тебе вырасти и научиться и буду верить в тебя. А сейчас пойдём-ка ужинать, дружок, и будем отдыхать: завтра в садик.
Мама обняла Борьку и сняла его с подоконника.Этим вечером Борька долго не мог уснуть — он грезил о своём настоящем дирижабле, на котором можно жить, как дома, летать на этом доме в самые дальние страны и жить там, где понравится. Борька видел себя капитаном этого большого воздушного корабля, важно плывущего по небу и подчиняющегося Борькиным приказам.
Потом ему виделось, как он гуляет по джунглям, катается на висящих лианах и срывает бананы с деревьев. Банановое дерево представлялось ему похожим на большую старую раскидистую иву у них во дворе, увешанную жёлтыми гроздьями бананов.Затем он видел себя снова на своём дирижабле, летящим над бескрайним морем, над пиратским кораблём, качающимся на морских волнах, и видел изумлённые лица пиратов. Пираты стреляют из своих огромных пистолетов и пушек, но ни один их выстрел не достаёт до Борькиного дирижабля. И в этом моменте на Борькином дирижабле появлялись палуба и капитанский мостик, на котором он твёрдо стоит, широко расставив ноги, держа в зубах такую же трубку, какая была у деда Вани, с невозмутимым видом и не обращая никакого внимания на пиратские выстрелы. А внутри него всё ликует от радости: теперь, с таким дирижаблем, ему не страшны никакие пираты — ни на небе, ни на земле.
Уснул Борька со счастливой улыбкой на своём мальчишеском лице, покрытом весёлыми крапинками веснушек.