Крысолов из Гамельна

— Знавал я Гамельнского крысолова. То, что он проделал, было не ново, — почти в размер сказал кот Баюн и облизнулся.

Повелитель тридесятого приподнял бровь и заметил:

— Вообще-то это должна была быть моя реплика.

— Отнюдь! — бесстрашно заявил кот. — Общение с персонами, играющими на дудочках и имеющими дело с грызунами, более пристало мне, как известному песнопевцу и сказкосказцу, а также как мелкому, — тут внимательный наблюдатель почувствовал бы скрытую насмешку в ровном, в общем-то, тоне Баюна, — хищнику.

— Да, но он же еще соблазнил детей и увлек их, — Кощей изобразил рукой в воздухе некую фигуру, чей волнующий абрис словно бы вырисовался из на миг сгустившегося и посветлевшего воздуха, и тут же исчез.

Лукоморский сказитель не сдался.

— Увлечь, — сказал он и издал призывный горловой мур-р-р-р, — и мы можем. И даже, мур-р-р-р-р, соблазнить.

Бессмертный старик не стал спорить.

— Ну, и что же крысолов, а то мы отвлеклись на бесполезные уточнения?

— Преинтересная была персона. С большим талантом и пониманием духовой музыки. Но также и с огромной любовью к наживе. И, разумеется, как всякий сребролюбец и вообще творческая личность, обидчив  и мстителен до крайности.

Я, бывало, говорил ему: послушай, Ферфюргаузен (имя у него было подходящее), не доведут тебя до добра твои привычки обирать нуждающиеся в помощи поселения до нитки. Прибьют и гвозди в пятки загонят, по старинному обычаю.

А он лишь усмехался, да прикуривал трубочку.

Думал я, что он плохо кончит, да нет, выкрутился!

— Каким образом?

— А он, вашество, навроде вас, бессмертным заделался. Заключил договор с каким-то бродячим чертом, каковых, как вы знаете, в немецких землях пруд пруди, и договорился о том, что до самого страшного суда не помрет. А он им за то будет поставлять должное количество самым добросовестным образом соблазненных душ в год.

— И что, неужели удачно устроился?

— Да почти, как ты, вашество. Знай себе меняет личины, да процветает. Последние годы искусственным интеллектом занялся. С большими прибылями, как в денежном, так и в душевом выражении. Я вот думаю, вашество, он, пожалуй, побогаче тебя будет.

В глазах Кощея промелькнуло нечто, но даже волшебный кот не смог опознать, что испытал повелитель тридесятого: сомнение? удивление? удовлетворение? презрение? Да что гадать, все равно не догадаешься. Тем более, что сказал он вот что:

— Я уверен, что когда придет пора,  смогу погасить все свои обязательства. А этот твой, гамельнский, может сказать о себе то же самое?

— Пожалуй, что и не может, вашество.

— Ну, и черт с ним!