Палестинские заключённые в Израиле

Палестинские заключённые в Израиле: права, тюремная жизнь, побеги и смертная казнь

Александр Аит

Данные и источники проверены на 6 ноября 2026 года

Я живу в Израиле и знаю тюрьму не только по газетным заголовкам. Поэтому, когда речь заходит о заключённых, мне важно смотреть дальше привычных слов «преступник», «террорист» или «политический заключённый».

За каждой из этих формулировок стоит конкретное дело. Один человек может быть осуждён за убийство мирных жителей, другой ожидать суда, третий находиться под административным арестом без предъявленного обвинения. Смешать их всех в одну категорию легко. Разобраться гораздо труднее, но именно это я и хочу сделать.

Тема вызывает сильные чувства. Израиль пережил жестокие нападения, погибли мирные люди, семьи заложников пережили страшное время. Одновременно существуют вопросы о законности задержаний палестинцев, об условиях содержания и о том, что происходит за закрытыми дверями тюрем.

Я считаю, что общество имеет право защищать себя. Но и государство, которое защищает своих граждан, обязано отвечать за то, как оно обращается с теми, кого держит под стражей.

Сколько палестинцев находится в израильских местах заключения?

Назвать точную цифру на сегодняшний день непросто. Показатели меняются, а разные организации используют разные категории и не всегда получают полную информацию о военных лагерях.

По данным израильской правозащитной организации HaMoked, основанным на данных Службы тюрем Израиля, на 1 октября 2026 года в её системе находились 9 265 человек, относимых к различным категориям заключённых и задержанных по вопросам безопасности. Среди них:
- 1 509 осуждённых;
- 3 236 человек, находившихся под стражей до завершения судебного процесса;
- 3 101 административно задержанный;
- 1 419 человек, отнесённых к категории «незаконных комбатантов».
Это не четыре отдельных числа, которые нужно прибавить к 9 265: они составляют эту общую цифру. При этом статистика не охватывает всех жителей сектора Газа, удерживаемых в военных лагерях. Категория «незаконных комбатантов» может включать и задержанных из Ливана и Сирии, поэтому не следует автоматически называть всех 9 265 палестинцами. HaMoked: статистика заключённых.

Палестинская правозащитная организация Addameer на 5 октября приводила округлённую оценку около 9 300 заключённых и задержанных, в том числе около 350 несовершеннолетних и 91 женщины. Это данные на указанную дату, а не точный счётчик на 6 ноября. Addameer: статистика за октябрь.

Когда я вижу цифру в девять тысяч, мне важно помнить: она не означает девять тысяч человек, приговорённых судом. Внутри этой цифры находятся люди с разным правовым положением.

Осуждённый, обвиняемый и административно задержанный

Осуждённый — это человек, в отношении которого суд вынес обвинительный приговор. Он может обжаловать решение, но его дело уже прошло судебное рассмотрение.

Задержанный или обвиняемый до приговора находится в другом положении. Его могут подозревать в тяжёлом преступлении, но подозрение само по себе ещё не доказывает вину.

Есть и третья категория — административное задержание. Это содержание без обычного уголовного обвинения и судебного разбирательства по существу вины. Израильские власти объясняют такую меру необходимостью предотвращать угрозы безопасности, когда раскрытие разведывательных данных может поставить под угрозу источники или операции.

Приказы об административном задержании подлежат судебному контролю, но могут неоднократно продлеваться. При этом значительная часть материалов бывает секретной и недоступной самому задержанному и его адвокату.

Здесь возникает тяжёлый вопрос. Государство говорит о предотвращении опасности. Человек и его семья спрашивают: в чём конкретно он обвиняется и как ему защищаться, если он не видит доказательств? Даже при наличии судебной проверки закрытость доказательств делает защиту значительно сложнее.

Кто такие «незаконные комбатанты»?

Израиль использует эту правовую категорию в отношении части людей, задержанных прежде всего в связи с войной в секторе Газа. Она регулируется отдельным законом и не равнозначна уголовному приговору.

В общественной дискуссии иногда звучит так, будто каждый человек с таким статусом уже признан участником конкретного нападения. Это неверно: статус и судебно доказанная индивидуальная вина — разные вещи. Условия задержания, судебного пересмотра и доступа к адвокату определяются законом и применёнными военными положениями; правозащитники оспаривают ряд этих правил.

При этом среди задержанных могут быть и люди, подозреваемые в очень тяжёлых преступлениях. По каждому из них нужны индивидуальные доказательства и законная процедура.

В каких тюрьмах их содержат?

Палестинских заключённых и задержанных содержат в учреждениях Службы тюрем Израиля и в военных местах содержания. В сообщениях правозащитных организаций и СМИ упоминаются, среди прочих, Офер, Мегиддо, Кциот, Нафха, Рамон, Дамон, а также Аялон.

Женщин и несовершеннолетних содержат в отдельных секциях или учреждениях, но конкретное размещение зависит от статуса человека и решений администрации. Условия отличаются от места к месту и от периода к периоду. Нельзя честно описать каждую камеру одним предложением и сделать вид, что оно подходит ко всей системе.

Я знаю, что название тюрьмы для человека снаружи — всего лишь название на карте. Для заключённого это распорядок дня, камера, соседи, возможность попасть к врачу, получить письмо и узнать что-то о родных.

Какие права у человека за решёткой?

Лишение свободы ограничивает передвижение, но не отменяет человеческого достоинства. Конкретный объём прав и порядок их реализации зависят от статуса заключённого, режима безопасности и применимого законодательства. Однако основные гарантии включают:
- гуманное обращение и защиту от пыток и жестокого обращения;
- питание, питьевую воду, гигиену и условия содержания, соответствующие обязательным нормам;
- необходимую медицинскую помощь;
- возможность обращаться к адвокату и в суд в соответствии с применимыми правилами;
- судебный или иной предусмотренный законом пересмотр задержания;
- контакты с семьёй в предусмотренных законом рамках;
- возможность подавать жалобы на условия содержания и действия персонала.
Международное гуманитарное право также предусматривает важную роль Международного комитета Красного Креста в посещении и защите задержанных. О точном применении отдельных норм стороны могут спорить, но запрет пыток и обязанность гуманного обращения не должны зависеть от симпатий к заключённому. МККК: доступ к задержанным и гуманное обращение.

Право на бумаге и жизнь в камере

Закон и реальность не всегда совпадают. После 7 октября 2023 года израильские и международные правозащитные организации, адвокаты и бывшие задержанные сообщали о переполненности камер, недостатке питания, проблемах с гигиеной, ограничении медицинской помощи, избиениях и унижениях.

В январе 2026 года израильская организация B’Tselem опубликовала доклад, основанный в том числе на свидетельствах освобождённых палестинцев. В нём описаны тяжёлые условия содержания и обвинения в систематическом жестоком обращении. Это выводы правозащитной организации; каждая конкретная жалоба требует отдельной проверки. B’Tselem: доклад «Living Hell».

В феврале Reuters также писал о жалобах на недостаточное питание после судебного решения об улучшении условий. Представитель тюремной службы ответил агентству, что служба действует в соответствии с законом и судебными решениями, а жалобы проверяются по установленным каналам. Reuters: спор об условиях питания.

Я не могу проверить каждое свидетельство из камеры. Но когда о сходных проблемах годами сообщают разные источники, общество не должно отмахиваться от них одним словом «пропаганда». Нужны независимые проверки, расследование смертей и ответственность тех, чья вина будет доказана.

Встречи с семьёй и Красный Крест

После нападения 7 октября 2023 года Израиль прекратил посещения палестинских заключённых представителями Международного комитета Красного Креста. Ограничения затронули и семейные визиты. Израильская сторона среди объяснений ссылалась на безопасность и на то, что ХАМАС не допускал Красный Крест к израильским заложникам.

В июне 2026 года Верховный суд Израиля постановил, что общий запрет на посещения Красного Креста должен быть отменён. Но решение суда и его исполнение оказались разными вопросами. В сентябре представители МККК посетили военный объект для разговора с властями, однако с самими задержанными не встречались. Reuters: решение Верховного суда, МККК: посещение объекта в сентябре.

25 октября Красный Крест подтвердил, что получил от Израиля список задержанных и связывается с семьями. Но на тот момент полноценные посещения заключённых ещё не возобновились. Получение списка и возможность лично проверить условия содержания — не одно и то же. The Times of Israel.

Я думаю и об израильских семьях заложников, которые долго не получали достоверных сведений о своих близких. И о палестинских семьях, которые спрашивают, где находятся их родные. Человеческая боль не становится менее настоящей из-за того, по какую сторону границы живёт семья.

Побег из Гильбоа: шестеро через подземный ход

Один из самых известных побегов в истории израильской тюремной системы произошёл в ночь на 6 сентября 2021 года. Из тюрьмы строгого режима Гильбоа сбежали шестеро палестинских заключённых, воспользовавшись подземным ходом.

Побег стал громким событием и для Израиля, и для палестинского общества. Для одних беглецы стали символом сопротивления. Для других — опасными преступниками, которых необходимо как можно скорее вернуть под стражу. Важно помнить, что люди в этой группе имели разные биографии и разные дела.

Израильские силы провели масштабный розыск. Всех шестерых задержали: последние двое были найдены 19 сентября 2021 года в Дженине. Побег также вызвал вопросы о работе охраны, строительных особенностях тюрьмы и передаче информации между ведомствами. The Times of Israel: побег, The Washington Post: задержание последних беглецов.

Позднее государственная комиссия изучила обстоятельства случившегося. Её выводы касались не только одной ночи, но и управленческих и организационных проблем. Доклад комиссии по Гильбоа.

С моей точки зрения, этот побег нельзя понять только как сюжет о подкопе. Это история о том, как работает тюремная система, как она реагирует на собственные ошибки и какую политическую силу может получить событие за колючей проволокой.

Какая высшая мера наказания существует в Израиле?

На этот вопрос сегодня нельзя отвечать по старым сведениям.

Смертная казнь сохранялась в израильском праве для некоторых исключительных преступлений, хотя применялась крайне редко. Последним казнённым по судебному приговору в Израиле был нацистский преступник Адольф Эйхман, казнённый в 1962 году. Associated Press: история и правовые изменения.

30 марта 2026 года Кнессет принял во втором и третьем чтениях закон о смертной казни за определённые террористические убийства. Поэтому называть его только законопроектом уже неправильно. Закон сложный и устанавливает разные правила для разных судебных систем. Кнессет: сообщение о принятии закона.

В отношении определённых дел в военных судах на Западном берегу закон предусматривает смертную казнь за умышленное причинение смерти в рамках террористического акта для жителей территории, не являющихся гражданами или резидентами Израиля. При наличии особых обстоятельств суд может назначить пожизненное заключение. Положение реализовано через соответствующий военный приказ. The Times of Israel: вступление военного приказа в силу.

Для определённых террористических убийств, рассматриваемых по израильскому уголовному праву, предусмотрен выбор между смертной казнью и пожизненным заключением при условиях, указанных в законе. Это не означает, что смертная казнь назначается любому палестинскому заключённому или каждому человеку, обвинённому в терроризме.

Также важно различать закон 2026 года и отдельные законодательные инициативы, связанные с судебным рассмотрением преступлений 7 октября. По сообщению AP, мартовский закон рассчитан на будущие случаи и не применяется задним числом к подозреваемым в нападении октября 2023 года. AP: о разных правовых инициативах.

Почему вокруг смертной казни такой спор?

Сторонники считают, что высшая мера может усилить сдерживание, выразить тяжесть преступления и исключить освобождение осуждённого убийцы в будущем обмене. Для семей погибших вопрос наказания связан не с абстрактной теорией, а с потерей близких.

Противники отвечают, что судебную ошибку после казни невозможно исправить. Они также ставят вопросы о доказательствах сдерживающего эффекта, справедливости процедур и различиях в применении закона к жителям Западного берега и израильтянам.

Я считаю, что право государства защищать людей и право общества обсуждать пределы наказания существуют одновременно. Тяжесть преступления не освобождает суд от обязанности установить личную вину, а государство — обеспечить справедливый процесс.

Политический заключённый или человек, осуждённый за терроризм?

В этой теме даже слова становятся частью конфликта. Израильские власти часто используют определение «заключённые по делам безопасности». Палестинские организации говорят о «политических заключённых». За каждым термином стоит своя картина происходящего.

Одной общей табличкой я бы не стал закрывать все истории. Человек, осуждённый за убийство мирных жителей, человек, обвиняемый в участии в вооружённой организации, и человек, удерживаемый без предъявленного обвинения, находятся в разных правовых положениях.

Если мы хотим говорить честно, нужно спрашивать по каждому делу: какое обвинение предъявлено, какие доказательства рассмотрел суд, имел ли человек доступ к защите и какой приговор вынесен. А если суда не было — на каком основании и как долго продолжается задержание.

Мой взгляд

Я пишу об этом как человек, который живёт в Израиле и знает, что такое тюремные стены. Но мой личный опыт не даёт мне права утверждать, что я знаю условия каждого палестинского заключённого сегодня. Поэтому я обращаюсь к данным, судебным решениям, журналистским расследованиям и свидетельствам правозащитников.

Я не оправдываю убийства мирных жителей и не отрицаю права Израиля защищать людей. Но я также не считаю, что подозрение автоматически превращает человека в виновного или что заключённого можно лишить человеческого достоинства.

Сила государства проверяется не только тем, насколько надёжно закрыта дверь камеры. Она проверяется тем, есть ли за этой дверью закон, медицинская помощь, возможность защиты и независимый контроль.

Тюрьма скрывает человека от общества. Но она не должна скрывать от общества правду о том, что с ним происходит.

Два уточнения о смертной казни. Мартовский закон оспаривается в Верховном суде; по проверенным мной данным, сообщений о казнях по нему нет. Кроме того, в мае 2026 года был принят отдельный закон о специальном суде по преступлениям 7 октября, также допускающий смертную казнь. Это отдельная процедура от мартовского закона. ACRI: оспаривание, AP: специальный суд.