На изломе советской империи Глава 23

Максим заглушил машину и вышел из неё, хлопнув дверью так, что звук эхом прокатился по пустынному двору. Он на секунду замер, переключаясь со своих мыслей на окружающую действительность. Выпрямился, втянул прохладный вечерний воздух с запахом осеннего дождя и направился к чёрному «мерседесу» Серёги.

Тот стоял у обочины, выделяясь среди привычных «москвичей» и «жигулей», словно чёрный лебедь затесался в стайку воробьев.

Как только Максим открыл переднюю дверь, его сразу встретила ироничная улыбка Серёги — но такая родная, что внутри у Максима что-то чуть-чуть отпустило. «Значит, настроение у Серёги отличное, и жизнь продолжается» — невольно подумал Максим.

Серёга сходу, без предисловий, бросил:
— Макс, ты на Земле или где-то в космосе? Я тебе уже минут десять мигаю, как только ты вышел из спортзала. Думал, ты меня вообще так и не увидишь.

Максим еле заметно улыбнулся, сел на пассажирское сиденье и прикрыл за собой дверь.
 — Я сейчас в своей голове. Всё крутился разговор с Иванычем. Слова перебирал, искал, мог ли я где-то проколоться.

Серёга перестал улыбаться, — просто чуть наклонил голову, давая понять, что слушает.
— Ну, как прошёл разговор?

— Да вроде всё нормально, — Максим пожал плечами, стараясь звучать спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле. — Спрашивал про конфликт с Данилиным. Идею, что Данилин свалил, я ему подкинул. Пусть теперь проверяет, бегает, людей гоняет. Хоть на время отвлечётся.

Сделав короткую паузу, Чернышов продолжил.
— Давай пока про Данилина забудем. Теперь он будет контролировать каждый мой шаг, да и твой тоже. Наверняка уже поставил прослушку, если не на телефоны, так на помещения. Так что нужно быть очень осторожными.

Серёга медленно кивнул, не споря, не пытаясь приободрить пустыми словами.
— Согласен, — тихо сказал он. — Все разговоры насчёт Данилина прекращаем. По крайней мере по телефону и в помещениях. Если надо будет что-то обсудить — на свежий воздух.

Потом он посмотрел на Максима и резко поменял тему разговора.
— Какие планы на завтра?
— Завтра должны выдать документы на ТОО. Как только получу — сразу поеду открывать счёт.

Серёг хмыкнул, как бы одобряя оперативность действий Максима.
— Ты заскочи ко мне в ресторан, я тебе, как обещал, два лимона на оборотку выдам.
— Хорошо, заеду, как получу документы.
— Вот и отлично.

Они ещё секунду посидели в тишине — пытаясь вспомнить, всё ли они обсудили, когда все слова уже сказаны. Потом Максим хлопнул Серёгу по плечу — коротко, по-свойски — и потянулся к ручке двери.

— Всё, давай, пока. До завтра.
— Счастливо, — кивнул Серёга.
Максим пожал руку Серёги и направился к своей машине.

На следующее утро он позвонил Комарову, интересовался, как идут розыскные мероприятия брата, но никакой информации по-прежнему не было, он просто исчез. Чем дольше он отсутствовал, тем вероятнее, что его нет уже в живых. Мысль о том, что Андрея, скорее всего, уже нет, перестала быть панической догадкой и превратилась в холодную, выверенную логику. После документов, которые он увидел в доме Данилина, шансы, что оставили его в живых, были минимальные.

Несмотря на плохие новости — а отсутствие любых сведений о брате Максим считал именно плохой новостью, — он всё равно решил заехать к Лене, жене Андрея.

Дверь открыла Тамара Петровна — мать Лены. В её взгляде не было ни удивления, ни особой радости, только тихая, усталая сосредоточенность человека, который привык быть опорой.

— Заходи, Максим, — тихо сказала она, чуть посторонившись.

В квартире было необычно тихо. Только на кухне кто-то гремел кастрюлями — это была Лена.

Он заглянул в детскую: на полу сидел Костя, сын Андрея, и водил по ковру игрушечным грузовиком: катил его вперёд, потом чуть назад, загружал в кузов какие-то маленькие игрушки, отвозил в другой конец комнаты и высыпал на ковер — без азарта, без смеха, без этого привычного детского восторга.
 
Максим постоял ещё секунду, не решаясь нарушить эту хрупкую тишину, потом тихо прикрыл дверь и прошёл в гостиную. Через минуту зашла Лена. За эти пару дней, что прошли с их последней встречи, она будто постарела. Практически перестала пользоваться косметикой, в глазах совсем погас тот яркий огонёк, которым она всегда отличалась — даже тогда, когда ситуация казалась безнадёжной.

Пять лет назад, после рождения Кости, Лена заболела раком. И тогда её оптимизм, настойчивость и, конечно, помощь Фёдора Михайловича, отца Максима и Андрея, помогли ей победить болезнь. Максим до сих пор помнил, как она, даже на больничной койке, шутила и говорила, что рак просто не знал, с кем связался. Но сейчас перед ним сидела другая Лена — не сломленная, но перегоревшая изнутри. И это сильнее всего тревожило Максима.

Они встретились взглядом, и в этом молчании было больше слов, чем в любом разговоре. Потом Лена заговорила негромко первой:
— Я знаю, новостей хороших нет. Я вчера была у Комарова. Он сказал, что дело под личным контролем начальника областной милиции… Но прошло уже столько времени, а результата нет.

— Да, это Краснов просил его взять дело под контроль. Я был у него на днях, он специально встречался с начальником милиции.

Лена чуть отвела голову в сторону, пыталась удержать слёзы, которые подступали слишком близко.
— Наверное, моего Андрюши уже нет в живых…

— Не говори так, пока нет никаких фактов, подтверждающих его смерть, — произнёс Максим, но даже ему показалась эта фраза не слишком убедительной. Он хотел сказать что-то сильное, что могло бы удержать её от этой мысли, но не нашёл нужных слов.

— Всё это из-за денег, — прошептала Лена, глядя куда-то мимо него, в угол комнаты. — Я говорила ему: хватит нам твоей зарплаты. А если не хватит — я выйду на работу, Костя уже большой, его можно в садик отдать. Нет… Он всё хотел богатым стать. Говорил, что сейчас все так работают, у кого возможность есть.

Максим не переставал смотреть на неё, стараясь поймать её взгляд.
— А ты не знаешь, откуда у него деньги были?
Лена покачала головой.
— Ничего он мне не рассказывал. Говорил: есть деньги — радуйся, лишних вопросов не задавай.

— Вот теперь радуюсь… — горько усмехнулась она и тут же прикусила губу, будто ругая себя за эту неуместную иронию. — Целыми днями плачу. Хорошо, мама приехала, помогает мне с Костей.

— Как у тебя с деньгами?
— Есть ещё немного… Все деньги были у Андрея, он выделял мне на расходы. Думаю, машину продать. Она в гараже стоит. Он даже на ту встречу без машины пошёл.

— Пока нет доказательств, что его нет в живых, машину ты продать не сможешь. Она ведь на него оформлена. Если всё останется как сейчас, нужно будет признавать его через суд умершим, потом оформлять наследство. А это ещё полгода. Так что возьми пока пять тысяч рублей на ближайшее время. Тебе хватит.

Лена подняла на него глаза, в которых мелькнуло что-то похожее на протест.
— Откуда у тебя такие деньги?
— Я на днях сделку удачную закрыл, — спокойно ответил Максим, не вдаваясь в детали. — Так что всё легально.

В этот момент в комнату вошла Тамара Петровна.
— Максим, будешь обедать?
— Спасибо, Тамара Петровна, мне уже нужно ехать, — быстро ответил он.

Максим бросил взгляд на Лену и чуть слышно, так, чтобы услышала только она, произнёс:
— Звони мне в любое время, если что-то будет нужно.
Лена качнула головой, потом она встала и пошла вслед за Максимом к двери.

В прихожей Максим на секунду задержался, надел куртку, еще раз посмотрел на Лену.
— Держись, у тебя сын растет, ты ему очень нужна
.
Лена кивнула, не поднимая глаз, и закрыла за ним дверь. Максим постоял ещё несколько секунд перед этой дверью, слушая, как внутри квартиры снова воцаряется та самая тишина. Потом он медленно пошёл по коридору.

Максим заехал в исполком, получил документы на ТОО, потом к Сереге в ресторан забрал деньги и поехал открывать счет, все дела получилось сделать очень быстро, появилось свободное время и Максим решил заехать на биржу.

Официально у него была причина: забрать свои вещи из офиса Данилина. Ещё ему было небезынтересно узнать, что говорят об исчезновении Данилина. Но это был лишь предлог. Его тянуло туда совсем по другой причине — он хотел увидеть Наталью.

По дороге Максим ловил себя на том, что то и дело бросает взгляд в зеркало заднего вида. И каждый раз там мелькала одна и та же машина — неприметная, тёмно-серая «восьмерка», поначалу он не обращал на неё внимания, но она слишком часто стала мелькать перед глазами. Она держалась на расстоянии, не прижималась вплотную, не пыталась обгонять, но и не исчезала.

«Хвост, — холодно подумал Максим, и в груди что-то неприятно сжалось. — Иваныч не стал ждать. Сразу пристроил за мной наблюдение. Может, не Иваныч? Тогда кто?».

Он не стал резко менять маршрут, не стал петлять по дворам и проверять, поедет ли машина за ним. Он ехал ровно, спокойно, будто ничего не замечал, но теперь он отчетливо понимал, что его жизнь под наблюдением его врагов, и ошибок допускать было нельзя.

Максим дёрнул дверь — офис Данилина был закрыт. Он привычно провернул замок своим ключом, и тот щёлкнул как-то особенно громко. Максим сделал шаг вперед. Внутри было тихо, включил свет. Сразу бросилось в глаза, что все его вещи были на своих местах — словно никто к ним после его ухода и не притрагивался. Ежедневник лежал ровно там, где он его оставил, папка с наработками — на углу стола, будто ждала, когда он вернётся и продолжит с ней работать.

«Но это вряд ли, — подумал Максим, чуть хмурясь. — Скорее всего, всё проверили, просто аккуратно всё положили на место».

Он прошёл к своему столу, стал доставать вещи: ежедневник, который подарил ему отец, достал из ящика стола подарочную перьевую ручку и папку со своими наработками — списки потенциальных клиентов, схемы сделок.

Максим как раз защёлкивал «дипломат», когда в офис зашёл Слава. Он замер на пороге от неожиданного визита Максима.

— Привет… Ты что ли вернулся? Смотрю, дверь открыта, подумал: Данилин наконец объявился. Слышал, что как раз после твоего разговора с ним весь этот шум и пошёл. Бандюганы приходили, милиция была, всех допрашивала…

— Да я в курсе. Мне тоже пришлось отвечать на все эти вопросы,— спокойно сказал Чернышов, закрывая замок на «дипломате».
Слава опустил глаза, будто стыдился чего-то.
— Ты извини, но мы рассказали всё как было. Не хотели, чтобы потом вышло, что мы что-то скрывали.

— Всё нормально, Слав. Я к его исчезновению не имею отношения. И не обижаюсь.

— Я так подумал… Зачем тебе эти проблемы, когда дела только в гору пошли? Мы с Гришей в другую контору устроились. Директор нормальный, адекватный мужик. Недавно купил брокерское место, брокеров ищет с опытом. Если хочешь, расскажу о тебе, замолвлю словечко.

Максим покачал головой.
— Спасибо, Слав, не надо. Я уже ТОО открыл. Буду напрямую, без биржи работать.
Слава приподнял брови, и в его взгляде мелькнуло уважение, смешанное с лёгкой завистью.

— О-о-о… Смотрю, ты время зря не теряешь. Ну как, трудно было открывать? Говорят, регистрацию месяцами тянут, постоянно к документам придираются.

— По поводу регистрации мой друг в исполкоме договаривался. У него там знакомая есть, так что зарегистрировали быстро. Без лишней волокиты.

— Связи решают проблемы, но деньги быстрее… Как накоплю капитал, тоже открою ТОО, думаю в следующем году.
 
Слава помолчал секунду, а потом на его лице появилась загадочная улыбка, которая всегда означала, что сейчас прозвучит что-то личное, не по делу.

— Вчера Наталья спрашивала про тебя. Волнуется. Всё выспрашивала, не появлялся ли ты, не звонил ли. Говорит, ты пропал, как и Данилин, только без милиции и бандитов.

— Зайду сейчас.
Он махнул Славе рукой, подхватил «дипломат» и направился к выходу. И на ходу скороговоркой проговорил: «Телефон ты мой домашний знаешь, если будут покупатели на металл — звони».

— Да всё помню, — провожая его взглядом, ответил ему Слава.
Кабинет Натальи был закрыт. Максим на секунду задумался, прикидывая, где она может быть, потом решительно повернул в приёмную председателя правления биржи.

В приёмной была только Олечка, секретарь. Она стояла у подоконника и поливала цветы — медленно, старательно, будто пыталась таким образом скоротать рабочее время. Услышав шаги, она подняла глаза, окинула Максима быстрым, оценивающим взглядом.

— Оля, не подскажешь, где сейчас Наталья? В её кабинете её нет… —
Олечка махнула головой в сторону кабинета председателя правления.
— Там. Только… лучше не сейчас.

И будто в подтверждение её слов из кабинета председателя донеслись громкие голоса. Максим едва успел сделать шаг назад, чтобы не оказаться на линии огня, когда дверь резко распахнулась.

Из кабинета выскочила Наталья. Лицо у неё было бледным, но в глазах горело такое пламя, что казалось, она сама сейчас подожжёт всё вокруг. Она демонстративно, со всей силой хлопнула дверью. И, не замечая Максима, промчалась по коридору, словно за ней гнались.

Максим рванул следом. Наталья влетела в свой кабинет и тут же начала быстро собирать вещи: швырнула в сумку блокноты, папки, сгребла в пакет свою косметику, тоже закинула его в сумку и схватилась за следующую вещь.

Максим, зайдя в кабинет, плотно прикрыл за собой дверь, отрезая их от чужих ушей и взглядов.
— Наташа, что случилось? 
— Ничего… Я увольняюсь — выпалила она, не глядя на него.
— Как? Тебе же нравилось здесь работать…

— Теперь разонравилось! — она наконец подняла на него глаза, и в них было столько обиды и злости, что Максиму стало больно смотреть. Но за этой злостью пряталось что-то ещё — усталость, разочарование, чувство, что тебя предали там, где ты больше всего старалась быть полезной.

Он продолжал стоять, внимательно следя за каждым её движением, не зная, что сказать в ответ.
— Ну, что смотришь, помогай мне! — рявкнула она, но в этом рывке уже не было настоящей злости. Это была просьба, спрятанная за грубостью. Она протянула ему сумку, набитую вещами, и Максим молча взял её, даже не пытаясь спорить.

— Кажется, всё… — она оглядела кабинет, будто проверяя, не забыла ли что-то важное, но, похоже, поняла, что ничего из этого ей больше не нужно. — Ты на машине?
— Да.
— Ну, пошли скорей…
Они вышли на улицу и молча сели в машину.

Наталья уставилась в окно, видно, пыталась собраться с мыслями.
— Куда едем? — тихо спросил Максим.
— Домой…
— Ко мне? — На его лице промелькнула едва заметная улыбка. Он специально пошутил, пытаясь немного разрядить обстановку.

К его удивлению, Наталья чуть наклонила голову, будто взвешивая эту мысль, а потом спокойно, почти буднично ответила:
— А почему бы и нет? Вино у тебя дома есть?
Максим выдохнул, улыбнулся, глядя ей в глаза:
— Будет… — он завёл машину, переключил скорость и плавно тронулся с места.

Они выехали с территории биржи, тёмно-серая машина, которая всё это время держалась в отдалении, на секунду показалась в зеркале заднего вида, но Максим не стал на неё смотреть.

Максим не стал расспрашивать Наталью о происшедшем в кабинете председателя правления. И он знал, что, когда она будет готова, она всё расскажет. А пока достаточно было просто ехать.