Израильские спецслужбы

Израильские спецслужбы: невидимая сторона государства и моё знакомство с ЯМАР

Александр Аит

Израиль маленькая страна. Здесь можно утром выехать из одного города, а к вечеру оказаться совсем в другой части государства. Но за привычной повседневной жизнью существует другой Израиль: закрытые кабинеты, секретные материалы, агенты, разведывательные подразделения, следователи и люди, чьих имён мы, возможно, никогда не узнаем.

Об израильских спецслужбах написано множество книг и снято немало фильмов. Одни представляют их всемогущими, другие видят в них исключительно угрозу свободе. Мне кажется, обе картины слишком простые. За громкими названиями стоят люди, решения, успехи и ошибки. А цена ошибки может оказаться человеческой жизнью.

Я живу в Израиле много лет. С некоторыми сторонами работы силовых структур я знаком не по кино. У меня был свой опыт встречи с ЯМАР, специальным следственным подразделением полиции. Об этом случае я уже писал. Но прежде чем вернуться к нему, хочу разобраться, кто есть кто в израильской системе безопасности.

Моссад: разведка за границей

Когда говорят об израильской разведке, большинство прежде всего вспоминает «Моссад». Вокруг него возникла почти легенда. Иногда складывается впечатление, что стоит где-то в мире произойти загадочному событию, как тут же появляется вопрос: «А не Моссад ли это?»

«Моссад» занимается внешней разведкой и тайными операциями за пределами Израиля. Его задача включает сбор информации, необходимой для безопасности страны, и работу по направлениям, о которых открыто рассказывают далеко не всегда. Руководитель службы подчиняется непосредственно премьер-министру.

Одна из самых известных операций связана с Адольфом Эйхманом, одним из организаторов уничтожения европейских евреев. В мае 1960 года израильские агенты захватили его в Аргентине и вывезли в Израиль, где он предстал перед судом. Этот процесс стал важным событием в истории памяти о Холокосте.

Но там, где есть тайная работа, есть и риск страшной ошибки. В 1973 году в норвежском Лиллехаммере сотрудники «Моссада» убили Ахмеда Бушики, ошибочно приняв его за другого человека. Эта история напоминает: профессиональная репутация службы не делает её решения безошибочными. Для семьи убитого ошибка разведки не была сюжетом шпионского фильма.

Секретность необходима для некоторых операций, но она же создаёт проблему. Об успешных действиях порой рассказывают спустя годы. О неудачах общество может не узнать вовсе. Поэтому я осторожно отношусь к утверждению, будто любая спецслужба способна всё видеть и всё контролировать.

ШАБАК: безопасность внутри и контрразведка

Другая важнейшая структура Израиля называется ШАБАК. На английском её часто называют Shin Bet или Israel Security Agency. Это разные названия одной службы.

ШАБАК занимается борьбой с терроризмом, контрразведкой, защитой государственной безопасности, проверками допуска к секретной информации и охраной определённых лиц и объектов. Её часто называют службой внутренней безопасности, хотя на практике её задачи не ограничиваются простой линией на карте: они затрагивают и палестинские территории, и отдельные вопросы защиты за пределами Израиля.

Работа службы связана с предупреждением нападений. Когда угрозу удаётся остановить заранее, обычные люди могут никогда не узнать, что произошло. Но возникает и другой вопрос: как проверить, не были ли при этом нарушены права человека?

Закон о службе определяет её задачи и подчинение правительству. При этом в нём сказано, что служба не должна использоваться для продвижения партийно-политических интересов. На мой взгляд, это важный принцип. Служба безопасности должна защищать государство и людей, а не превращаться в инструмент борьбы одной политической силы с другой.

АМАН: глаза и уши армии

Военная разведка Израиля называется АМАН. Это часть Армии обороны Израиля. Она собирает и анализирует сведения, которые нужны военным и руководству страны для оценки угроз и принятия решений.

В составе военной разведки есть подразделения с разными задачами. Например, подразделение 8200 известно работой в области радиоэлектронной разведки и анализа информации. Подразделение 9900 связано, в частности, с визуальной и геопространственной разведкой, а 504 работает с агентурной информацией.

Конечно, многое в работе этих подразделений закрыто. Поэтому я бы не стал делать вид, что со стороны можно подробно рассказать обо всех их возможностях. Мы видим только ту часть, которая стала публичной.

Современная разведка работает с огромными объёмами данных. Но даже самая сложная техника не отменяет человеческого вопроса: правильно ли поняли полученную информацию? Можно иметь множество сигналов и всё равно не сложить их в верную картину.

7 октября и пределы уверенности

Трагедия 7 октября 2023 года показала, что даже мощная система разведки и безопасности может не предотвратить катастрофу. Погибли и были захвачены люди, семьи потеряли близких, а последствия той атаки и последовавшей войны ощущаются до сих пор.

Позднее собственное расследование ШАБАК признало ошибки, предшествовавшие нападению. Отдельное расследование израильской армии также признало, что армия не смогла защитить граждан.

Мне кажется, здесь важно говорить не только о технике и секретных методах. Государству необходимо разбирать ошибки честно и спрашивать с ответственных. Иначе уверенность в собственной непогрешимости становится опаснее признания промаха.

ЯМАР: не разведка, а полиция

Теперь о подразделении, с которым я столкнулся лично.

ЯМАР, на иврите ;;;;, это сокращение от «ехида мерказит», то есть «центральное подразделение». В данном случае речь идёт о подразделениях полиции, которые занимаются расследованием серьёзных преступлений. Они могут вести оперативную работу, собирать информацию и работать под прикрытием.

ЯМАР не следует путать с «Моссадом» или ШАБАК. Это полиция, а не отдельная государственная разведслужба. И ещё одно название легко перепутать: ЯМАМ. Это другое подразделение, специальное антитеррористическое подразделение пограничной полиции.

Для человека, который видит эти названия со стороны, разница может показаться мелочью. Но задачи у них разные. Одна структура занимается внешней разведкой, другая государственной безопасностью, третья военной разведкой, а ЯМАР работает в системе полиции.

Моё знакомство с ЯМАР произошло в Тель-Авиве. И запомнил я его надолго.

Два человека в оранжевых жилетах

Тогда я жил с женой в частном доме. У меня было найденное испанское двуствольное ружьё, вертикалка. Помню его до сих пор: резной приклад, красивая работа. Оно висело у меня дома на стене.

Один знакомый увидел ружьё и предложил продать. Я отказался. А на следующий день ко мне подошли двое в оранжевых рабочих жилетах. Они спросили, где находится улица.

После слова «улица» всё произошло очень быстро. Я оказался лицом на земле. Вокруг появилась группа захвата, были и люди с видеокамерами.

Я помню колено у себя на шее. Помню жену: она смотрела на меня и плакала. Я тогда сказал ей: «Всё, п...ц!»

Полиция спрашивала, где М-16. Во время обыска, как я помню, разрезали постель, разбили телевизор. После их работы квартира выглядела так, будто через неё прошёл ураган.

Накануне вечером я снял ружьё со стены и разобрал его. Ружьё, насколько я знал, было в рабочем состоянии, хотя патронов у меня не было. Я тогда воспринял своё решение как внутреннюю подсказку и до сих пор считаю, что разобранное состояние ружья помогло мне избежать большого срока. Но это моя оценка случившегося, а не юридическое заключение: обстоятельства дела и решение суда нужно рассматривать по документам.

Я не знаю, почему именно в тот день ко мне пришли сотрудники. Не стану утверждать, кто и что им сообщил. Я могу рассказать только о том, что видел и пережил сам.

Неделя допросов

После задержания была неделя, в течение которой я плохо спал. Подъём в тюрьме в четыре-пять утра, пока всех соберут, затем развоз по судам и полицейским участкам. Потом допросы.

Я запомнил, как один сотрудник сидел напротив меня, а другой находился в соседней комнате и наблюдал через экран. Для тех, кто проводит допросы, это работа и установленный порядок. Для человека по другую сторону стола время идёт совсем иначе.

По моим воспоминаниям, сотрудники сфотографировались с ружьём и повесили фотографию рядом с другими похожими снимками. Для них это мог быть результат операции. Для меня за этим снимком остались дом, плачущая жена и неделя, которую я хорошо запомнил.

О своём знакомстве с этим подразделением я написал и стихотворение «Ямар». Сейчас я возвращаюсь к той истории уже в другом разговоре: о силе государства и о том, как человек встречается с этой силой лично.

Безопасность и человеческое достоинство

Я понимаю, зачем государству полиция, разведка и специальные подразделения. В стране существуют организованная преступность, террористические угрозы, незаконное оружие и люди, которые готовы причинить другим вред. Закрывать на это глаза было бы наивно.

Но и сила государства не должна быть освобождена от вопросов. Было ли применение силы необходимым? Законно ли проведён обыск? Имел ли задержанный доступ к защите? Можно ли проверить действия сотрудников, если человек считает, что его права нарушены?

Эти вопросы не делают меня врагом полиции. Я считаю их нормальными вопросами общества, которое хочет быть и защищённым, и справедливым.

У сотрудников спецслужб и полиции опасная работа. Среди них есть люди, которые рискуют жизнью ради других. Но должность и форма, как и отсутствие формы, не должны давать человеку право считать себя выше закона.

Что остаётся за легендой

Разведка любит тишину, а общество любит громкие истории. Поэтому одни операции со временем превращаются в легенды, а другие случаи остаются в памяти тех, кто оказался внутри них.

Когда я слышу о секретных службах Израиля, я думаю и о профессионализме, и об ответственности. О предотвращённых угрозах, но и о допущенных ошибках. О сотруднике, который выполняет задачу, и о человеке, которого в этот момент кладут лицом на землю.

Государству нужна безопасность. Людям нужна защита от преступности и насилия. Но человеку нужна ещё и уверенность в том, что закон защищает его достоинство, даже когда он находится перед лицом государственной силы.

Я знаю, что мои слова читают люди, и ответственно отношусь к тому, что пишу. Поэтому я не хочу ни превращать силовые структуры в чудовищ, ни делать из них героев, которым позволено всё. Я хочу, чтобы мы говорили о них честно: признавали нужную работу, не замалчивали ошибки и помнили о человеке по обе стороны закрытой двери.

Источники для проверки и дальнейшего чтения:
- Закон о службе общей безопасности, Кнессет
- Военная разведка АМАН, ЦАХАЛ
- Полицейский словарь сокращений и описание ЯМАМ
- Операция по задержанию Эйхмана, Яд ва-Шем
- Норвежское правительственное расследование по делу Лиллехаммера
- Reuters: расследование ШАБАК о событиях 7 октября