Миссия Глашатая

Набор телефонного номера с домашнего телефона был для Захара целым ритуалом, особенно вечером. Во-первых, следовало усесться в глубокое кресло рядом с тумбочкой. Во-вторых, следовало снять с громоздкого пластмассового корпуса телефона массивную телефонную трубку, соединённую с аппаратом длинным витым шнуром. В-третьих, следовало по очереди повернуть до упора каждую из круглых прорезей диска, соответствующих цифрам телефонного номера абонента. И наконец, в-нулевых следовало предварительно изготовить себе крепкую чашку кофе – талисман удачи для приятной беседы. А в качестве разминки прекрасно подходили размышления о том, что во всём огромном городе, вероятно, такие вот заказные телефонные аппараты – своего рода дань ностальгии – найдутся от силы у пары десятков человек.
В телефонной трубке не успел ещё прозвучать второй звонок, как его прервал жизнерадостный хрипловатый голос Геннадия:
– Что тебе надобно, старче?
При любых обстоятельствах Геннадий неизменно оставался верен себе – был он записным холостяком и заядлым балагуром, и Захар иногда даже ломал себе голову, какие обстоятельства могли бы заставить его друга хоть раз изменить себе. В большинстве дружеских бесед эта совокупность свойств Геннадия была для Захара целительным бальзамом, но вот сегодня могла приобрести нежелательный привкус.
Ну, была не была, вздохнул Захар, авось пронесёт сразу к делу. И как обычно, надежда оказалась тщетной.
– Послушай, Гена, – нерешительно начал он, – тут такое дело... в общем, я тут познакомился с одной женщиной...
– Нет, ну тебя ни на минуту нельзя оставить без присмотра! – возмутился Геннадий. – Хорошо хоть только с одной...
– Гена, хорош зубоскалить! – рассердился Захар. – Мне через полчасика перезвонить, или сейчас угомонишься?
– Не надо мне через полчасика перезвонить, – ответил Геннадий. – Просто заходи в гости, я нам с тобой кофейку сварю по рецепту, которым Ольга со мной когда-то поделилась. Видишь, как оно бывает – Ольги рядом уже давно нет, а рецепт остался. Только, чур, без никакого лифта, по лестнице, понял? Семь этажей для таких благородных джентльменов, как мы с тобой – детская задачка.

---

– Значит, всё? – спросил Гена. – Совсем всё?
Захар махнул рукой.
– Там уже давно всё, Гена. Просто мы с ней боялись это обсуждать, ну вроде как если не скажешь – значит, всё в порядке. А на самом деле ничего не в порядке, и сколько ещё можно тянуть эту волынку?
– Ладно, ясно. Ну а теперь хвастайся, что у тебя там за новые знакомства?
Захар неопределённо пожал плечами.
– Да хвастаться особо нечем. Мне твой совет нужен. Понимаешь, её глаза...
– Ого, так у неё есть глаза?
Нет, Гена неисправим, сердито подумал Захар. В восемнадцатом веке он острил бы и на плахе. А вполне возможно – именно за свои шуточки на неё и отправился бы.
– Знаешь, – сказал он, – иногда мне не даёт покоя мысль...
– Какая?
– Поступил ли уже в продажу тот охотничий нож, которым однажды тебе отрежут язык за твои шуточки?
– Ты сильно рискуешь с такими заявлениями, мой друг! – укоризненно покачал головой Геннадий. – Ведь на языке жестов мои шуточки будут куда менее безобидными!
Впрочем, чего у Гены было не отнять – это умения как-то незаметно и резко переходить из иронического тона к серьёзному.
А ещё он умел слушать.
И Захар начал рассказывать.
– Ну и чего ты от меня хочешь? – спросил Геннадий, когда Захар закончил рассказ. – Ты же не просто так расссказал, чтобы похвастаться?
– Не просто так, – признал Захар.
– Ты с ней встретился – чтобы что?
– Чтобы ничего. Просто провёл вечер в приятной компании.
Захар поднялся из кресла и подошёл к окну.
– М-да, – задумчиво протянул он куда-то в сторону вечернего заснеженного двора, что виднелся за стеклом. – Бедная женщина, ей впору посочувствовать – терпеть твоё общество больше четверти часа... Так что тебя беспокоит?
– Скажем так: лет эдак много тому назад я бы сказал, что это происки кардинала Ришелье.
– Кардинал Ришелье уже давно вне игры. А сейчас?
– А сейчас просто скажу, что всё это как-то странно. Сколько женщин ты видел за последние десять лет, которые согласились бы со мной встретиться? Не говорю уж – чтобы захотели со мной встретиться.
Геннадий повернулся лицом к Захару, брови его высоко вздёрнулись вверх.
– Запросто. Ну вот взять хотя бы бухгалтершу нашей управляющей компании...
– Опять ты со своими...
– Ладно, Захар, всё, с этой минуты я серьёзен, как Гамлет при виде призрака своего папаши. Тебе не нравится, что твоя встреча с ней была как бы не совсем случайной? Но ведь ты же сам...
– Да, сам! – выкрикнул Захар. – Сам. И это тоже странно. С чего бы мне вдруг...
Геннадий покачался на носках ног, перенося вес на пятки и обратно.
– Она красивая? – спросил он.
– Ну как, – замялся Захар, – ты знаешь, это всё равно что назвать аметист симпатичным. Или сапфир – привлекательным.
– Ого, ну тогда я понимаю, почему ты упомянул кардинала Ришелье. Говорят, он знал толк в женщинах. Заурядных красавиц в его окружении не было.
В кармане Захара коротко пропищал мобильный телефон. Он поспешно вытащил его, почти рванул из кармана и жадно впился взглядом в экранчик.
– А-а-а, зарплата, – разочарованно протянул он.
– Видимо, красивая, – резюмировал Геннадий. – Ладно. Итак, тебе не нравится, что как-то всё очень странно. Ну и чем ты собирался меня удивить? У тебя всегда так. Да что там – у тебя вообще по-другому не бывает. Вот ты мне про Востряково рассказывал, когда на маршруте чуть не загнулся. Кто тебе там про сахар словечко молвил, когда ты под берёзой на пустыре валялся? Или вот комментарий в твоём блоге, про выбор профессии, помнишь такой? Когда ты полгода работу себе найти не мог? Как ты мне сказал тогда? Твой экстрасенс взялся ниоткуда и исчез в никуда, больше ничего не комментировал, только одну-единственную запись, которую даже случайно у тебя в блоге найти практически нереально. Но интереснее всего, что прокомментировал он не саму запись, а то, о чём ты думал, когда её создавал и добавлял к себе в блог, и чего в самой записи не было – всё верно запомнил?
Захару не было необходимости отвечать – его друг всё верно запомнил.
Геннадий снова повернулся к окну.
– Давай так: оставим пока в сторонке романтику, и будем докапываться до сути дела холодным разумом. Что мы имеем? Звено к звену, каждое из них совершенно случайное, и каждое из них как брошенная на стол монетка, замершая на ребре. Монетка к монетке – и вот вы встречаетесь. Чтобы что? Я ведь не из праздного любопытства спросил, Захар. И ты мне говоришь – чтобы ничего. Выпили по чашке кофе и разошлись в разные стороны. Но, Захар, это категорически противоречит моему образу мышления! Ты же знаешь, я рационалист, на свой лад, с привкусом мистицизма – но рационалист! Ты знаешь моё отношение к длинной цепи случайностей. Кардинал Ришелье у нас пока на скамейке запасных. Что получается? Сложилось столько случайностей – чтобы ничего?! Не верю. Ну вот не верю и всё. Так не бывает. Ну или по крайней мере, с тобой так не бывает. Ещё кофе будешь?
Рецепт кофе от Ольги в исполнении Геннадия соблазнил бы кого угодно, не только Захара. Через несколько минут Геннадий вернулся с кухни с двумя ароматными дымящимися чашечками.
– Но если исключить романтику, – продолжил он, – то дело принимает очень интересный оборот. Её случайно не Глафира зовут?
– Почему ты решил, что её зовут Глафира? – недоуменно спросил Захар.
– Ну очевидно же. Глафира. Глаша. Глаша-тай. Глашатай. В рамках моей версии ей бы подошло это имя. Значит, «ничего». А может быть, не «ничего»? Может быть, очень даже «чего», но ты этого не заметил или не придал этому значения? Что вы там делали в кафе? Сидели и болтали друг с другом? Потом встали и вышли на улицу. Выходит, твоё «ничего» плавно меняется на «что-то», что было именно в вашем разговоре. Почему бы не допустить, что она тебе там что-то такое сказала, особое, очень важное ... нет-нет, я имею в виду, важное для тебя, но совершенно не важное для неё самой. Нечто вообще на первый взгляд ничего не значащее. Произнесла и забыла. Потому что это были не её слова. Это были слова, которые ты должен был от неё услышать, запомнить и понять. Ну как тебе версия?
– Ну ты фантазёр, Гена! – рассмеялся Захар. – «Где слова тиснены золотом и бумага аспидно-чёрная не тлеет», что-то в этом роде? Не вспомню такого в нашем разговоре.
Геннадий энергично помотал головой:
– Нет, Захар, это несерьёзно. Никаких вот этих пафосных пророчеств, никаких лозунгов. Простая, но двусмысленная фраза, мимоходом, между двумя глотками кофе. Фраза-ключ.
– Ключ к чему?
– В первую очередь – к тому, зачем ты вообще попёрся в это кафе на встречу с ней. Про глаза ты мне потом расскажешь, не сейчас. Давай, вспоминай. Нет-нет, Захар, не надо мне пересказывать, ты просто вспомни...
Захар послушно наморщил лоб и принялся вспоминать беседу в кафе. Геннадий уселся обратно в кресло и неторопливо потягивал остывающий кофе.
Внезапно Захар звучно хопнул себя ладонью по лбу.
– Вспомнил!!! Вспомнил, Гена.
– Слова вспомнил?
– Ну, неточно. Не дословно. Они были какие-то... незначительные, что ли. Ни о чём. А потом, знаешь, как будто у меня внутри кто-то запустил механизм калибровки. И пустота внутри исчезла. Нет, ты не подумай только, это совсем не то... но пустота внутри ушла. Ну как если бы ты на время покинул свою оболочку, а потом вернулся.
– У меня так и было, с оболочкой, – негромко ответил Геннадий. – Когда Ольга ушла... и пустота внутри...
– А как ты вернулся? Кто тебя откалибровал?
– Не помню. Вроде сам, но это ох как времени много и сил отняло. Знаешь, Захар, мой тебе совет – не ищи больше встречи с ней, чтобы не расстраиваться понапрасну.
– Почему?
– Потому что ей больше нечего тебе сказать и незачем больше с тобой встречаться. Главное, что ты должен был услышать, уже было сказано. Миссия Глашатая завершена.
Захар пожал плечами и достал из кармана телефон.
– Ну раз так – то хотя бы поблагодарить-то её за калибровку я обязан? Пусть слова не её, но ведь это она их произнесла? В кафе пришла, чтобы их произнести?
– И ты собираешься решить это дело при помощи телефона?! – изумился Геннадий. – Иди-ка вот сюда, к окошку. Видишь, вон там витрина на первом этаже светится? Вон, видишь, откуда ещё мужик с букетом выходит? Ну вот тебе туда. И не говори потом, что я тебя не предупреждал.