Звёздная ночь Часть 2

Тут все радостно загалдели на разные голоса:
– Вперёд на Млечный Путь! К звёздам! Нарисуем звёзды! Поехали! Летим!
– А как же я без скафандра полечу? – озаботилась девочка. – В космосе ведь холодно и кислорода нет.
– А что кот тоже нуждается в скафандре никто не подумал? Или специалиста по кисломолочке на Млечный Путь не берут? – пессимистично заметил МяуРиКацу.
Всех успокоила Самая Настоящая Сова:
– Не волнуйтесь, всех кому положено оденем в скафандры по самой последней космической моде: и девочку, и кота, и домового.
Громыхалыч тут же откликнулся:
– Мне ваши модные скафандры ни к чему! Я домовой, нежить, меня хоть в космос, хоть под воду, хоть под землю – везде приживусь, как хозяин.
– Мне, наверное, скафандр тоже не помешает, – раздумчиво заявил сверчок Струнчик.
– Тебе-то зачем в космос?! – весело поинтересовался Цып.
– А вдруг госпожа Беккер расстроится. Другие специалисты по настройке есть?
На это пианино нерешительно и нестройно тихонько звякнуло:
– Я ещё пока сомневаюсь, нооо…
Но это протяжное «но» прервала Самая Настоящая Сова:
– Тут целый отряд космонавтов набирается. Впрочем, в космосе места достаточно и скафандры на троих сейчас волшебнём.
Умевшая творить чудеса, мудрая птица, раскинув свои крылья, быстро измерила девочку и кота. Больше всего времени ушло на маленького сверчка.
– У тебя сколько лап? – прищурившись силилась рассмотреть волшебница. – Понятно, шесть и ещё четыре крылышка! Нестандартная конструкция, но и это осилим. У-гу!
 Не успело ещё затихнуть волшебное «У-гу», а Екатерина Геннадиевна, МяуРиКацу и Струнчик уже были одеты в скафандры по самой последней космической моде.
Получилось действительно здорово, сверчок даже мог не только прыгать, но и летать на всех своих четырёх крылышках.
– Эгей! – разволновался МяуРиКацу. – А где мой хвост?
И действительно, у кота были голова, четыре лапы, а хвост отсутствовал. Ситуация была комичной, что все заулыбались, а многие тихонько рассмеялись.
– Опять нестандартная конструкция, – разыгравшая кота волшебница, хитро подмигнула всем присутствующим, – сейчас поправим. У-гу!
Через мгновение МяуРиКацу весело махал, появившимся в конструкции скафандра, хвостом.
– Всё готово, – проухала Самая Настоящая Сова, – держитесь крепче. Сейчас начнётся самое интересное…
Дорогие друзья, ваш автор лично был свидетелем этого невероятного, можно сказать, эпичного события. Представьте себе, в звёздное небо неожиданно поднялась, сделала пробный круг вокруг Земли, и рванула в сторону Полярной Звезды разношёрстная, разномастная, разноцветная кавалькада: впереди Солнечный Зайчик, на нём верхом Цып, за ними Самая Настоящая Сова, потом в ярких оранжевых космических костюмах Екатерина Геннадиевна с МяуРиКацу на руках, с ВанГошей и Струнчиком в нагрудных кармашках.
А уж дальше, будто стая уток клином летели: во главе Громыхалыч, без скафандра, но с комфортом верхом на диванчике-козетке Плюше, справа и слева от него все подряд – мольберт Стойкодуб, ящик художника Шкафулей, палитра Радужина, рядом с ней, будто маленькие разноцветные кометы – тюбики с красками, а ещё кисточки и мастихины.
В конце клина пристроились, поблёскивая своими металлическими частями будто спутники Земли, самовар Медяш и граммофон Ретроша. Ну и замыкали эту немыслимую в небе компанию тяжеловесы – буфет Крепыш и всё-таки в последний момент решившаяся госпожа Беккер. Ну какой полёт в космос без пианино!
Через несколько мгновений вся космическая экспедиция уже любовалась звёздами. Домовой, деловито посчитав их на Млечном Пути, строго посмотрев на Солнечного Зайчика и Цыпа, внушительно заявил:
– Неплохо ту некоторые поживились, звёзд явно маловато. Работы на полночи.
Екатерина Геннадиевна посмотрела на ВанГошу, будто спрашивая: «Ты слышала? Это ведь про нас». Кисточка совсем чуть чуть дрогнула, но этого хватило, чтобы на небе появилась первая звёздочка с крошечными лучиками, которые тянулись вперёд, как лапки.
– Начинайте, – шепнула Радужина. – Я уже приготовила самый светлый оттенок золота. Он будет светиться даже в темноте.
И художники начали. Вторая звезда получилась чуть крупнее первой, третья – с озорным завитком, будто кружилась на месте. Четвёртая была совсем крошечной, но такой яркой, что казалось, будто она вот-вот сорвётся с листа и улетит.
А потом случилось чудо: стоило нарисовать очередную звезду, как тут же появлялся Солнечный Зайчик. Он выпрыгивал касался звезды лапкой – и та начинала мерцать по настоящему.
И звёзды начали загораться, будто внутри них зажгли крошечную лампочку. Сначала одна – робко, как будто пробуя свой свет. Потом другая, третья… Они вспыхивали одна за другой, и Млечный Путь снова стал той самой сияющей дорогой, по которой хочется бежать босиком.
Цып не отставал: он расправлял крылья, делал круг над новой звездой и звонко прокукарекал, чтобы звук лёг на небо, как драгоценная золотая пыльца.
Шкафулей тихонько шуршал, доставая новые тюбики, Стойкодуб стоял твёрдо, и держал небесный свод будто Атлант, разноцветная Радужина тихо звенела, подсказывая, какой оттенок лучше подойдёт для следующей звезды.
Когда часы пробили полночь, все замерли, а последняя звезда заняла своё место. Перед нашими космическими путешественниками теперь раскинулся целый мир: Млечный Путь переливался, а по дорожкам между звёздами бегали солнечные зайчики и летали звонкие рассветы.
– Вот теперь это история, – проухала Самая Настоящая Сова, и в её голосе слышалось даже не одобрение, а восхищение. – И знаете что? Она не закончится, она будет жить в каждом, кто посмотрит на эти новые звёзды. Потому что чудеса, нарисованные от чистого сердца, умеют оставаться с нами надолго. Да чего уж там мелочиться… навсегда!
– Тогда пусть эта история станет подарком, – сказала юная художница. – Подарком для всех, кто верит, что звёзды умеют разговаривать, а рассветы – прилетать на крыльях петушка.
Самая Настоящая Сова кивнула, расправила крылья и тихо добавила:
– А если однажды тебе понадобится новая идея… просто посмотри вверх. И кто нибудь обязательно приветливо помашет тебе из звёздного неба.
Дорогие мои друзья-читатели, если захотите, то они помашут и вам! Ведь волшебство – оно для всех… для всех, кто в него верит!
Шкафулей и Радужина тихонько вздохнули от счастья, госпожа Беккер стройно зазвенела и Струнчик стал радостно над ней кружиться. Стойкодуб скрипнул так гордо, будто это он держал небо, пока ВанГоша рисовала, Крепыш, тоже что-то скрипнул «о том, что он первый деревянный буфет в космосе», а МяуРиКацу в своём скафандре беспечно кувыркался в невесомости, и вглядываясь в космос, искал галактику Мышки.
– Получилось! – восседая на диванчике Плюше торжественно прошептал Громыхалыч, глядя, как небо наливается светом.
– Теперь ни одна звезда не потускнеет до самого рассвета! – сияя начищенными боком и трубой хором воскликнули Медяш и Ретроша.
Цып важно кивнул, обращаясь к девочке:
– А когда рассвет придёт, я встречу его первым. Но знаешь что? Без тебя и твоих друзей этот рассвет был бы совсем другим.
– Был бы просто новым обычным днём, – поддержал друга Солнечный Зайчик. – А теперь он – маленькое чудо.
В этот момент где-то далеко, в уютной комнате, Катя – та самая Екатерина Геннадиевна – тихо вздохнула во сне. Ей снилось, будто она парит в космосе, смотрит на звёздное небо и улыбается, потому что знает: её кисточка сегодня сделала что-то по-настоящему важное.
А в мастерской на столе лежала ВанГоша – чистая, аккуратная, будто и не была в необычном путешествии. И если присмотреться, на её ворсинках ещё мерцали крошечные искорки звёздного света.
Утро в доме наступило тихо, будто старалось не спугнуть остатки волшебного сна. Первые солнечные лучи скользнули по столу, по подоконнику, и наконец коснулись Екатерины Геннадиевны. Девочка протёрла глаза, потянулась и села на кровати. Рядом с ней, уютно свернувшись рыжим клубком, дремал МяуРиКацу. Спросонья, ещё не поняв, что только что побывала в Стране Снов, но чувствовала: наступивший день будет особенным. Будто внутри у неё зажглась маленькая искорка, которая шептала: «Нарисуй что-нибудь чудесное».
Она подошла к столу, привычно поправила Стойкодуба, ласково провела пальцем по гладкой поверхности Радужины и вдруг замерла.
– ВанГоша… – прошептала девочка. – А у тебя будто… звёздочки на ворсинках.
И правда: если смотреть под определённым углом, на тонких ворсинках кисточки мерцали крошечные огоньки – совсем как те, что они зажигали прошлой ночью на Млечном Пути.
Шкафулей тихонько скрипнул, будто сдерживал волнение.
– Ну-ка, ничего не говори, – шепнул он Стойкодубу. – Пусть сама догадается.
А Катя уже брала ВанГошу, чувствуя, как ворсинки чуть щекочут ладонь, будто от нетерпения. Она открыла баночку с ультрамарином, потом капнула на Радужину немного золота – и вдруг поняла: ей не нужно придумывать сюжет. Он уже ждал её на чистом листе.
Она начала рисовать – легко, уверенно, будто кто-то подсказывал ей, куда вести линию. И на бумаге стала проявляться знакомая лента Млечного Пути, а потом из-за края листа будто сами собой выскочили Солнечный Зайчик и Цып. Зайчик подпрыгивал, раскидывая вокруг себя свет, а Цып гордо встряхивал перьями, и с них сыпались золотые искры.
– Это… это же они! – прошептала Катя, не веря своим глазам. – Те, кто были во сне!
Радужина тихонько хихикнула: «Ну наконец-то ты их увидела!» Стойкодуб скрипнул одобрительно, а Шкафулей тихо прожужжал:
– Теперь ты знаешь: волшебство не исчезает. Оно просто ждёт, когда ты снова возьмёшь кисточку.
В этот момент в дверь тихонько постучали.
– Екатерина Геннадиевна, – послышался голос Светланы, мамы девочки, – чай готов. И знаешь, я тут подумала, может, сегодня мы устроим выставку твоих рисунков? Пусть все увидят, какие у тебя с ВанГошей получаются чудеса.
Катя улыбнулась, не отрывая взгляда от листа. На нём теперь сияли звёзды, переливался Млечный Путь, искрил разноцветьем своего хвоста Цып, а Солнечный Зайчик махал лапкой, будто звал в новое путешествие.
– Да, – тихо сказала Катя. – Пусть будет выставка. Но знаешь… я хочу назвать эту картину «Как мы зажигали звёзды». И надеюсь все, кто на неё посмотрит, тоже немножко поверят в чудо.