Ворон Черной башни

 
 1.Дорога, которой нет

Говорят, существуют дороги, которые появляются лишь перед теми, кому уже некуда идти.

Днём на их месте растёт обыкновенная трава, мокрая от росы. Пастухи гонят по ней овец, дети собирают васильки, а старики сидят у плетней и греют на солнце больные руки. Но стоит последнему лучу погаснуть за лесом, как трава ложится в разные стороны, словно по ней прошёл кто-то невидимый, и среди поля проступает узкая тропа из чёрного камня.

Она не отражает лунного света.

Она не зарастает мхом.

И следы на ней остаются только до рассвета.

Эта дорога ведёт к Чёрной башне.

Никто не знал, кто её построил. Одни утверждали, что башня появилась раньше гор и была первым предметом, отбросившим тень на молодую землю. Другие говорили, будто её возвёл король, вознамерившийся победить смерть. Он собрал лучших каменщиков, алхимиков и звездочётов, но, когда строительство завершилось, приказал замуровать их в стенах, чтобы тайна бессмертия принадлежала ему одному.

Однако смерть не вошла в башню.

Она осталась ждать снаружи.

А внутри поселилось нечто худшее.

В окрестных деревнях запрещали произносить название башни после захода солнца. Если ребёнок спрашивал о ней, мать закрывала ставни. Если путник замечал вдалеке её зубчатую вершину, хозяин постоялого двора гасил свечу и отвечал:

— Это облако.

Даже когда небо было совершенно ясным.

Башня появлялась не каждую ночь. Порою проходили годы, прежде чем над лесом снова поднимался её силуэт. Но неизменно за несколько дней до этого в долину прилетал огромный ворон.

Он садился на колокольню заброшенной часовни и смотрел на дома.

Не каркал.

Не бил крыльями.

Только смотрел.

И вскоре кто-нибудь покидал деревню, ступал на чёрную дорогу и больше не возвращался.

Так было до той зимы, когда ворон прилетел за Элианом.

Элиан жил на самом краю деревни, в доме с низкой крышей и двумя окнами. Одно выходило к лесу, другое — на кладбище. Когда-то в этих окнах горел тёплый свет, на подоконнике цвели красные герани, а из трубы поднимался дым, пахнущий можжевельником.

Теперь цветы засохли, очаг остыл, а в комнатах стало так тихо, что Элиан слышал, как внутри стен точат древесину маленькие белые черви.

Минувшей зимой он похоронил жену.

Её звали Лиора. Она умела смеяться так, что даже самые угрюмые люди невольно улыбались, словно вспоминали что-то хорошее. Во время первой оттепели Лиора простудилась, слегла и уже не поднялась. Ни травы, ни молитвы, ни кровь чёрного петуха не помогли. Болезнь унесла её за семь дней.

Перед смертью Лиора попросила открыть окно.

— Там холодно, — сказал Элиан.

— Зато слышно птиц.

— Зимой птицы не поют.

— Тогда мы просто послушаем тишину.

Он открыл окно. В комнату вошёл снег, и несколько снежинок растаяли на её лице.

Лиора улыбнулась.

— Не удерживай меня, — прошептала она. — Иначе мы оба не сможем уйти.

Элиан не понял этих слов. Или не захотел понять.

После похорон он продолжал ставить на стол две чашки. Вечерами говорил с пустым креслом, а ночью просыпался от ощущения, будто кто-то стоит у окна и тихо зовёт его по имени.

Однажды на пороге появился слепой старик в длинном плаще, обшитом металлическими бубенчиками. Они не звенели даже на ветру.

Старик сказал:

— Тот, кого ты ищешь, ждёт в Чёрной башне.

— Мёртвые не ждут.

— Некоторые ждут. А некоторые вещи очень хорошо притворяются мёртвыми.

Элиан хотел прогнать его, но старик наклонился и пальцем начертил на снегу башню.

— В ночь без луны откроется дорога. Доберёшься до верхней комнаты — увидишь её. Обнимешь до третьего удара колокола — вернёшь домой живой.

— А если не успею?

Старик улыбнулся беззубым ртом:

— Тогда домой вернётся кто-нибудь другой.

На следующее утро старика нашли замёрзшим возле кладбищенских ворот.

На его закрытых веках лежали два чёрных пера.

В тот же день прилетел ворон.

Он сел на крышу дома Элиана.

И впервые каркнул.
 
 2.Первый зов

Ночь без луны наступила через три дня.

Элиан надел дорожный плащ, взял фонарь, нож и серебряный медальон Лиоры. В медальоне хранилась прядь её волос. На внутренней стороне крышки было выгравировано одно слово:

«Вернись».

Он не знал, кому оно предназначалось — ему или ей.

За порогом лежала чёрная дорога.

Ворон ждал на старом колодце. Когда Элиан приблизился, птица поднялась в воздух и полетела к лесу.

— Значит, ты будешь моим проводником? — спросил Элиан.

Ворон обернулся на лету. В его глазах отражался свет фонаря, но Элиану показалось, что птица посмотрела на него почти с жалостью.

Дорога вошла в лес, где деревья росли так близко друг к другу, будто боялись остаться наедине. Их ветви переплетались над головой, образуя свод. С сучьев свисали клочья тумана, похожие на старые саваны.

В глубине чащи слышались шаги.

Они повторяли шаги Элиана, но всегда делали на один больше.

Он останавливался.

Шаги продолжались.

Он оборачивался.

За спиной никого не было.

Вскоре дорогу преградила река. Вместо моста над водой протянулась цепь из огромных колоколов. Они висели горловинами вниз, и на каждом было высечено человеческое имя.

Элиан поставил ногу на первый колокол.

Изнутри донёсся голос ребёнка:

— Не наступай на меня.

Он отшатнулся.

Второй колокол заговорил голосом старухи:

— Мне больно.

Третий засмеялся.

Ворон сел на цепь и трижды ударил клювом по металлу. Колокола закачались, образуя узкий проход.

Элиан пошёл, стараясь не смотреть вниз. Под ним текла не вода, а густая чернота. В ней медленно поворачивались лица. Некоторые были спокойными, другие кричали, но ни один звук не достигал поверхности.

На середине пути Элиан услышал голос Лиоры:

— Ты опоздал.

Он обернулся.

На берегу стояла она.

В том самом белом платье, в котором её похоронили.

Мокрые волосы прилипли к лицу. Босые ноги утопали в снегу. Лиора протягивала к нему руки.

— Я так долго тебя ждала.

Элиан шагнул назад.

Колокол под его ногой накренился. Из темноты поднялись десятки бледных рук.

Ворон бросился ему в лицо, царапнул щёку и оглушительно каркнул. Элиан очнулся, ухватился за цепь и увидел, что берег пуст.

— Зачем ты это сделал? — закричал он птице.

Ворон перелетел на следующий колокол.

Тогда Элиан впервые заметил серебряный обруч на его лапе. На металле был выгравирован тот же знак, что старик начертил на снегу: башня, окружённая семью звёздами.

 2.Город без имён

За рекой лес закончился.

В долине лежал мёртвый город. Дома стояли целыми, фонари горели, из труб поднимался дым. Однако улицы были пусты. На вывесках не было букв. На могильных камнях за оградами не значилось ни одного имени.

Когда Элиан проходил мимо окон, занавески слегка двигались.

Кто-то наблюдал за ним.

На площади возвышался фонтан, наполненный чёрной водой. Посреди чаши стояла каменная женщина без лица. Она держала младенца, лицо которого тоже было стёрто.

У фонтана сидел мальчик.

— Как тебя зовут? — спросил Элиан.

Мальчик пожал плечами.

— А где твои родители?

— Наверху.

Он указал на башню.

Теперь она была совсем близко. Её вершина терялась в облаках, хотя небо над долиной оставалось ясным.

— Что находится там? — спросил Элиан.

— Всё, что потеряно.

— Значит, там есть и мёртвые?

— Нет. Только то, что люди не сумели отпустить.

Мальчик поднял голову. У него не было глаз, лишь две гладкие впадины, затянутые кожей.

— Башня любит тех, кто приходит добровольно. Они вкуснее.

В домах один за другим распахнулись окна.

Показались люди.

У всех были белые лица без глаз и ртов.

Элиан попятился. Фигуры начали выходить на улицу. Они двигались медленно, но со всех сторон. Их становилось всё больше.

Ворон взлетел и устремился к башне.

Элиан бросился за ним.

Безликие горожане ускорили шаг. Их тела изгибались, руки вытягивались, пальцы скребли по камням. Один схватил Элиана

за плащ. Ткань покрылась инеем. Элиан вырвался, оставив в белых руках кусок материи.

Впереди возвышались ворота башни.

Они начали закрываться.

Элиан побежал быстрее. Чьи-то пальцы коснулись его волос. Другие вцепились в сапог. Он упал, ударился коленом, пополз вперёд.

Ворон метнулся к механизму ворот и клювом вырвал ржавую скобу. Створки на мгновение остановились.

Элиан проскользнул внутрь.

За его спиной сомкнулись двери.

Снаружи раздался многоголосый вой.

А затем наступила тишина.

 Чёрная башня

Внутри пахло воском, сыростью и увядшими розами.

Элиан поднял фонарь.

Перед ним уходила вверх винтовая лестница. Ступени были истёрты тысячами ног. На стенах висели портреты мужчин и женщин в коронах. Лица на картинах двигались. Их глаза следили за Элианом, а губы беззвучно повторяли его имя.

На первой площадке стоял накрытый стол.

На нём дымилась еда: запечённое мясо, золотистый хлеб, тёмное вино. За столом сидела мать Элиана, умершая много лет назад.

— Ты устал, — сказала она. — Поешь.

Он почувствовал голод, хотя до этой минуты не думал о пище.

— Ты не моя мать.

— Разве ты забыл мой голос?

— Нет.

— Тогда садись.

Элиан почти протянул руку к хлебу, но увидел под скатертью человеческие пальцы. Они шевелились, будто корни.

Он поднялся выше.

На второй площадке находилась спальня его детства. В очаге горел огонь. На кровати лежал он сам — мальчик лет восьми. Рядом сидел отец и вырезал из дерева маленькую лошадь.

— Останься, — сказал отец. — Здесь ещё ничего не случилось.

Элиан закрыл глаза и пошёл дальше.

На третьей площадке он увидел собственный дом. Лиора стояла у окна и поливала цветы.

— Ты всё-таки вернулся, — сказала она.

Элиан замер.

Она обернулась.

Тёплая, живая, улыбающаяся.

На её лице не было ни следа болезни.

— Лиора...

Она подошла и коснулась его щеки. Рука была тёплой.

Элиан заплакал.

Ни у реки, ни в мёртвом городе он не верил видениям. Но сейчас сомнение оставило его. Он прижал Лиору к себе и почувствовал запах её волос: яблоки, дым и немного лаванды.

Так пахла только она.

— Я знал, что найду тебя.

— Конечно, найдёшь, — прошептала Лиора. — Я всегда была здесь.

Где-то внизу ударил колокол.

Первый раз.

Комната дрогнула.

— Нам нужно уходить, — сказал Элиан. — До третьего удара.

Лиора покачала головой.

— Я не могу выйти.

— Тогда я понесу тебя.

— Башня не выпустит меня, пока ты не отдашь ей своё имя.

Элиан вспомнил предупреждение старика.

— Что произойдёт потом?

— Мы останемся вместе.

— Где?

Она улыбнулась.

— Разве это важно?

Ворон сидел на спинке кресла. Он расправил крылья и пронзительно закричал.

Лицо Лиоры исказилось.

— Прогони его.

— Он привёл меня сюда.

— Он хочет разлучить нас.

— Почему?

— Потому что завидует живым.

Ворон взлетел и ударился в зеркало. Стекло разбилось.

Комната исчезла.

Вместо домашнего очага Элиан увидел круглый зал, полный гробов. Из каждого поднимались тонкие серебряные нити. Они тянулись вверх, к огромному существу, висевшему под сводом.

Оно напоминало человека в короне, но было собрано из сотен теней. Вместо лица у него вращалась чёрная воронка. В ней вспыхивали чужие глаза, рты, улыбки.

И голос Лиоры исходил из этой пустоты.

— Отдай мне имя.

Призрачная женщина всё ещё стояла рядом. Но теперь её кожа была прозрачной, а внутри медленно шевелились чёрные корни.

Элиан отшатнулся.

Она вцепилась в его руку.

— Ты обещал не оставлять меня!

— Лиора никогда не просила этого.

— Она боялась умереть!

— Да.

— Она хотела вернуться!

— Возможно.

Призрак приблизил лицо. В нём на мгновение появилось настоящее выражение Лиоры: усталое, нежное, испуганное.

— Разве ты не любил меня?

Элиан едва не ответил.

Но понял, что именно этого ждёт башня.

Не имени.

Не крови.

Согласия превратить любовь в цепь.

Где-то в глубине башни колокол ударил во второй раз.

 3.Король Теней

Существо под потолком пробудилось.

Тени хлынули вниз. Они обвили колонны, загасили огни и заполнили гробы.

Мёртвые поднялись, но вместо лиц у них были зеркала.

В каждом отражался Элиан.

Мальчик.

Юноша.

Старик.

Мертвец.

Король без имени протянул к нему руку.

— Я дам тебе всё, чего ты лишился.

Голос звучал одновременно мужским, женским и детским.

— Прошлое нельзя вернуть, — ответил Элиан.

— Можно. Но оно потребует будущего.

— Тогда это не дар.

Существо засмеялось. Башня задрожала.

Ворон бросился к дальней стене и начал клевать камни. Под осыпавшейся штукатуркой обнаружилась железная дверь с семью замками.

Элиан подбежал к ней. На двери был изображён человек с вороном на плече. Под рисунком сохранилась надпись:

«Последний свидетель сторожит то, что не должно проснуться».

— Ты не проводник, — прошептал Элиан. — Ты тюремщик.

Ворон посмотрел на него.

В его глазах на мгновение проступило человеческое лицо — худое, измученное, увенчанное серебряным обручем.

Элиан понял.

Когда-то ворон был человеком.

Возможно, братом короля. Возможно, его другом или слугой. Последним из тех, кто пытался остановить строительство башни. Он не сумел уничтожить зло и связал себя с ним, чтобы веками приводить сюда не жертв, а тех немногих, кто мог отказаться от самого желанного.

Король Теней взревел.

Пол раскололся. Из трещин поднялись безликие жители мёртвого города. Они окружали Элиана.

На железной двери вспыхнули семь замков.

Первый был отмечен словом «Страх».

Второй — «Вина».

Третий — «Гнев».

Четвёртый — «Одиночество».

Пятый — «Надежда».

Шестой — «Память».

На седьмом не было ничего.

Элиан коснулся медальона на груди.

Прядь волос Лиоры стала горячей.

— Чего ты от меня хочешь? — спросил он ворона.

Птица ударила клювом по последнему замку.

Тот был холоднее льда.

Элиан понял: открыть его можно лишь именем, которое человек боится потерять.

Не своим.

Именем умершего.

Если произнести его перед дверью, башня навсегда лишится власти над этой памятью. Но вместе с тем исчезнут все воспоминания, связанные с именем. Голос, лицо, прикосновения — всё.

Элиан должен был выбрать.

Сохранить память и оставить башню существовать.

Или уничтожить её, заплатив последним, что у него осталось от Лиоры.

Король Теней протянул руки.

— Не отдавай её во второй раз.

Призрак Лиоры стоял рядом и плакал.

Теперь он был почти неотличим от настоящей женщины.

— Я боюсь, — сказала она.

Это были слова, которых настоящая Лиора не произнесла перед смертью.

Но которые наверняка чувствовала.

Элиан взял её за руки.

— Я тоже.

— Тогда останься.

— Нет.

— Почему?

Он долго смотрел в любимое лицо.

— Потому что ты попросила меня не удерживать тебя.

Призрак вздрогнул.

— Я не помню.

— Зато помню я.

— Ненадолго.

— Ничто не длится вечно.

— Даже любовь?

Элиан коснулся её щеки.

— Любовь не обязана длиться вечно, чтобы быть настоящей.

Он открыл медальон.

Прядь волос рассыпалась пеплом.

Башня завыла.

Элиан повернулся к последнему замку и произнёс:

— Лиора.

Имя прозвучало тихо.

Но башня услышала его.

Железная дверь раскрылась.

Из-за неё хлынул рассвет.

 Третий удар

Свет оказался не золотым и не белым. Он был похож на обычное зимнее утро: бледное, прохладное, несовершенное.

И потому настоящее.

Призрачная Лиора улыбнулась.

На этот раз — так, как улыбалась она одна.

— Теперь иди, — сказала она.

— Я забуду тебя?

— Нет. Ты забудешь боль, которая притворялась мною.

В третий раз ударил колокол.

Король Теней бросился на Элиана.

Ворон взмыл ему навстречу. Его тело вспыхнуло, и вместо птицы в воздухе на миг появился высокий человек в разорванной мантии. Серебряный обруч сиял на его голове.

Он обхватил тёмного короля и потащил к открытой двери.

Тени заметались. Из стен вырвались голоса тех, чьи имена башня хранила столетиями. Они звали друг друга, плакали, смеялись и пели.

Элиан побежал вниз.

Лестница рушилась под ногами. Портреты кричали. Каменные короли выползали из рам и пытались схватить его. Комнаты прошлого раскрывались одна за другой.

Вот мать протягивала хлеб.

Вот отец звал к огню.

Вот Лиора стояла у окна.

Элиан не останавливался.

— Прощай, — сказал он.

Дом исчез.

Он выскочил из ворот в тот момент, когда вершину башни охватил свет. Безликие горожане стояли на площади, запрокинув головы. На их лицах появлялись глаза и рты.

Кто-то впервые произносил своё имя.

Кто-то вспоминал имя ребёнка.

Кто-то падал на колени.

Башня треснула от основания до вершины.

Из трещины вырвалась стая воронов. Их были сотни, тысячи. Они закрыли небо, а потом разлетелись в разные стороны, унося с собой клочья ночи.

Чёрные стены начали осыпаться.

Под ними не оказалось ни залов, ни лестниц, ни гробов.

Только пустой холм.

На его вершине лежала одинокая человеческая корона.

Элиан не стал к ней прикасаться.

 
4. То, что остаётся

Он вернулся в деревню на рассвете.

Чёрная дорога исчезала за его спиной. Камни превращались в комья земли, а затем покрывались молодой травой, хотя вокруг ещё лежал снег.

Элиан вошёл в свой дом.

На столе стояли две чашки.

Он долго смотрел на них, потом убрал одну в шкаф.

Не разбил.

Не выбросил.

Просто убрал.

После этого он распахнул окно.

В комнату вошёл холодный воздух. Где-то за лесом кричали птицы. Элиан попытался вспомнить последние слова Лиоры, но они уже не причиняли боли. Он помнил её смех, тепло рук и то, как она щурилась от яркого солнца. Помнил, как сердилась, как прощала, как однажды всю ночь просидела у постели больного соседского ребёнка.

Теперь эти воспоминания не звали его в могилу.

Они звали жить.

Весной Элиан посадил возле дома красные цветы. Летом починил крышу. Осенью начал рассказывать детям истории о забытых королях, мёртвых городах и дорогах, которые появляются только ночью.

Но о Чёрной башне он говорил редко.

Когда его спрашивали, существовала ли она на самом деле, Элиан отвечал:

— Всякая башня существует, пока человек носит её в себе.

Прошли годы.

Он состарился. Волосы его поседели, руки стали дрожать, но глаза оставались ясными. Однажды поздней осенью Элиан вышел за порог и увидел на колодце молодого ворона.

Птица была совсем обыкновенной.

Она наклонила голову и посмотрела на него одним глазом.

На её лапе не было серебряного обруча.

— Значит, ты свободен, — сказал Элиан.

Ворон каркнул и взлетел.

Он поднялся над деревней, сделал круг и направился к светлеющему краю неба.

Элиан проводил его взглядом.

В ту ночь ему приснилась Лиора.

Не бледный призрак в погребальном платье, не голос из-за стены и не отражение в чёрном зеркале. Она сидела на залитом солнцем берегу и плела венок из красных цветов.

Элиан хотел подойти, но Лиора подняла руку.

Не прогоняя его.

Прощаясь.

Проснувшись, он обнаружил на подоконнике чёрное перо. Рядом лежал лепесток красной герани, хотя цветы давно отцвели.

С тех пор Чёрная башня больше не появлялась в долине.

Но в особенно тёмные ночи путники всё ещё слышат над лесом хлопанье огромных крыльев. Тогда дороги раздваиваются, тени становятся длиннее, а издалека доносится голос, похожий на голос того, кого человек любил сильнее всего.

Мудрые не идут на зов.

Они зажигают свечу, садятся у окна и до самого утра вспоминают умерших такими, какими те были при жизни.

Не зовущими из могилы.

Не требующими жертвы.

Не обещающими невозможного.

Просто любимыми.

А высоко над землёй летит чёрный ворон.

Он не служит тьме.

Он сторожит границу, за которой любовь превращается в безумие, память — в цепь, а надежда — в открытую дверь для древнего зла.

И пока ворон продолжает свой полёт, мёртвые спят спокойно.

А живые находят дорогу домой.


Рецензии