Я полуспекулянт и сторонник Колчака

Работая в архивах, я наткнулся на стенограмму одного выступления в 1919 году на губернском съезде советов депутата от крестьян, которому дали прочитать речь Ленина «Об обмане народа лозунгами свободы и равенства».

Предлагаю вам, мои дорогие читатели, ознакомиться с её содержанием.

Что потом стало с этим депутатом, мне установить не удалось.

Здравствуйте, товарищи! Я крестьянин села Раздольное Кирсановского уезда Иван Трифонов. Мне тут книжонку дали — Ленин, «Об обмане народа лозунгами свободы и равенства». У меня грамота — три класса церковно-приходской школы, но и этого хватило. Уж очень книжонка эта забористая.

Знаете, с чего начинается? Со слова «обман». С того, что мы, крестьяне, обманываем народ.

Ленин пишет: «крестьянин — полутрудящий, полуспекулянт. Это — факт». То есть половина меня — трудящийся. А другая половина — спекулянт. Товарищи, я искал, где у меня эта половина, что я спекулянт. Одна моя половина, известно, я сам. А вторая половина, как попы нас учили — баба моя. Ну, может, еще детишки наши.

Но дальше Ленин разъясняет, за что меня так: крестьянин — спекулянт, потому что продаёт хлеб, «предмет необходимости», а голодный отдаст за хлеб хоть тысячу рублей, хоть всё имущество. И тут же, заметьте, добавляет: «крестьянин в этом не виноват». То есть я — полуспекулянт, но не виноват.

Теперь главное. Зачитаю вам его слова, от которой у меня внутри всё оборвалось: «рабочий и крестьянин равны, как труженики, но сытый спекулянт хлебом не равен голодному труженику». Понимаете? Сытый не равен голодному. У нас теперь равенство измеряют через желудок. Я и работник из города — мы оба труженики, оба равны. Но у меня зерно, которое я вырастил, а у него — голод, потому что он ничего не заработал, и вот уже я «сытый спекулянт», а он «голодный труженик». Товарищи, мне это зерно не с неба свалилось! Я его не реквизировал! Я его своим горбом вырастил! И товарищ Ленин меня за это «полуспекулянтом» обозвал.

А теперь то, чего я понять не могу. Ленин пишет: «Общество, в котором осталась классовая разница между рабочим и крестьянином, не есть ни коммунистическое, ни социалистическое общество». Значит, пока я — крестьянин, общество не то, не социалистическое. Но конец для меня, как и для всех нас, крестьян, неизбежен. И сроки назначены: «Из этого факта вы не выскочите, пока не уничтожите деньги, не уничтожите обмен. А для этого нужны годы и годы устойчивого господства пролетариата». То есть товарищ Ленин хочет поставить рабочего, который ничего не заработал, надо мной господином?! А зачем рабочему работать, если большевики переведут его на положение старорежимного барина?

Я по старой памяти думал: я хозяин тому, что вырастил. А оно вон как: то, что я вырастил моё, но до особого распоряжения товарища Ленина.

И, понимаете, что ещё самое горькое? Ленин пишет про царя правду, как она есть: «помещичье государство (при царе) и капиталистическое государство (при самой свободной и демократической республике) всегда и везде, во всех странах помогают богачам грабить тружеников». Согласен. Царёво государство давило меня податью, било плетью, гнало в солдаты. Я не защищаю царя. Но при царе я знал точно одну вещь: то, что я вырастил на своём поле, — моё. Отдам оброк барину — остальное моё. Веками так. И вот, выходит, при царе мои права на выращенный мной хлеб признавали больше, чем теперь.

Товарищ Ленин предлагает выбор. Читаю «Крестьянин должен выбирать: за свободную торговлю хлебом, — это значит, за спекуляцию хлебом, это значит, за свободу наживаться богатым, за свободу разоряться и голодать бедным, это значит, за возвращение всевластия помещиков и капиталистов… или за сдачу излишков хлеба по твёрдой цене государству».

Товарищи! Вы видите эту арифметику? Два варианта. В первом — свобода для богатых и голод для бедных. Во втором — сдача по твёрдой цене, то есть голод для меня, моей бабы и моих детишек, и всех нас, крестьян. А третьего варианта — «я хозяин, торгую сам, платя подать государству», — в списке нет. Его просто нет! Я не выбираю между помещиком и комиссаром — я не выбирал ни того, ни другого! Я выбрал бы третье: моё поле, мой хлеб, моя цена, а голодный рабочий, если у него денег нет, пусть идёт к нам в деревню, и не обязательно батраком — у нас работы много. Пусть примусы чинит, или дома с дорогами строит, опять же мельницы ветряные, водяные и паровые... Да мало ли в деревне дел. И вот тогда у нас будет настоящее трудовое равенство, как в нашей народной пословице — «Как поработаешь, так и полопаешь». Ну а если убогий который и работать не может, так разве я откажу ему краюху да каши от своего достатка выделить! Но большинство-же не убогие, а вполне себя прокормить работой способны. Однако в книжке третьего пункта не прописано. Видимо, потому, что он не даёт права отбирать у крестьян хлеб «по твёрдым ценам», то есть за бесценок, а устанавливает справедливый обмен выращенного мной хлеба на сделанное рабочим полезное для меня дело.

И вот за то, что я хочу этот свой третий пункт, меня записывают в... Зачитаю: «Да, мы нарушили равенство рабочих с крестьянами и утверждаем, что вы, которые стоите за это равенство, — сторонники Колчака». То есть даже если я у Колчака не служил, не видел его в глаза — но если я думаю, что хлеб, который я вырастил, — мой, то я колчаковец!

А чем Колчак плох — Ленин тут прямо пишет: «Свободная торговля в разорённой и голодной стране — это свобода восстановления власти капитала. Это есть колчаковская экономическая программа». Мундиры разные, сущность одна, и эта сущность ходит по моей овинной тени.

Начало в книжке, обращение ко мне, к крестьянам: "Срывайте личину с тех волков в овечьей шкуре, которые поют сладенькие песни о «свободе», «равенстве»..." Только личину-то с кого срывать? Я ошпарился и на помещике, и на комиссаре. У всех — волчий аппетит до моего хлебушка, разница в лозунге. Помещик говорил: твоё — моё, потому что ты раб. Комиссар говорит: твоё — общее, потому что ты свободен.

В общем, одолел я книжонку эту. Ленин мужик умный, за словом в карман не лезет. Всё по полочкам: и свобода — обман, и равенство — обман, и воля большинства — обман. Да в этой брошюре всё — обман!

Спасибо, товарищи, что меня, полуспекулянта и сторонника Колчака, выслушали.

(Выстрелы в потолок, крики «Где конвой?! Взять эту контру под стражу!»)

Рекомендуемая мелодия «Песня тамбовских повстанцев»