Таёжная любовь

                ТАЁЖНАЯ ЛЮБОВЬ.
                «Женщину в тайге сложно найти,
                легко потерять и невозможно забыть»               

Как говорится, за что купил, за то и продаю. Ходила когда-то в нашей сугубо профессиональной, пропахшей порохом и авантюризмом золотоискательской среде одна упоительная байка.
Уже глубокая по тем местам осень - конец сентября. Тайга вздохнула с облегчением: оводы, комары и злющая, как тёща на выданье, мошка наконец-то перестали изводить редких в этих краях двуногих. Вся эта летающая нечисть угомонилась до следующего лета, оставив геологов в покое. Лица таёжников, обугленные ветрами и безжалостным солнцем до состояния потемневшей лиственной коры, но уже не опухшие от покусов этих тварей хотя бы перестали напоминать лица узкоглазых китайцев. Зато в воздухе вовсю закружились «белые мухи».
Утром в ледяной палатке вылезать из благословенного, первобытного тепла кукуля (1) и растапливать крошечную, промерзшую за ночь до звона жестяную печку — это те еще «романтические ощущения». Скажем прямо: поступая на геофак, мы грезили государственными масштабами золотыми жилами и россыпными месторождениями, а вовсе не приключениями на свою филейную Жозефину.
Вода в чайнике за ночь схватывается монолитным льдом на 1-2 пальца. Четырехмесячный полевой сезон неумолимо катится к финалу. Последние дни, последние километры, последние маршруты, которые кровь из носу нужно добить до финального намеченного листа двухсотки (2).
И вот картина: вечер, побелевшая от времени, дырявая во всех стратегических местах палатка. В ней при свечах сидят два заросших, угрюмых геолога в штормовках, исцветших и залатанных так густо, словно они пережили штурм Измаила. Позади — маршрут, утрахавший их до полного изумления. Они ужинают за самодельным столом, сколоченным из хлипких топором обструганных березок
Уютно дымит и потрескивает буржуйка. По палатке плывет божественный, сводящий с ума аромат дыма и шкворчащего на сковороде ленка, выуженного во время обратного пути на самодельную муху.
До ближайшего очага цивилизации, небольшого таежного поселка — триста километров желто-зеленой, непроходимой и абсолютно дикой, первозданной тайги по которой бродят Хозяева той самой тайги - медведи. Косолапые меланхолично жрут бруснику, шикшу и шиповник, попутно разоряя захоронки бурундуков и не брезгуя при случае самими хозяевами этих припасов. Если год выдался урожайным, они, конечно, интеллигентно шелушат кедровую шишку, нагуливая к зимней спячке законные, министерские сантиметры и килограммы жира. Зима уже дышит в затылок, и маралы-быки призывно и страстно завели свой любовный свадебный рев.
И тут в этой звенящей тишине у одного из инженеров-золотоискателей падает на пол круглая деревянная ложка-швЫрка (3)
Таежник минуту гипнотизирует её взглядом, полным вековой мудрости, и веско произносит:
— О… А ко мне баба придет…
Второй геолог замирает. Сосредоточенно думает минуты две, взвешивая все шансы на личное счастье, после чего решительно хватает свой столовый прибор, с яростным выдохом хряпает его об галечный пол палатки поставленной как обычно на речной косе  и авторитетно выдает:
— Б*ь! А ко мне — тоже!!!
Ну и в продолжение этой тонкой, интимно-геологической темы.
Был у нас старый, проверенный временем розыгрыш. На вопрос, к которому мы сами же деликатно и подводили румяных, восторженных, но пугающе наивных девушек:
— А как же вы там, в тайге, полгода без женщин справляетесь? — спрашивали эти доверчивые создания, истинные «Евины дочки».
МГУшники, МГРИшники и прочая бродячая геологическая братия, не моргнув глазом, честно и вдохновенно рапортовала:
— Элементарно, ангел мой. Находишь стоящую на полянке одинокую лесину. Срубаешь верхушку метрах в трех от земли. Затем аккуратно расщепляешь ствол вдоль до самого комля и вставляешь наверх поперечную полутораметровую распорку. Конструкция напоминает гигантскую рогатку — идеальный капкан для любопытных. Дальше — чистая психология. К верхней штанге этого «портала» (3) привязываешь на прочный шнур вскрытую охотничьим ножом банку сгущенки. Но медведица — существо эстетическое, поэтому сооружение обязательно нужно украсить полевыми цветами и вкусно пахнущими травами. К распорке крепится длинная веревка. Ты берешь свободный конец, прячешься в кусты и затаив дыхание ждешь медведицу. А они, женщины медвежьи, уверяю тебя, страсть как любят сладкое и комплименты! Ну, бабы — они и в тайге бабы.
Как только косолапая чует манящий аромат сладенького, она прибегает, хватает жестянку когтистыми лапищами и начинает с урчанием вылизывать её длиннющим розовым языком. Увлекшись процессом, она незаметно для себя все глубже протискивается внутрь расщепленного ствола в ловушку.
Здесь от геолога требуется адское терпение. Впрочем, как и в отношениях с любой другой женщиной. Выждав самый подходящий момент, ты резко дергаешь за веревку и вышибаешь распорку! Щелкает замок природы — косолапую намертво зажимает между двух стволов. Медведица, конечно, возмущенно орет, но кодекс тайги суров: вырваться она уже не может.
Ну а дальше, душа моя, исключительно дело техники, многолетней практики и профессиональной сноровки. Шерсть, правда, поначалу длинновата, мешает с непривычки, но человек — существо ко всему привыкающее. А куда деваться? Не мы такие, жизнь такая: по полгода и более без элементарной женской ласки!
И чем богаче была фантазия у рассказчика, и чем больше приоткрывался от изумления ротик наивной слушательницы, тем более замысловатой, бурной и романтичной становилась эта чащобная быль.
Особенно неотразимо это действовало теплыми звездными ночами, когда таежные волки-золотоискатели щедро вливали эту залихватскую пулю в нежные девичьи уши, попутно подливая в приоткрытый от удивления ротик хорошее вино.
Так что, как я и говорил — за что купил. Любовь — она ведь барышня с характером. Захочешь большой, чистой и прекрасной — еще и не такие инженерные чудеса изобретешь.
          P.S. Разумеется, вся эта фантасмагория со сгущёнкой и пойманными в расщеплённый ствол медведицами — чистейшей воды художественный свист. Но согласитесь – свист красивый ;
Но зададимся вопросом: какова цель? Она проста, как маршрутный геологический молоток, и древня, как мир.
Одичавший за полгода в тайге геолог возвращается в цивилизацию с одной-единственной думой. И под хорошую выпивку начинает заливать эту героическую пулю в нежные девичьи уши.
Пока наивная городская нимфа, разинув рот от жалости и изумления, искренне сострадает суровым таёжникам, лишённым женской ласки, её критическое мышление отключается напрочь. Защитные барьеры рушатся.
В этот момент капкан инженерной мысли золотоискателей захлопывается. Наступает финал этой мюнхгаузеновской диверсии: растроганная до слёз красавица технично, красиво и без лишнего сопротивления перемещается прямиком на любовный альков. И все абсолютно счастливы!

________________________________________
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Кукуль — спальник из оленьих или собачьих шкур. Вещь феноменально теплая, но утром из неё вылезаешь лохматым, помятым и местами «обросшим», напоминая досрочно разбуженного шатуна.
2. Двухкилометровка — базовая маршрутная карта геологов-поисковиков тех лет (масштаб 1:200 000, где в одном сантиметре строго два честных километра тайги).
3. Ложка-швЫрка — старинное, глубоко народное областное название обычной деревянной ложки для еды. Происхождение названия: Слово напрямую связано с диалектным глаголом «швыркать» — что в Сибири, на Урале и в Костроме означало «хлебать вслух, с шумом, жадно есть горячее». Таким образом, ложка-швырка — это, буквально, «приспособление для шумного и сытного хлебанья щей, кулеша или ухи».
4. Портал (от англ. portal, лат. porta — «ворота») — парадный вход монументального архитектурного сооружения, изысканно оформленный и украшенный. В нашем случае — ворота в мир таежной драматургии.

© Copyright: Митислав Кальниченко, 2023
E-mail: mitislav@gmail.com
БиЛайн +7(905)524-02-23
Макс. Телеграмм, WhatsApp,+79055240223