Тетрадь судьбы. Полный текст

Читать по главам http://proza.ru/2026/10/11/1168

1 Находка


Поздней весной самое сложное — усидеть в офисе. В такие дни хочется поймать каждый лучик солнца. В это время людей в парке почти не было — только женщины с колясками или дети на площадке в дальнем конце. Пели птицы, вишни утопали в цвету. У Олега было прекрасное настроение, хотелось петь вместе с птицами. День начался просто чудесно — утром мастера испытывали новую яхту. Оказалось, что она идёт немного быстрее, чем ожидалось.
Олег вышел после обеда в парк выпить кофе. Обычно Олег не позволял себе таких пауз. Тридцать два года, владелец верфи — он привык работать до упора. Но сегодня день был особенным. Он сел на свою любимую лавочку и сделал глоток. В этот момент Олег заметил возле урны тетрадь. Обычную зелёную школьную тетрадь в линейку. Он поднял её, чтобы выбросить в урну. Но что-то — не то любопытство, не то чувство, что ученическая тетрадь в парке неуместна, — его остановило. И он открыл первую страницу.


Ты родился в Межозёрске в городском роддоме в палате номер 6 в 10:50.


Интересно. Олег подумал: «Это писал не школьник? Нет классной работы и дат.»


Отец впервые взял тебя в плавание на яхте, когда тебе было 6 лет. Потом он брал тебя каждый раз, когда ходил под парусом.


Олег не поверил. Зажмурился. Открыл глаза. Перечитал. Всё правильно: отец, яхта, 6 лет.


Запах отцовской куртки — смесь машинного масла и табака. Нюхал её в шкафу, когда отца не было дома.


«Это что, розыгрыш?» — Олег закрыл тетрадь и стал смотреть по сторонам — вдруг в кустах прячется какой-то шутник. Олег поднялся, ему было уже не до кофе. Но никого не было. Не было даже редких прохожих. Он взял тетрадь и обошёл половину парка, но рядом не было ни людей, ни камер на деревьях или в кустах.
Олег посмотрел на часы. До конца перерыва оставалось пять минут. Надо возвращаться в офис и начинать долгие звонки с поставщиками. Это, должно быть, чей-то розыгрыш. Причём очень странный и неприятный. Олег решил разобраться с этим вечером дома. Он положил тетрадь во внутренний карман куртки и пошёл в офис. Весь день он ловил себя на мысли, что думает не о работе, а о тетради, и о том, кто мог её написать.


2 Никому не рассказывал


Домой Олег вернулся поздно. Как всегда. Он жил недалеко от офиса, но работал до темноты. Иногда Олегу казалось, что он дома только спит.
Его встретила Марина.
— Привет, любимый! Садись, ужин стынет.
— Привет, как у тебя день прошёл? — спросил Олег, когда они сели за стол.
— Утром была в цветочном, проведала девочек. Говорят, что розы в этом сезоне плохо продаются, а вот хризантемы хорошо — уже все кончились. Связалась с поставщиком, договорилась, чтобы хризантем привезли больше. Днём виделась с Алисой.
— Как Алиса?
— Да всё одно и то же — мечтает о какой-нибудь сенсации, иначе придётся всю жизнь собирать сплетни и составлять кроссворды. Сам знаешь, в Межозёрске ничего не происходит.
— У нас будет регата.
— Это большое событие, но это же не сенсация. Она будет освещаться в СМИ, будут не только местные, но приедут её коллеги из Петербурга. Она там не развернётся. Алиса хочет что-то такое, особенное.
— Я понимаю.
— У тебя как день прошёл? Ты что-то напряжённый.
— Всё хорошо, — Олег вздохнул и продолжил, — просто были переговоры с заказчиком, он снова недоволен, но я уверен, что своими придирками он просто пытается сбить цену.
— Борис Эдуардович? — Марина отложила вилку и подняла бровь. Она хорошо знала, что происходит у Олега в его делах.
— Он самый. У нас других пока почти нет. Надеюсь, что после регаты и этой шумихи в СМИ на нас обратят внимание. Но надо подготовить яхту и победить.

Олег решил пока не рассказывать про тетрадь. Надо сначала самому спокойно разобраться.

После ужина Олег ушёл к себе в кабинет и открыл тетрадь. Сейчас он мог рассмотреть её подробнее. Начал читать её с того же места, где закончил.


Запах отцовской куртки — смесь машинного масла и табака. Нюхал её в шкафу, когда отца не было дома.
Ты пошёл в школу номер 2, когда тебе было 7 лет.
Отец научил вязать морские узлы.


Это не секрет, в отличие от запаха куртки. Но и об этом Олег никому не рассказывал.


Ты оторвал палец на стройке, когда тебе было 8 лет. Он плохо сросся, так как врачи не смогли хорошо сшить палец ребёнка.


А это уже серьёзно. Все думают, что Олег повредил мизинец на регате. О том, как будущий хозяин верфи прибежал домой со стройки, знали только его друзья детства и мать. С теми друзьями Олег не виделся уже много лет.


После техникума ты пошёл в армию.
В армии получил письмо от матери. Перечитал три раза.
Ты вернулся из армии в 21 год. Отец умер за месяц до этого. Ты пытался отпроситься на похороны несколько раз, но тебя не пустил командир части.
Ты плакал дома на сороковой день.
После армии ты пошёл работать на завод. Дядя подсуетился, чтобы тебя взяли на работу, хотя ты мог бы устроиться и без него.


Олег понимал, что это как-то слишком сложно для розыгрыша. Больше похоже на сталкинг — как будто кто-то его выслеживал, узнавал о нём всё, чтобы это описать. Но зачем? Кому нужно тратить столько сил на это? Записи не похожи на шантаж. Здесь нет ни точных адресов, ни фамилий близких людей, ни паролей. Олег быстро пролистал всю тетрадь, но никаких угроз не нашёл.
Он вернулся к чтению. В тетради было несколько заводских историй о том, как что-то ломалось и приходилось бежать ночью исправлять и устанавливать по горячим следам что произошло и кто виноват.
Олег вспомнил это время. Он редко рассказывал про свою работу на заводе у дяди. Она была интересной, особенно ночные поездки. Просто его жизнь после завода была гораздо интересней.


Ты ушёл с завода через полгода работы, когда тебе было 22 года. В тот день шёл дождь.


И правда. Олег уже забыл про этот дождь, но сейчас вспомнил.


Ты получил в наследство от бабушки дом и вложил все деньги в дело. Потратил часть денег на поездку и учёбу, а остальное позже вложил в дело.


Олег даже Марине не рассказывал, откуда у него деньги.


Ты уехал учиться строительству яхт в Петербург. Снимал квартиру с Николаем.


Это не секрет, об этом говорят все.
Далее было про его жизнь в Петербурге, как питался гречкой и макаронами, работал в петербургских верфях и учился строить яхты.


Когда тебе было 25 лет, ты вернулся в Межозёрск. Взял денег у Николая. Открыл свою верфь, нанял местных мастеров.
Ты выпустил первую яхту через полгода, когда тебе было 25 лет. Вы работали по 12 часов в день без выходных.


Олег впервые за время чтения улыбнулся. День, когда они спустили на воду ту яхту, был, наверное, лучшим в его жизни. Он почти не помнил, как выглядела эта яхта — спасали только фотографии. Но именно та яхта доказала, что они могут.
В тетради было несколько историй о работе на верфи. Что-то у команды получалось лучше, что-то хуже, но всё описано непредвзято. Олег, конечно, помнил те события в других красках, но не мог спорить с тетрадью — она описывала довольно объективно.


Ты участвовал в первой регате на яхте «Северный ветер», которую взял напрокат в Петербурге и у которой на время поменял название. Судьи и соперники были уверены, что яхта с твоей верфи. В тот день ты впервые почувствовал, что ты на своём месте.


Это был большой секрет. Нет, конечно, рабочий коллектив знал, что яхта не своя. Олег взял её напрокат в Петербурге у товарища, с которым когда-то работал. Перебил название на корме, составил документы. Никто в Межозёрске не знал, откуда именно Олег привёз ту яхту.


Ты познакомился с Мариной через год после того, как её заметил, на другой регате.


Он вспоминал эту встречу каждый день. Олег увидел Марину примерно за год до того, как познакомился. Она была зрителем и была с другим. Через год, после очередной победы, Олег подошёл к ней и сказал:
— Я давно на тебя смотрю.
Она ответила:
— Я знаю.
Они вместе много лет. Марина немного устала от его одержимости, но она всегда оставалась его лучшим другом и главной опорой. Олег пытался втянуть Марину в своё дело, но у Марины был небольшой цветочный магазин, и она не хотела ничего менять.


В 30 лет ты проиграл в регате «Кубок Межозёрья». Это была первая серьёзная регата, которую ты проиграл. Долго не мог прийти в себя, потому что потерял много денег.


Это была последняя запись. Олег сделал глубокий вдох и взял паузу перед тем, как всё обдумать.
Это может быть розыгрыш. Может, кто-то из близких собирал информацию об Олеге и решил составить такую сводку. Но здесь очень точные факты, причём очень личные. Если бы это был кто-то близкий, он бы не стал так сильно копать и давить на это, особенно на провалы.
Олег мог написать это сам. Такое бывает при стрессе, нарушениях сна. У Олега были черепно-мозговые травмы, но последняя была два года назад. Он не был уверен, что она могла проявиться через такое время. Но, с другой стороны, человек не помнит себя в изменённом состоянии.
Может ли это быть шантаж? Вполне. Кто-то говорит, что узнал об Олеге так много, что может до него добраться. Но кому это нужно? И кто мог бы это сделать? И самое главное, зачем?
Олег начал рассматривать тетрадь ещё раз. Ему интересно было уже то, что осталось между страницами, что он ещё не прочитал.

Это была обычная ученическая тетрадь 18 листов в линейку, выпущенная 3 года назад. Штампы обычные. Листы не пожелтевшие. Почерк странный. Он был круглый, крупный, почти печатный. Олег попробовал вывести такие же буквы — было неудобно. Тетрадь была сухая, почти без остатков земли на обложке. Исписана примерно наполовину. Значит ли это, что половина жизни уже позади? Нет, разные этапы описаны по-разному, где-то подробнее, где-то много лет пропущено. Это не дневник — в дневнике пишут равномерно. Это было скорее досье, да ещё и это «ты». Как будто кто-то хочет, чтобы Олег его прочитал сам.

Если почерк обезличен, то это маскировка. Олег присмотрелся к страницам: вдавленностей от ручки с обратной стороны не было. Надписи выглядели как от шариковой ручки, но бумага от неё всегда продавливается. А тут — ни единого следа.
Никаких ошибок. Ни одного исправления, ни одной помарки. Никаких закорючек или мест, где бы проверяли ручку. Буквы немного разные, соединены друг с другом, вот здесь у «а» другой хвостик, чем здесь, а вот здесь буква «т» прописная с тремя крючками, а здесь как печатная с одной ножкой и перекладиной. У букв был немного разный наклон. Могло ли это быть сделано машиной? Олег не сомневался, что это возможно, но такая техника очень сложная и редкая.
Олег начал думать о фактах. Кто мог бы знать всё, что написано?
Отец взял в плавание в 6 лет и научил вязать морские узлы: Олег никому не рассказывал. Может, кто-то, кто работал в яхт-клубе давно, знал отца, и отец рассказал ему? Но это было давно.
Палец и стройка — мать, дворовые друзья.
В армии получил письмо — только те, кто был с Олегом в армии, но письмо он прятал в сапог.
Дядя устроил Олега на завод — мог знать кто угодно на заводе.
Первая регата и перебитое название — мог знать Николай. Он был главным партнёром Олега и школьным другом. Они прошли очень многое вместе. Но мог ли он узнать про стройку и армию?
Далее были совсем необъяснимые факты:
Запах куртки и то, что плакал на поминках — это знать не мог никто. Олег ушёл в отдельную комнату и вышел, когда был готов сидеть с соседями за одним столом.
Но могла ли знать об этом Марина? Наверное, но она вела себя очень спокойно сегодня для человека, который ждёт реакции.

Вопросов было больше, чем ответов. Но кое-что можно было сделать. Олег решил проверить записи с камер в парке и, может быть, в магазинах вокруг. Вдруг там будет тот, кто положил тетрадь. Также он твёрдо решил сходить к психиатру. Пока единственным человеком, который мог бы знать всё это, был он сам. Это перестало быть похоже на розыгрыш. Олег не думал, что он безумен, но то, что он пишет тетрадь сам, пока было самым простым объяснением.
Олег сфотографировал все страницы тетради, чтобы показать их психиатру, и положил её в сейф. В этом сейфе лежали самые важные документы. Код к нему не знала даже Марина.
Олег постоял ещё секунду, слушая, как щёлкает замок. Только потом пошёл спать.


3 Не сумасшедший


На следующий день Олег проснулся до будильника. Он смотрел в потолок и думал: «Сегодня всё решится». Он не понимал, на что больше надеется. Того, что врач скажет «да». Или того, что скажет «нет».

В кабинете вдоль стен стояли шкафы без дверей, заваленные папками с бумагами и старыми медицинскими альманахами. На стене — плакат с симптомами депрессии. От пыли и запаха старой бумаги свербело в носу. Олег сел на стул. Он был жёсткий, скрипучий. Олег старался не двигаться, но стул скрипел при каждом вдохе. Спина затекла. Ладони вспотели, и Олег вытер их о колени. Врач, казалось, был частью этого кабинета — пожилой, небольшого роста и усталый. Он посмотрел на посетителя поверх очков. Олег понял: этот человек видел всё, тетрадью его не удивишь.

Олег рассказал, что нашёл тетрадь с подробным описанием своей жизни, но не помнит, чтобы её писал. Почерк не его, но есть факты, о которых никому не рассказывал.
— Провалы в памяти бывают? — спросил врач и начал что-то записывать в журнал.
Олег попытался вспомнить.
— Нет.
Врач молчал и смотрел.
— Нет, — повторил Олег. Врач едва заметно кивнул и что-то записал. Олег сглотнул, но слюны не было.
— Ночью едите? Ходите? Разговариваете?
— Нет.
— Бывало, что просыпаетесь не там, где засыпали?
— Нет. — Врач продолжал кивать и записывать. Олег смотрел на его руку и думал: «Он мне не верит, так зачем я пришёл?».
— Вычитайте по 7 из 100.
Олег считал вслух и дошёл до 51.
— Хорошо. Немного медленнее, чем нужно, но это нормально. Нарисуйте циферблат.
Олег нарисовал круг, но забыл про 12. Правая часть циферблата получилась размытой — ладонь оставила мокрый след.
Врач долго смотрел на рисунок. Потом поднял глаза. И посмотрел Олегу в глаза.
— Как меня зовут?
— Андрей Евгеньевич. — Олег помнил, как врач представился в самом начале. Нога задрожала, стул скрипнул. Олег попытался остановить дрожь — стул скрипеть перестал, но спина зачесалась.
— Что вы чувствуете, когда пишете в тетрадь?
Олег посмотрел врачу в глаза.
— Ничего. Я же не пишу. — Врач что-то отметил у себя в блокноте. Олег чувствовал себя глупо, как будто его поймали, а он пытается оправдаться.
— Ну вот что, голубчик. — Андрей Евгеньевич вздохнул. — Я дам вам заключение. Тревожное расстройство, связанное со стрессом. Это не страшно, больше отдыхайте, бывайте на воздухе, меньше работайте. При сохранении симптомов приходите через месяц.
Олег взял бумагу. Медленно перечитал. Там было написано всё, что он уже знал. И ничего из того, что он боялся услышать. И понял, что ответа нет ни у врача, ни у него самого.

Олег вышел на улицу и зажмурился. Свет бил в глаза, пели птицы, где-то смеялись дети. «Получается, я не сумасшедший». От этой мысли Олегу стало холодно. Он постоял минуту, глядя в небо. «А что, если я не сумасшедший?» Это было хуже, потому что тогда тетрадь реальна. И её кто-то подкинул.
Он постоял ещё немного, а потом достал телефон и позвонил Николаю.
— Привет! Скажи, у меня не бывает странностей? Например, чтобы я что-то сказал, а потом не помнил или завис на минуту?
— Ты всегда был немного странным. — Николай рассмеялся. — Но не настолько. Хотя иногда ты зависаешь, когда смотришь на яхты. А почему ты спрашиваешь?
— Просто так, не важно. Ладно, до встречи.
Олег постоял ещё немного. Потом убрал телефон и пошёл к машине. Надо было посмотреть записи с камер.
В администрации парка Олегу пришлось объяснять, что он потерял что-то важное из документов. Охранник смотрел на него с подозрением, но всё же запись включил.
Олег увидел себя со стороны и не узнавал. Этот человек был спокоен. Он сидел на лавочке, пил кофе и не знал, что будет дальше. Он наклонился за тетрадью, начал листать. Потом оставил кофе, схватил тетрадь, побежал по дорожкам. А затем просто ушёл. И больше ничего.
Олег попросил отмотать назад. За два часа до него на этой лавочке сидели только женщины с колясками. Пробегал мимо незнакомый мужчина с собакой. На урну никто из них не обращал внимания.
Олег прошёлся по магазинам. Овощная лавка, аптека, кофейня. Везде одно и то же — никто не смотрит на урну, никто не останавливается рядом. Ничего необычного и никого знакомого.
Олег потратил на это полдня. Вместо работы. В цехе — две разобранные яхты, и надо готовиться к регате. А он ничего не нашёл.
Телефон зазвонил, когда Олег вышел из аптеки. Звонил старший мастер Валера. Он говорил быстро, его голос дрожал.
— Олег, привет, тут Борис Эдуардович. Он приехал в цех без предупреждения. Я пришёл с обеда, а он ходит по помещению, и наших расспрашивает. Беги скорей сюда.

Олег приехал через десять минут. Борис Эдуардович стоял у яхты, на которой Олег готовился выступать на регате, и заглядывал под чехол. Вторая яхта принадлежала Борису Эдуардовичу. Она была разобрана, и видно было, что с ней никто не работал некоторое время. Он повернулся и широко улыбнулся Олегу.
— Почему моя яхта отложена? Чем вы вообще тут занимаетесь, я что, должен ждать?
— Борис Эдуардович, — Олег сглотнул, — для вашей яхты нам нужен углепластик. Мы заказали его в Петербурге. Но произошла авария на заводе-изготовителе, и потому теперь у нас задержка в доставке. Это не наша ошибка. Партия должна уже приехать. Мы как раз завтра собирались его получать. — Олег старался объяснять спокойно, хотя видел, что Борис Эдуардович кивает и улыбается.
— Завтра? — Борис Эдуардович поднял бровь.
— Да. Мы пока занимаемся другими вопросами, чтобы не терять время.
— Олег, это как раз ваша забота, чтобы всё было на месте. Мне всё равно, какие аварии бывают на каких заводах-изготовителях. — Борис Эдуардович вздохнул, будто ставил школьнику двойку. — Ну что ж, если вы считаете, что всё успеете в срок, то хорошо. А то я начал думать, что вы решили, что регата важнее моей яхты. А моя яхта — это деньги. Ваши деньги. Если вы понимаете, о чём я.
Когда Борис Эдуардович ушёл, Олег спросил:
— Кто его впустил?
Валера ответил:
— Иван. Но он не знал. Меня не было, и я ему не сказал.
— Хорошо. Вань, ты не виноват. В будущем знай: никого не впускай, кто у нас не работает. Тут много того, что заказчикам видеть не обязательно. Если кто-то приходит, говорите, что пускать не велено, чтобы ждали меня. Особенно Бориса Эдуардовича.

Олег понял: никто не виноват. Кроме него. Если бы Олег был на работе сегодня вместо пустого похода к врачу и осмотра камер. Если бы он просто занимался своим делом. А теперь ему казалось, что он упустил что-то важное.

В тот день Олег пришёл поздно — Марина уже спала.

Он не мог думать о работе — все его мысли были заняты тетрадью. Врач ничего не нашёл, и на камерах никаких зацепок. Может, это и не розыгрыш, а просто кто-то из старых забытых друзей хочет внимания? Собрал сведения, написал, подкинул, но ему так плохо, что он не может просто позвонить? Тогда не надо злиться. Человек в отчаянии. Его надо найти и помочь.
Может быть, в тетради есть намёки на автора? Или что-то ещё, что Олег пропустил? Он открыл свой сейф и прочёл последнюю запись.


Ты нашёл тетрадь в парке во время перерыва. Ты сидел на третьей скамейке, тетрадь лежала рядом с урной.


Олег удивился: «Последняя была про провал на регате «Кубок Межозёрья"». Он проверил по фотографиям, которые сделал для врача — последней записи не было. «Как она могла появиться?» — пробормотал Олег. Тетрадь хранилась в сейфе со вчерашнего дня, а сейф он не открывал.
Олега пробил озноб. Пока их с Мариной не было дома, кто-то проник в его сейф и добавил ещё одну запись. Как он это сделал?
На окнах и дверях стоит сигнализация. Код знал только Олег, и Николай ругал его за это. «А что, если с тобой что-то случится или ты код забудешь?» — говорил он. Олег всегда отмахивался, а сейчас он был немного рад тому, что код нигде не записан. Сейф стоит внутри шкафа — даже когда кто-то в комнате, Олег закрывает сейф спиной и подсмотреть код невозможно. Следов взлома, царапин — ничего нет. Олег пересчитал папки и документы. Всё на месте: доступы к счетам, патенты. Если кто-то и смог незаметно проникнуть в дом и взломать сейф, то он мог бы просто унести это всё. Значит, оставить новую запись ему важнее?

Тетрадь не галлюцинация. Это главное. Олег, конечно, слышал про полтергейст и истории, когда мебель двигается сама собой или в запертых блокнотах появляются записи. Но он, как и все взрослые люди, всегда считал, что это обман. Но всё равно было слишком много совпадений даже для чего-то потустороннего.

Он перечитал новую запись ещё раз. Запись была сделана той же ручкой. Тем же почерком. На той же странице, где была запись про проигрыш в «Кубке Межозёрья». Выглядела, как будто она всегда была там.
Олег стал искать тех, кому он мог помешать: конкурентов по бизнесу, соперников в регатах, кому перешёл дорогу. Это оказалось не так просто, как показалось сначала.
Семь лет назад Олег спас верфь от разорения, выкупив её у прежнего хозяина вместе с долгами. Верфь тогда не работала больше года. Он вернул всех опытных мастеров и нанял нескольких молодых ребят с завода. Все много работают, но и получают зарплату больше, чем платят в других местах. Больше яхт в Межозёрске никто не делает, то есть близких конкурентов нет.

Однако есть Артур. У Олега с ним давнее соперничество. Олег обошёл Артура на регате на полметра в последний момент, и Артур был взбешён. Олег слышал, что он даже автомобиль разбил от злости. Артур был молод, из богатой семьи, и та регата его сильно задела. Даже выигрыш в прошлой гонке его не успокоил. Он хотел реванша на более серьёзной регате. Конечно, он будет на «Четырёх ветрах», и он сделает всё, чтобы победить. Артур знает меньше всех об Олеге. Но у него были деньги. И время. И злость. Поэтому Артур мог узнать почти всё, если бы постарался.

Может, бывшие? Но Марину Олег не увёл. Она ушла от бывшего сама, ещё до Олега. И насколько Олег знал, у него всё хорошо, есть семья и дети. Тем более это было очень давно. Может ли у неё быть сейчас кто-то? Олег никогда не думал про неё так. А сейчас подумал. И ему стало противно от таких мыслей.

Николай, правая рука Олега, знает больше всех. Узнать остальное ему было бы проще. Но зачем ему это? Николай был всегда на вторых ролях. Он не хозяин верфи, он не спортсмен, он всегда исполняет, а решает в конце Олег. Именно Олег участвует в регатах, он лицо компании, за ним всегда последнее слово.

Коля юрист, а Олег — конструктор. Олег не лезет в документы, а Николай — в сборку. Он был лучшей правой рукой, но правая рука не мечтает стать головой. Или мечтает?

Олег снова посмотрел на запись. Может быть, это невидимые чернила, которые проявились потом? Олег посмотрел страницу на свету — больше записей не было, лист был чистым.

Самым очевидным был Артур. У всех мог быть мотив. Но у него он точно был. У Артура есть деньги, есть возможности. Он мог узнать всё, что нужно. Он мог нанять всех, кого нужно. Специалистов по взлому и сигнализациям. По слежке. Противостоять такому в одиночку было невозможно.

Олег достал визитку, которую когда-то на всякий случай взял в детективном агентстве. И позвонил. Гудки были длиннее, чем обычно. Олег начал сомневаться в своей идее, но в этот момент ему ответили.
— Добрый вечер, детективное агентство Виктора Смирнова. Чем могу помочь?
— Добрый вечер. Мне нужны ваши услуги. Насколько конфиденциальна информация, которую я передам?
— Конфиденциальность полная. Но детали лучше обсуждать при встрече.
— Да-да, конечно. Я бы хотел встретиться завтра. Но пока я хочу, чтобы вы сделали кое-что для меня. Можете проверить одного человека? Его связи с медвежатниками и домушниками.
— Сделаем. Но результаты — после оплаты.
— Договорились. — Олег назвал фамилию Артура и сказал, что он был на последней регате. Виктору этого было достаточно.

Олег закрыл тетрадь и спрятал её обратно в сейф. Он постоял минуту, глядя на закрытый сейф.
«Нужно поставить скрытую камеру напротив сейфа, — подумал Олег. — На случай, если записи будут появляться снова. Это не розыгрыш. Это что-то хуже. И это что-то знает обо мне больше, чем я сам.»

Он ещё немного подумал. Потом отрезал полоску бумаги и приклеил её пластилином к дверце и стенке сейфа. Теперь нельзя было открыть дверцу, не повредив пластилин или порвав бумагу. Олег расцарапал ключом монету, дунул на неё и приложил монету к пластилину. Получилась печать. Довольно просто, но подделать все царапины с монеты на пластилине невозможно. Олег положил монету в карман. Потом переложил её в бумажник. И подумал, что если он её потеряет, то не узнает, залезал ли кто-то или нет. Но пока монета есть, если кто-то снова вскроет сейф, он точно узнает.

Олег пошёл спать. Завтра надо было на работе догонять всё, что сегодня не успел.
Он долго не мог заснуть. Слушал, как Марина дышала рядом. И думал. А что, если завтра записи появятся снова? А что, если они появятся прямо при нём? Тогда что?

Олег повернулся на бок и посмотрел на Марину. Она спала и дышала ровно. Олег подумал: если завтра всё рухнет, то я хочу запомнить её такой.
Он обнял Марину и закрыл глаза.


4 Пожар


Олега разбудил дождь. Он барабанил в окно, как будто хотел ворваться в дом. Марина уже встала и гремела тарелками. Из кухни пахло кофе. Играло радио, было очень тепло. Вставать не хотелось. Но надо было. Через две недели была регата, от которой зависело слишком многое.
Олег и Николай с самого начала решили: Олег — лицо верфи. Он участвует в регатах. На парусе — их эмблема. Победа — всегда внимание и репутация. А репутация — это новые заказы. Поражение — это потери от вложений. Это была их ставка, которая работала. Обычно работала. Не всегда. Два года назад на регате случилась авария, в которой Олег чуть не погиб. И это происшествие едва не стоило им всех заказов. Но тогда катастрофы удалось избежать.

Сейчас надо привести в порядок свою яхту и себя в форму. Ещё Борис Эдуардович суёт свой нос. Да и эта тетрадь.

Да, тетрадь. Интересно, детектив нашёл уже что-нибудь?

Олег позавтракал, перекинулся парой слов с Мариной и ушёл к себе в кабинет. Снятие печати теперь требовало времени, но Олега эти манипуляции почему-то успокаивали. Печать на сейфе была не тронута. Олег аккуратно сковырнул бумагу из пластилина и открыл сейф. Тетрадь лежала сверху всех документов. Он взял её в руки. Она была такой же, как и вчера, но Олег чувствовал, что что-то изменилось. Он открыл её на середине. Там, где была последняя запись, появилась новая.


Когда вы получали задержанный поставщиком углепластик для яхты Бориса Эдуардовича, на складе произошёл пожар. Ты выбрался через выход на крышу в кабинете на втором этаже.


На спине выступил холодный пот, и Олег чуть не выронил чашку с кофе. Перечитал — всё правильно — получал углепластик и случился пожар. Но почему «вы» и почему «ты выбрался»? Его на складе быть не должно — за материалами должны поехать Валера с Ваней, а не Олег. Он посмотрел на часы. Склад открывался через час. Ребята приедут прямо к открытию.
Ну нет. Какой склад, какой пожар?! Кто-то влез в его дом, пока Олег и Марина спали! Этот кто-то отключил сигнализацию, снова вскрыл сейф. А как же печать? Олег видел, что она была не вскрыта. Он достал монету и наклонился к сейфу, чтобы проверить отпечатки царапин. Отпечатки царапин были смяты, когда он снимал печать. Но даже так он видел, что отпечатки были те. Или почти те? Просто похожие? Он не мог понять. Мог ли этот мастер ещё и печать подделать? «Он явно издевается», — подумал Олег и содрал бесполезный пластилин с дверцы сейфа.
Олег сделал глубокий вдох, хотя сердце бешено колотилось.
Документы не в безопасности. Да хоть бы документы, Марина не в безопасности! А если это Марина? Если она знает код? Она могла. Но она бы не стала. Она не играет в такие игры. Олегу снова стало противно от своих мыслей.

Олег снова посмотрел на часы. Осталось полчаса.
Одна мысль не давала Олегу покоя. Эта новая запись была страшной, но она не была похожа на угрозу. Был пожар, но «ты выбрался через выход на крышу». Звучит как предупреждение или как совет. Может, никто и не писал в тетрадь, а она сама предупреждает о том, что будет?
Это бред. Олег не верил в чудеса. И он подумал, а что, если не ехать на склад, а просто прожить день, как планировал? Как тогда оправдается тетрадь? Запись исчезнет и будет новая? Или появится «Ты не поехал на склад, а ребята оказались в горящем здании одни».
Марина уже уехала в свой магазин. Он взял куртку, положил тетрадь в сумку и вышел. Олег не знал, что будет делать на складе, но знал, что не простит себе, если с ребятами что-то случится. Это будет хуже, чем пожар.

В начале дня на парковке у городского склада царила пустота. У всех были планёрки, и за товаром приезжали ближе к обеду. Команда Олега этим пользовалась — утром можно было получить всё, что нужно, без лишнего ожидания.
У входа на склад уже стоял грузовик Валеры. Значит, парни уже здесь. Олег припарковался рядом и вошёл в ангар.
Около стойки регистрации стояли Валера и Иван. Валера что-то обсуждал с администратором. Когда Олег закрыл за собой дверь, все трое повернулись. Олег узнал в администраторе их старого знакомого, Егора.
— Олег, привет, какими судьбами? — спросил Валера.
— Приехал помочь, — сказал Олег.
— Помочь? — Валера усмехнулся. — Или проверить, как работаем?
— И то и другое. Но в основном — проверить.
Все рассмеялись.
— Накладные я уже получил, берите тележку и пойдёмте на склад. Я знал, что вы приедете сразу, так что всё ваше добро положил в одно место, — сказал Егор.
— Олег, Егор говорит, что у него остался лишний орловский лак. Нам нужен? — спросил Валера.
— Пригодится. Егор, можешь ещё лака сгрузить? — Олег решил, что идея хорошая.
— Могу, но давай сначала по накладной вам материалы отдам. Не могу я оплату наличкой принять, как в прошлый раз. Помнишь, чем кончилось? Я потом три месяца объяснительные писал. Через кассу плати и бери хоть весь.
— А сколько его?
— Пойдём посмотрим.
Егор повёл Олега к вёдрам с лаком. Иван и Валера покатили тележку к рядам с углепластиком. Через пару минут Егор и Олег догнали остальных.
— Ну вот, здесь всё: углепластик, канаты, пропитка, — сказал Егор, когда они пришли на место.
Валера пересчитал всё, и они с Иваном начали погружать материалы на тележку. Олег подумал, что зря приехал. Надо было оставаться в цехе. Готовить яхту. А не бегать по складам. Но было поздно. Завыла сирена.
— Это что, сигнализация? — спросил Иван.
— Нет, это противопожарная система. Где-то задымление, — ответил Егор. Как будто в подтверждение его слов погас свет. Мужчины достали телефоны из карманов.
— Бросайте тележку, пошли на выход, — сказал Егор.
Олег грязно выругался. Его взгляд упал на красный пожарный шкаф. Олегу показалось странным, что, когда шли сюда, он этот шкаф не заметил. Олег рванул на себя закрытую дверцу. В шкафу оказалась связка ключей, огнетушитель, ведро, лопата и топор.
Олег взял огнетушитель и выдернул чеку.
— Егор, давай попробуем сами потушить пожар. Может, он небольшой, и мы сами справимся, — предложил Олег. — От чего эти ключи?
— Они от пожарного выхода. Он здесь недалеко, нужно пройти вглубь коридора и пройти налево, — Егор показал рукой в дальний угол. — Слушай, Олег, может, там ничего серьёзного, просто датчик коротнуло. Иногда так бывает. А ты шкафы вскрываешь.
— Я уже гарь чую. Пойдём проверим, если всё хорошо, то я тебе новый шкаф с огнетушителем куплю, — ответил Олег.
— Мы с Иваном проверим запасной выход, а вы — главный. Если что — бегите к нам, — предложил Валера.
— Отличный план, но сразу звоните по телефону, как найдёте выход. Или если что-то случится, — сказал Олег и закинул огнетушитель себе на плечо. — Егор, иди первым.
Егор пошёл в сторону главного выхода. Валера и Иван убежали вглубь склада.
Егор и Олег шли по той же дороге, по которой пришли. Егор освещал путь, Олег нёс огнетушитель. Дым щипал глаза, а огнетушитель оказался тяжелее, чем выглядел. Когда они были уже близко к выходу, Олег понял, что огнетушителя не хватит, и этим путём из склада они не выйдут — коридор был в огне.
— Давай отходить и искать парней, — сказал Олег, задумавшись на секунду. — Подожди, я залью пеной путь за нами.
Олег начал заливать коридор и пятиться назад. Егор взял Олега сзади за пояс и вёл его обратно до тех пор, пока пена не кончилась. Тогда Олег оставил огнетушитель, и они бросились бежать.
Не успели мужчины добежать до места, где оставили Валеру и Ивана, как услышали крик:
— Помоги-и-ите! Кто-нибу-удь!
Олег побежал быстрее. Сквозь дым он увидел, как Иван тащит Валеру, держа его за грудки, волоча ноги по земле.
— Он надышался дымом. Помогите нести.
— Иван, вы нашли запасной выход?
— Да, то есть нет. Дверь завалена стеллажами, к ней не пройти.
Олег посмотрел на Егора так, что даже при свете телефонов стало видно, как Егор побледнел.
— Егор, ну как так? И больше выходов нет? Или есть, но они тоже завалены?
— Я не знаю! Не я же туда стеллажи ставил!
— Мужики, что делать, тут окна есть? — Иван был в панике. Он продолжал сидеть на корточках и держать Валеру за грудки.
Олег вспомнил, что было в тетради. «Ты выбрался через выход на крышу». А что, если она права?
— Егор, скажи, у вас есть второй этаж? Там может быть выход?
— Есть. Там раньше офис был, но сейчас нет. Там был выход на крышу, помню, когда мы кровлю перестилали, им пользовались. Лестница рядом, давай покажу. Но выход, скорее всего, закрыт.
— Веди скорее, разберёмся, — Олег уже кричал. — Берём Валеру, Егор, мы с тобой под руки, Вань, ты за ноги, раз-два-три, подняли. Пошли!
Олег на всякий случай взял во вторую руку топор.
По лестнице поднимались с трудом, но до бывшего офиса добрались довольно быстро. Офис был маленькой комнатой с заклеенным окном. С другой стороны от окна была стальная дверь. Она была закрыта на навесной замок.
— Кладём Валеру, я буду рубить дверь, — скомандовал Олег и рубанул по проушине замка. Осталась неглубокая царапина — рубить придётся долго. Олег снова крепко выругался.
— Олег, подожди, тут гаечный ключ. Если найдётся второй, я этот замок сломаю, — сказал Иван.
Егор начал рыться в шкафах и ящиках.
— Держи.
— Хорошо, расступитесь.
Иван просунул два рожковых ключа в проушину замка, повернул их. Замок упал на пол, дверь открылась. В глаза ударил солнечный свет.
— Хватаем Валеру и тащим. Я спереди, Егор, ты за ноги, Вань, держи дверь.
Все четверо выбрались на крышу через маленькую дверь. Вдалеке слышались сирены пожарных машин. К счастью, пожар ещё не перекинулся к ним. Когда начали откачивать Валеру, Олег услышал тонкий и очень знакомый голос:
— Мужики, вы как, все живы?
Это был Николай. Он стоял внизу и смотрел на всю компанию, задрав голову. Очки съехали на нос. Он пыхтел, как будто только что бежал.
— Коля, что ты тут делаешь? — спросил Олег.
— Мне Ваня позвонил, а я как раз мимо проезжал. Можете спуститься?
— Валере плохо, он надышался. По лестнице сам не спустится.
В этот момент Валера закашлялся.
— Хорошо, оставайтесь там, я встречу пожарных.
Пожарные приехали через две минуты. Один расчёт взял рукав и пошёл внутрь. Второй приставил лестницу к крыше.
Через несколько минут Иван и Олег грузили Валеру в машину Николая. Пожарные сказали, что ничего страшного с ним не случилось, но надо отдохнуть пару дней. Николай и Иван увезли Валеру в больницу. Олег остался с Егором.
— Егор, я не буду спрашивать, кто мог устроить поджог. Или кто завалил стеллажами запасной выход. Я уверен, что на первый вопрос ты ответа не знаешь, а с выходом виновато обычное разгильдяйство. Но скажи мне, кто знал о том, что у вас есть выход на улицу на втором этаже? Кто там был последние несколько месяцев?
— Я уже говорил, мы кровлю перестилали в прошлом году. С тех пор никто не заходил.

Олег промолчал. Он обошёл здание снаружи и посмотрел на надстройку с задней стороны. С улицы было видно дверь на крышу на втором этаже. Искать никого не нужно. Дверь видели все, кто просто проходил здесь.

Олег постоял ещё немного и позвонил Марине.
— Ты как, родная?
— Всё хорошо, была в магазине, девочки, как всегда, на позитиве, но сегодня ничего не продали. Собираюсь с Алисой на йогу, а ты как? У тебя голос дрожит. Мимо меня только что пожарные проехали, что-то случилось?
— Нет, всё хорошо, просто хотел узнать, как дела. До вечера.
— Пока-пока.
Олег сбросил вызов. И долго смотрел на телефон. Как будто ждал, что она перезвонит и спросит ещё раз. И он скажет ей, что случилось. Но она не перезвонила.


5 Книга судеб


Олег думал. Мог бы Егор устроить пожар? У пожарных будет много вопросов по поводу заваленного выхода и того, как хранились горючие материалы. Олег сам видел, как лак стоял под щитком. Это нарушение. И Егор это знал. Но оба молчали. Потому что так проще. Пока не рвануло. Ещё Олег видел, как Егор в панике не мог вспомнить про выход. Когда поджигают свой склад, так себя не ведут.
И самое страшное.
Впутана ли в это Марина? Она писала в тетрадь ночью, а кто-то ещё поджёг склад, когда все были внутри? Если у Марины кто-то есть, то не проще ли устроить Олегу несчастный случай и сбежать? От всех этих мыслей у Олега внутри всё сжалось и глаза предательски защипало.
Он сел в машину и заметил сумку на пассажирском сиденье. Только сейчас он понял, что не взял тетрадь с собой на склад. Она была в машине. Не в сейфе, не во внутреннем кармане куртки. А просто в машине.
Олег достал тетрадь из сумки и открыл её. Он был уверен, что увидит новую запись, объясняющую, что произошло. Или какой-то привет от того, кто по ночам взламывает его дом. Но новых записей не было. Тетрадь выглядела так же, как и до пожара.

Всё случилось именно так, как было в тетради. Она его предупредила и спасла. Мог бы он сделать что-то по-другому? Один выход горел, второй был завален. После того, как Олег вошёл на склад, он мог выйти только через второй этаж. Мог бы он не приезжать? Нашли бы мужики выход сами? Смог бы Егор вспомнить про выход до того, как они с Иваном тоже надышались? У Олега не было ответов.

Олег сидел в машине и смотрел на руки. Они дрожали. Он сжал их в кулаки. Разжал. Потом завёл мотор. И поехал. Не домой. А просто по улицам. Чтобы успокоиться. Не получилось.
Дома Олег снова положил тетрадь в сейф. Позвонил детективу. Пригласил его к себе домой. Детектив приехал через десять минут.
— Добрый день, Олег, я Виктор Смирнов, — поздоровался детектив. Он был в силиконовых перчатках, в руках держал саквояж. — Скажите, где мы можем поговорить?
— Добрый день. Пойдёмте в мой кабинет, — пригласил его Олег. Он не знал, с чего начать. Набрал полную грудь воздуха и сказал первое, что пришло в голову. — Да тут такое дело. Я хозяин верфи, и мне предстоит регата.
— Да, «Четыре ветра», вы участник и один из фаворитов.
— Правильно. — Олег на миг немного смутился. — Я недавно нашёл тетрадь. В ней написана моя жизнь. Самое странное, что записи появляются в тетради даже когда она в сейфе.
— Вам угрожают?
— Это странно, но нет. Наоборот. Она предсказала, как мне спастись сегодня во время пожара.
— Могу взглянуть?
Олег открыл сейф и достал тетрадь. Виктор осторожно взял её и понюхал.
— Пахнет дымом. И травами. Но не табаком. Что-то другое. Не могу понять. Вы курите? Она была с вами во время пожара?
— Нет. Я не курю. Во время пожара тетрадь была в машине. — Олег тоже понюхал тетрадь. Запах был слабый. Олег удивился, что не заметил его раньше. Пахло костром и чаем. Он вспомнил, как в армии заваривали чай у огня.
— Я сниму отпечатки пальцев, если вы не против. — Виктор достал небольшой прибор из саквояжа. Поводил им по обложке и по всем страницам. После чего убрал прибор обратно. Открыл тетрадь и начал читать. Потом сказал, не глядя на Олега: «Продолжайте, пожалуйста.»
Олег начал рассказывать про все события в тетради, говорить, кто мог знать о каком. И о каком не мог знать никто. Рассказал про психиатра, про сейф, про печать монетой, про то, как записи появлялись по ночам. Чем больше он рассказывал, тем глупее себя чувствовал. Но Виктор слушал его очень внимательно. Он не показывал, что считает Олега лжецом или безумцем. Олег почувствовал себя увереннее. Когда он закончил рассказ, Виктор взял паузу.
— Вы правильно опечатали сейф. Сымитировать рукописный текст принтером возможно. Как и вскрыть сейф. Появление новых записей — сложнее, но тоже возможно.
— Так что же делать?
— Чем бы злоумышленник ни пользовался, это сложно и дорого. Нам нужен тот, кто может себе это позволить. У вас есть враги, кроме Артура?
— Может, наш клиент, Борис Эдуардович. У него есть связи. Он может быть причастен.
— Да, он может заставить вас продать верфь и вынудить работать на него. Мы уже проверили Артура. Связей с криминальным миром у него нет. Я бы ещё проверил вашего друга Николая и жену. Я понимаю, что это неприятно, но чаще всего враги оказываются ближе, чем ждёшь.
— Как вы хотите их проверить?
— Мы проверим, были ли большие траты на оборудование или просто снятия средств за последнее время. Посмотрим историю звонков. Также, — Виктор посмотрел Олегу в глаза, — проверим, не появлялись ли у кого-то из них новые друзья.
Олег понял, что он говорит о Марине. Он сглотнул и кивнул.
— Также я предлагаю сдать эту тетрадь в НИИ для глубокого исследования. Там возьмут пробу ДНК, найдут невидимые чернила, проверят на микрочипы, скажут даже, каким принтером это было напечатано.
— Нет, давайте этого делать не будем. — Олег мотнул головой. Он не хотел расставаться с тетрадью. Казалось, что без неё не останется никаких зацепок. — Давайте начнём с Марины и Николая.
— Договорились. Олег. Я должен вам сказать кое-что, прежде чем уйду. — Виктор старался говорить очень убедительно. — Пусть вам никто не угрожал. Но это уже криминал. Поджог склада с людьми внутри — это покушение на убийство. Если вдруг почувствуете, что вы в опасности, звоните мне в любое время.

Напоследок Виктор установил в комнате скрытую камеру на случай, если записи в тетради появятся снова. После чего показал Олегу, как подключаться к ней при помощи телефона и смотреть запись. Камера хорошо показывала сейф и всю комнату.

Виктор ушёл. Он был уверен, что склад подожгли. А Олег нет. Он вообще ни в чём не был уверен. Казалось, каждый, кто узнавал про тетрадь, видел в ней только своё. Но никто не пытался понять, что это такое. Психиатр думал, что у Олега психоз, а Виктор считает, что это криминал. Но что, если они оба не правы?

Олег долго думал про Марину и Николая. Коля приехал первым, ещё до пожарного расчёта. Почему он приехал так быстро? Могут ли Марина и Коля быть в сговоре? Мог ли Борис Эдуардович или Артур это всё организовать и впутать их в это дело?

Олег позвонил Николаю.
— Коль, привет, как Валера?
— Да нормально. Досталось ему сильно. Врачи его осмотрели, от госпитализации он отказался. Ему сказали недельку полежать дома, назначили процедуры. Валера говорит, что завтра уже выйдет — яхта сама себя к регате не подготовит. Я его уговорил пару дней всё же побыть дома.
— Он нам в цехе нужен. Но здоровье дороже, если решит отдохнуть, то мы справимся. Я тут подумал. Нам ещё надо будет как-то Эдуардычу объяснить всё это. Теперь сроки по его яхте сдвинутся — углепластик на складе остался. Надеюсь, не сгорел.
— Ха-ха, точно. Но зато у нас перед регатой больше времени на подготовку. Олег, отдыхай, тебе тоже отлежаться надо.
— Спасибо, до встречи.

Вопросов было больше, чем ответов.
Олег достал тетрадь, сел с ней за стол и перечитал последнюю запись. «Ты выбрался через выход на крышу в кабинете на втором этаже». Может, есть какие-то зацепки, которые он раньше не заметил? Какие-то особенные буквы, какие-то знаки, намёки?
Олег встал из-за стола и подошёл к шкафу. Взял блокнот и ручку, проверил, что ручка пишет. Потом вернулся за стол, чтобы спокойно разбираться дальше. В тетради была новая запись.


Вместе с Иваном и Егором ты вынес на руках Валеру.


В комнате стало тихо. Он смотрел на запись и не мог пошевелиться. Потом перечитал. Потом ещё раз. Буквы были те же. Слова были те же. Но появились они только что. Кто-то залез в его комнату через окно, когда он отошёл за блокнотом? Олег повернулся к окну, оно было закрыто. Может, он сам это написал и уже не понимает, что делает?
Олег достал телефон и подключился к камере. Он просмотрел запись трижды. Никого. Только он сам сел за стол, открыл тетрадь. В руках ничего нет. Он встал, подошёл к шкафу, взял блокнот и снова сел за стол. Затем он резко повернулся к окну. Олегу показалось, что занавеска качнулась. И он промотал назад. Занавеска была на месте. Никого, кроме Олега, в комнате не было. «Будь прокляты камеры» — подумал Олег.
Мог ли во время пожара кто-то увидеть мужиков на крыше? Забраться в машину? Сделать запись невидимыми чернилами? Положить тетрадь обратно в сумку? От этих мыслей у Олега онемели руки. Как вообще можно играть в такие игры?

Через два часа Олег позвонил детективу.
— Виктор, что-нибудь удалось найти?
— Да. Ваши друзья чисты. — Виктор говорил ровно, без интонаций. Как будто читал с листа. — Больших трат нет. Одна покупка, но это холодильное оборудование для магазина. Подозрительных звонков нет. Других проверяем. Работаем.
Олег знал: Виктор говорит так, чтобы в случае прослушки никто не понял, о чём речь. И это было правильно.

Олег услышал звон ключей. Марина пришла домой. Он решил, что надо ей рассказать. И вышел из кабинета.
— Привет, родная.
— Привет, ты уже дома? Как ты? Я слышала про пожар на складе — весь город обсуждает.
— Я — нормально. Валера надышался, пришлось тащить его. Но он уже пришёл в себя.
— Ты мой герой.
— Марина, нам надо поговорить.
— О, Господи! — Она сбросила туфли и посмотрела на него с тревогой. — Что-то с яхтой? С Борисом? Ты проиграл деньги?
— Нет, хуже.
— Хуже денег? — Она нахмурилась. — Тогда дай минуту.
Она повесила пальто, повернулась к зеркалу. Поправила причёску. Марина была прекрасна так же, как и в день, когда Олег увидел её на пристани в первый раз. Неужели она что-то знает про тетрадь? Олег пытался найти в её поведении хоть что-то, что её выдаст.
— Что стряслось-то?
— Пойдём в кабинет, покажу.
В кабинете Олег показал рукой на тетрадь, которая лежала на столе.
— Вот садись, смотри.
Марина села за стол, как всегда. Как будто ничего не случилось. Она посмотрела на Олега, приподняв руки и согнув пальцы, как будто собираясь попробовать новое блюдо. Потом опустила глаза на тетрадь.
— Давай посмотрим, что тут у тебя.
Марина открыла тетрадь и начала читать. Постепенно интерес на её лице сменился тревогой.
— Откуда это? Почерк не твой. — Марина наклонилась и понюхала тетрадь. — А чем это пахнет? Хм, травой какой-то. Лаванда. И полынь. Что-то ещё. Можжевельник? Нет, не можжевельник. Как будто кто-то жёг траву. — Второй раз Олег почувствовал себя глупо из-за этих запахов. Почему он сам не обратил на это внимание? И Марина удивляется запаху. Могла ли она сказать про запах, если бы про него знала?
— Я нашёл тетрадь два дня назад в парке. Положил в сейф. Потом стали появляться новые записи. Сначала про то, что я нашёл дневник, потом перед пожаром, что будет пожар. А потом, что я вынес Валеру.
— И что это значит?
— Я не знаю. — Олег впервые за эти дни сказал Марине правду. — Детектив говорит, что кто-то пытается меня шантажировать. Психиатр ничего не нашёл. А ещё записи появляются не только в сейфе, но и просто так, когда я отвернусь.
— Боже мой, милый, это ужас.
— Я, я правда не знаю, что это. Как только я чувствую, что начинаю понимать, как это работает, происходит что-то, что ломает моё представление. Если бы там были угрозы или требования — то хотя бы были ответы зачем всё это.
Марина встала из-за стола и обняла Олега. Как будто ничего не случилось. Как будто Олег не подозревал её эти дни. Ему стало стыдно. Он понял, что Марина ни в чём не виновата.
— Ты невозможный. Поэтому я с тобой.
— Спасибо...
Они постояли обнявшись несколько минут.
— Тебе нельзя так сидеть весь день. Пройдись, развейся. Не волнуйся, если кто-то хочет до тебя добраться, то на прогулке он этого не сделает.
— Хорошо. Ты права.
Олег убрал тетрадь в сейф. Оделся и вышел на улицу.

День ещё не кончился, но солнце уже было низко. Мимо Олега проехал подросток на велосипеде. Прошла девушка с цветами. На улице было много людей, и все спешили по своим делам. Олег просто шёл. Он так не гулял уже много лет. Все казались беззаботными. Олег дышал полной грудью, старался не думать ни о чём. Но, увы, не думать никак не удавалось.

Если это не розыгрыш, не шантаж и не дневник, который пишется во сне, то что же? Олег слышал про Книгу Судеб — в ней записана судьба каждого человека ещё до его рождения. Олег не верил в судьбу. Он привык сам принимать решения в своей жизни и жить с последствиями. Может ли эта тетрадь быть осколком или эхом той самой Книги Судеб из мифов?

Это очень легко проверить. Олег подошёл к ларьку на остановке и купил себе лотерейный билет. Дома он написал о нём в тетрадь так, чтобы тетрадь не могла увильнуть.


Тебе 32 года, и ты купил лотерейный билет номер 00012523. Номера были 2, 36, 56, 77, 69. На следующий день твой билет выиграл в первом раунде лотереи, и ты сорвал джекпот.


Если это Книга Судеб, то всё, что в ней написано, исполнится. Олег не верил, что это случится. Но надеялся.

Как только Олег закрыл сейф, раздался звонок. Это был Николай.
— Привет! У меня новости со склада. Наши материалы не сгорели. Возгорание было около парадного входа, где лежали масла и краски. Поэтому так и полыхнуло.
— Что говорят пожарные? Это был поджог?
— Пока непонятно. В том месте всё сильно выгорело. И проводка там в плохом состоянии. Ты сам видел, как они относятся к безопасности — пожарные выходы закрыты.
— Хорошо. Когда сможем наше добро забрать?
— Не скоро. Его пытаются оформить как вещдок, но я буду договариваться, чтобы этого избежать. Тогда весь склад надо закрывать, хотя там сгорел только один угол.
— Спасибо тебе, Коль. — Олег думал, как будет оправдываться перед Борисом Эдуардовичем, что сроки опять сдвигаются. Борис, конечно, поймёт, что они не виноваты, но будет выкручивать руки. Он пользовался любым способом, чтобы их задеть.
— Олег, вот ещё что. Я понимаю, сегодня, может, не до этого. Но у нас через неделю день рождения. Компании уже 7 лет. Как смотришь на то, чтобы снова собраться всем коллективом?

Олег очень любил эти корпоративы. Каждый год в конце мая они собирались рабочим мужским коллективом в кабаке и сидели там почти до утра. Перебирали все истории, разгружали голову. Всё проходило по-простому, и поэтому сильно расслабляло. Олег вспоминал, как он жил в Петербурге у Николая. Тот учился на последнем курсе, работал в юридической конторе и ходил по судам, а Олег собирал корабли. Съёмная квартира была больше похожа на холостяцкую берлогу, а не на жильё. Олег привык работать в мужских коллективах — в техникуме, в армии, на заводе, на верфи — он и отдыхать любил с теми же людьми, с кем работал.
— Конечно, давай. Идём в кабак, как всегда.
— Отлично. До связи.

Олег сбросил вызов и вздохнул. Впервые за долгое время он успокоился. Что бы ни происходило, Марина не замешана. Она не умеет так хорошо врать. Олег это знал. Раньше он думал: если записи появляются в сейфе, то проще всего их туда положить Марине. Теперь он осознал: записи появляются сами. И это было страшнее. Но для Олега — облегчение. Потому что теперь он знал: Марина ни при чём. Это было важнее всего остального.

Олег широко улыбнулся. Детектив работает, скоро корпоратив. Даже в пожаре было что-то хорошее: до регаты можно заниматься только своей яхтой.


6 Корпоратив


Прошла неделя. Дни шли, но не запоминались. Олег просыпался, ехал в цех или офис, работал до темноты, возвращался, ложился спать. Но каждое утро и каждый вечер, как приезжал домой, он первым делом открывал сейф. И смотрел в тетрадь. Новых записей не появлялось. Олег не знал сам, чего хотел от неё. Он боялся, что будут новые записи. Но уже не мог не проверять. Он ждал. Но тетрадь молчала.
Виктор приходил дважды. Оба раза вечером. Оба раза усталый. Он докладывал долго. Траты Артура, Бориса Эдуардовича. Знакомые, странные звонки. Подробно. Но без результата — того, что они искали, найти не могли. И уходил. А Олег оставался с этим молчанием один на один.
Он проверил лотерейный билет сразу. В интернете на сайте. Но цифры не совпали. Ни одной цифры. Олег закрыл ноутбук. Он ничего не почувствовал. Он не переживал, что проиграл. Но понял, что проверка была бессмысленной. Олег хотел понять, а не выиграть. Но не понял. Тетрадь предсказала пожар. И рассказала про Валеру. Либо она не всё предсказывает. Либо не работает, если в неё кто-то пишет. Либо вообще не предсказывает.

В цехе пахло смолой и свежим деревом. Олег любил этот запах. Углепластик был не такой, как дерево. Он был неживой. Олег любил снимать стружку, скрип наждачной бумаги. Стук станков. Тут всё было понятно. Деталь, руки, инструмент. Всё можно было потрогать. Виден был результат.

Николай пришёл после обеда. Он редко бывал в цехе. Его работа была в офисе. Олег много рассказывал Николаю про яхты, про работу, но Николай этого сторонился. Его работой были договора и звонки. Но сегодня он пришёл. Сказал, что хочет посмотреть на подготовку к регате. Олег понял, что Николай просто хочет проветриться. А Николай думал, что Олег уже на грани, но не знал, как это сказать.

Олег подошёл к своей яхте. Провёл рукой по корпусу. Он был гладкий. Олег сам шлифовал его вчера весь вечер. И сейчас видел, что не зря.

Зазвонил телефон. Резко. Как будто требовал, а не приглашал к разговору. Олег посмотрел на экран. Это был Борис Эдуардович. Хозяин верфи вытер руки и ответил.
— Добрый день, Олег. Как там моя яхта? Вы привезли углепластик?
— Здравствуйте, Борис Эдуардович. Углепластик ещё арестован и проходит как вещдок по пожару. Он не пострадал, но потребуется время, чтобы убедить полицию его отдать.
— Олег, это ваши проблемы, что углепластика нет. Меня не интересуют причины, когда я спрашиваю почему.
Олег сжал зубы. Он работает без выходных, строит яхты быстро и качественно. Борису Эдуардовичу они достаются очень дёшево. Но надо было терпеть — он был почти единственным заказчиком.
— Я понимаю, мы делаем всё, что возможно.
— Я слышал, у вас будет корпоратив. Я приду с женой. Чтобы всё было по высшему разряду. До встречи, Олег.
Гудки. Олег посмотрел на телефон. И сжал его так, что побелели костяшки пальцев. Видно было, как он сдерживался, чтобы не разбить телефон о верстак.
Николай стоял за спиной. Он всё слышал.
— Олег, я тебя понимаю. Мы в юриспруденции называем это «фильтровать». Надо фильтровать всё, что он говорит. Пропускать всё это мимо ушей, а оставлять только важное. Он нам платит за работу, остальное — не важно.
— Я знаю, — сказал Олег. Но слышно было, что зубы у него были сжаты. — Просто иногда хочется послать его куда подальше.
— Понимаю. Нам всем хочется. — Николай снял очки и потёр рукой глаза. — Придётся собираться в другом месте. Заказывать большой зал. Решать по меню и развлечениям. Возьмём жён и подруг. Я возьму организацию на себя. Ты продолжай спокойно работать.
— Спасибо, Коля. — Олег выдохнул. Он понимал, что Николай говорит правильные слова. Но ему всё равно было сложно с собой справиться. — Это будет не то, как я хотел. И стоить будет других денег. Собирались отметить оплату яхты, а придётся потратить всё.
— Всю оплату не потратим, но раскошелиться придётся. — Николай улыбнулся. — Зато отдохнём.

Олег не улыбнулся. Он посмотрел на яхту. На гладкий борт. На то место, где должен быть углепластик. И подумал: если бы не пожар. И если бы не Борис Эдуардович. И если бы не тетрадь. То жизнь была бы проще.

Олег взял рубанок. И провёл по дереву. Слишком глубоко. Деталь была испорчена. Олег смотрел на неё. Думал, как исправить. Или отрезать кусок на что-то другое. Но потом просто отложил рубанок. И вышел из цеха. Никому ничего не сказал.
Иван стоял у верстака. Он видел, как Олег провёл рубанком слишком глубоко. Видел, как тот отложил инструмент и вышел. Иван хотел что-то сказать, но не знал что. Он был молод. Он ещё не умел говорить с человеком, у которого внутри всё кипит.

Утром в день корпоратива Олег проснулся в подавленном настроении. В груди было тяжело. Как перед штормом. Олег долго смотрел в потолок, прежде чем встать.

Надо было настроиться. Лучший праздник в мужской компании в кабаке превратился в официальный приём с жёнами. Но с ним будет Марина. Они редко куда-то выбираются вдвоём.
Олег открыл сейф и по привычке заглянул в тетрадь. Перелистал. И остановился. В ней была новая запись.


На корпоративе ты сорвался на Бориса Эдуардовича. Ты сказал ему всё, что о нём думаешь.


Олег закрыл тетрадь. И снова открыл. Как будто запись могла исчезнуть. Нет, запись была на месте. Именно «сорвался». Не «поговорил напрямую». Не «высказал». А «сорвался».
— Бред, — пробормотал Олег. — Я могу терпеть. Я всегда мог терпеть. Не должен сейчас.
Олег убрал тетрадь. Но тревога осталась. Как будто что-то важное вынули изнутри.
Он не сказал Марине про запись. Ни утром, ни перед корпоративом.

Марина позвонила после работы.
— Ты как, милый?
— Нормально.
— Не думаю. Я же по голосу слышу. Давай не пойдём.
— Надо. — Олег повторил то же, что говорил Николаю. — Я должен быть.
— Всё из-за Бориса Эдуардовича?
Олег промолчал.
— Давай так. Не пей вообще. Старайся с ним не говорить. Коля придумает, как его развлечь. Если что-то такое, то я вклинюсь. Просто держи себя в руках.
— Хорошо. Спасибо.

Ресторан «Тихая Гавань» был единственным местом в Межозёрске, где смогли накрыть большой зал со скатертями и живой музыкой. Николай не поскупился. На столах — свечи, вино, коньяк, закуски, по залу кружили официанты, на сцене квартет негромко играл джаз без слов.

Все уже собрались, когда в зал зашли Олег и Марина. Мастера и механики были с жёнами. Иван был с девушкой. Оба выглядели очень счастливыми. Валера был один. Это странно — Олег вспомнил, что он был женат. Он хотел спросить, но не стал. Николай был с какой-то незнакомой дамой в возрасте. Она была выше Коли. «Может, тётя?» — подумал Олег. Всего двадцать один человек.

Во главе стола сидел Борис Эдуардович с женой Ингой. Олег не был с ней знаком до сегодняшнего вечера. Он представлял, что Борис Эдуардович придёт с блондинкой моложе на двадцать лет. Но его спутницей была сухая старуха. С серым лицом. С руками, которые видели многое. Выглядела она старше Бориса. Марина позже шепнула, что они ровесники. Просто Борис Эдуардович держит форму — коньяк, пиджак, деньги, его лицо лоснится от жира. А Ингу, казалось, жизнь потрепала гораздо больше. Одета была безупречно, даже слишком для такого вечера. На шее была цепочка с каким-то странным кольцом. На кольце была надпись, но что там было, Олег так и не разобрал.

Инга молчала и, слегка прищурясь, смотрела на Олега. Как будто видела его насквозь. Иногда она что-то шептала мужу на ухо. Он кивал.

Гости рассказывали истории, которые время от времени прерывались смехом. Валера рассказывал, как с Иваном чуть не утопил яхту во время испытаний. Борис Эдуардович про свою яхту в Средиземном море, и как он ходил на Санторини в солнечной Греции. Николай про жизнь в Петербурге. Марина рассказывала женщинам про цветы. Над шутками Валеры Олег смеялся вместе со всеми. Он пил соки, Борис Эдуардович — коньяк, остальные шампанское и вино. Марина положила руку Олегу на колено. Она чувствовала, как Олег напряжён.

Потом Борис Эдуардович встал. И поднял рюмку.
— Друзья. Я хочу сказать тост. За нашу верфь. И за Олега. Этот человек — талант. Настоящий самородок. Я видел его яхты. Они хороши. Очень хороши. — Он криво улыбнулся. — Особенно за те деньги, которые я ему плачу.

Многие засмеялись. Но смех быстро утих. Марина сжала Олегу руку.

— Я вообще заметил закономерность. Чем меньше платишь мастеру, тем лучше он работает. — Тут Борис Эдуардович посмотрел на Олега. — Олег. Ну что ты такой пасмурный. Улыбнись, за тебя же пьём. А знаешь. Я тебя уважаю. Руки у тебя золотые. Только не забывай одну вещь. Я — хозяин. А ты — исполнитель. Когда я говорю прыгать, ты спрашиваешь, как высоко. А не объясняешь мне про аварии на заводах.

Олег сжал зубы и смотрел на свою рюмку с соком. Он чувствовал, что все взгляды направлены на него. Он слышал это от Бориса Эдуардовича сотни раз. Он умел фильтровать. Борис Эдуардович ждал, что Олег улыбнётся. Но он не улыбался. Олег поднял голову и встретился взглядом с Ингой. Она смотрела на него не с издёвкой, как Борис Эдуардович. И не с поддержкой. В её взгляде было что-то другое. Олег поднял голову ещё выше и посмотрел Борису Эдуардовичу в глаза.

— Ну что ты нахмурился, давай же выпьем. Ты хороший мастер. Но давай начистоту. Если бы не я, то ты до сих пор на заводе вкалывал. Или в Петербурге горбатился. Я дал тебе заказы. Я тебя вытащил. А ты мне — про пожары.

Олег медленно поднялся. Николай шептал: «Не надо, сядь». Олег уже не слышал.

— Борис Эдуардович. Можно мне ответить?
— Конечно, — улыбнулся Борис. — Для этого и сидим.
— Вы сказали про деньги. Давайте про деньги. За всё время вы заказали три яхты. Каждый раз после начала работ вы меняли требования. И каждый раз мы переделывали за свой счёт. Мы едва выходили в себестоимость. Но я терпел. Только потому, что все эти годы вы почти единственный заказчик.
Стало тихо. Инга едва заметно улыбнулась.
— Вы меня не вытащили. Когда вы пришли, у нас уже была верфь. Я взял кредит. Я набрал долгов. Я вложил всё, что у меня было. Первую яхту мы сделали без вас. — Олег набрал в грудь побольше воздуха. Все, даже те, кто видел Олега первый раз, боялись шелохнуться.
— Вы сказали, что я мастер. Но я не мастер. Я хозяин верфи. Я дизайнер. Я главный идеолог, я тот, кто придумал каждую яхту, сделанную на нашей верфи. Я не позволю так говорить с собой. Ни вам. Ни кому-то ещё.
— Олег, — Марина сжала его руку.
— Нет. — Олег убрал руку. — Я молчал. Слишком долго. Вы — не хозяин здесь. И даже не партнёр. Вы — заказчик. Вы думаете, вы важнее меня? Думаете, если есть деньги, то можно пользоваться положением? Вы приехали на верфь без предупреждения, совали нос во всё, сорвали сроки. Может, это вы завалили выход на том складе? Откуда я знаю! — Олег сам не верил в то, что говорил. Слова уже вылетали сами. — Вы делаете всё, чтобы мы работали себе в убыток. Вы ещё шутите про это?
— Ты забываешься, — сказал Борис Эдуардович.
— Нет. Наоборот. Я скажу всё. Всё, что я фильтровал все эти годы. Вы даже не заказчик. Вы — паразит.
Тишина в зале была полной. Даже музыка стихла. Инга слегка прищурилась, но не отводила глаз от Олега. Иван уткнулся в тарелку. Он не понимал, почему они используют слово «мастер» как ругательство. Кто-то еле слышно прошептал: «Приехали».
— Ну что ж. Спасибо за откровенность. — Борис Эдуардович улыбнулся. — Буду знать.
Олег встал из-за стола и повернулся к коллегам.
— Всем спасибо, приятного вечера, я пойду.
Он повернулся и пошёл к выходу. Его догнали Марина и Николай.
— Олег, — сказал Николай тихо. — Ты понимаешь, что ты сейчас сделал?
— Понимаю, — ответил Олег. — Я сорвался.
Марина ушла вместе с Олегом. Николай вернулся в зал. Заиграла музыка. Борис Эдуардович крикнул:
— Продолжаем. Кто там ещё хотел тост?
Николай предложил следующий тост за здоровье. Продолжился праздник, разговоры, звон рюмок. Но как-то вяло. Через двадцать минут гости начали расходиться. Первым ушёл Борис Эдуардович под руку с женой. Пьяный и довольный.


7 Паранойя


На следующий день Олег проснулся рано, когда Марина ещё спала. Он не стал её будить и ушёл к себе в кабинет. Олег понял, что произошло. Это был не сон, и теперь придётся смотреть всем в глаза. Олег не чувствовал, что его совесть чиста. Он открыл тетрадь, чтобы перечитать последнюю запись про срыв. Просто чтобы убедиться, что это правда случилось. Но увидел там новую запись.


Но Борис Эдуардович не отказался от работы с тобой, и на заказах это не отразилось.


Олег перечитал запись. Он должен был почувствовать облегчение. Но не почувствовал. Он не понимал, что лучше: если тетрадь снова права — или если она всё-таки может ошибаться.

Он рано собрался и поехал в цех. Через час после его приезда начали появляться мастера.
Первым к Олегу подошёл Валера.
— Олег, ты, конечно, прав, — начал он. — Но ты не прав. Понимаешь? Нет, ты, конечно, не прав, но ты прав. Мы все хотели это ему сказать. Но не могли. А ты смог. Это было неправильно, но я тебе завидую.
— Спасибо, — вздохнул Олег.

Через полчаса позвонил Николай.

— Олег, сегодня утром в офис приезжал Борис Эдуардович. — В голосе Николая звучало волнение, как будто он только что вышел с экзамена. — Мы с ним подписали дополнительное соглашение к контракту. С него всё как с гуся вода. Всё делает как обычно, только шуток меньше отпускает.
— Как думаешь, пронесёт?
— Пока всё хорошо. Но ты не расслабляйся. Никто не знает, как потом может аукнуться.

Виктор зашёл на следующий день. Как всегда вечером. Под глазами — мешки, на пальцах следы от чернил. Он не спал.
— Добрый день, Олег. Есть результаты по запахам. — Виктор открыл блокнот и поправил воротник. — Николай ходит в церковь по воскресеньям. Не каждый раз, но ходит. У Марины в магазине кроме цветов используют ароматные веточки.
— У Марины нет дыма.
— Согласен. И запах не церковный. В церкви пахнет ладаном, а не травами. Артур вообще ничем таким не пахнет. — Он закрыл блокнот. — Но Борис Эдуардович каждую неделю ходит в баню. По полному разряду. Там есть и дым, и ароматические масла, и всё на свете. Я там был сегодня, пахло похоже. — Он посмотрел Олегу в глаза. — Запах, конечно, не доказательство. Но он указывает на Бориса.
— А Инга? Она где-нибудь бывает?
— Я проверял. Она вообще нигде не бывает. Кроме дома. Иногда ездит в Петербург, в театр. Но там нет трав.
Олег сжал челюсть. А потом разжал. Других материальных зацепок, кроме запаха, у него не было.
— Отпечатков пальцев, кроме ваших, на тетради нет. Это значит, что их стирали.
Олег подумал: «Или их никогда не было». Эта мысль ему не понравилась.
— Должны быть хотя бы продавца. Или типографии. Трат на принтеры или другое оборудование пока не нашли. Работаем дальше.
Олег кивнул. Но внутри было пусто. Борис не мог быть врагом. Враг бы не оставил его просто так. Враг бы добил его после корпоратива. Или Борис понимает, что Олег уже у него в кармане?
Олег попрощался. Закрыл за Виктором дверь. И долго стоял в коридоре, глядя в стену.
 
Олег вернулся в свой кабинет и сел за стол. Он снова стал перебирать всё, что говорил Виктор. Принтер с человеческим почерком. Сейфовскрыватели. Невидимые чернила. Но в дом никто не проникал. Печать была на месте. Как же они пишут ему в тетрадь, когда сейф заперт?
Может, они не вскрывают сейф? Может, они забираются в сейф через стену? Или пол? Пишут прямо внутри! Олег подскочил к шкафу, открыл сейф и достал все документы. После чего включил фонарик и стал осматривать стенки сейфа. Трогал их рукой, пытался найти царапины. Давил на заднюю стену, на дно. Стучал. Слушал. Глухо. Как по камню. Если был распил, то должны быть следы стружки, хоть какие-то неровности. Но стенки были идеально гладкими.
Олег сидел на полу среди разбросанных бумаг. Как идиот. Который пытается поймать руками ветер. «Зачем я это делаю?» — подумал он. Олег знал ответ, но не хотел его признавать. — «Я же видел, как записи появляются сами собой. Им не нужно вскрывать сейф». Олег сжал голову руками. Посидел так минуту и начал собирать документы.

Олег сел за стол, положил тетрадь перед собой. Просматривал записи. Может, удастся найти что-то общее?
Все самые важные события в его жизни здесь. Пошёл в армию. Ушёл с завода. Встретил Марину. Открыл верфь. Спустил на воду первую яхту.
Но тут Олег заметил кое-что важное. Про аварию на «Кубке Межозёрья» нет ни слова. Олег совершил опасный манёвр — резко повернул, чтобы обогнать других участников на повороте. И в этот момент у него лопнула ванта. Ванта — это толстый трос, который держит мачту с боков. Часть стоячего такелажа. На новой яхте они были новые, проверенные перед установкой. Такие ванты не рвутся просто так. Никогда.

Олег помнил, как мачта пошла вбок. Медленно, как во сне. Потом — удар в грудь. Помнил, как вода сомкнулась у него над головой. Как хотелось сделать вдох, и как не мог понять, где верх, а где низ. Яхта не перевернулась, и Олега спасли другие участники регаты. Он чудом остался жив. Но Олег больше переживал о потерянных деньгах и репутации. Из-за того случая у них сорвался важный заказ. Экспертиза установила, что у ванты был заводской брак. Разбирательства с заводом-изготовителем длились долго. Их удалось выиграть, но суд постановил вернуть стоимость новой ванты. И всё. Олег не верил, что это был заводской брак. Он считал, что кто-то хотел его убить.

Почему в тетради об этом ни слова? Может, это потому что тот, кто стоит за тетрадью и за лопнувшей вантой это один и тот же человек? И он не хочет Олегу напоминать об этом? Или может это не самое значительное событие? Они справились с последствиями, Борис Эдуардович заказал у них ещё одну яхту, что спасло верфь. Олег впервые за всё время почувствовал, что подошёл близко.

Он пересматривал записи дальше. Вдруг есть какие-то особенности, которые он пропустил? Когда он нашёл тетрадь, последняя запись была «Ты проиграл в регате "Кубок Межозёрья"». После этого были записи про то, как нашёл тетрадь, про пожар и про корпоратив.
Но одна деталь зацепила. Новые записи выглядели так:


Когда вы получали задержанный поставщиком углепластик для яхты Бориса Эдуардовича, на складе произошёл пожар. Ты выбрался через выход на крышу в кабинете на втором этаже.
Вместе с Иваном и Егором ты вынес на руках Валеру.

На корпоративе ты сорвался на Бориса Эдуардовича. Ты сказал ему всё, что о нём думаешь.
Но Борис Эдуардович не отказался от работы с тобой, и на заказах это не отразилось.


Олег помнил, как они появлялись. Первая половина записи о том, что что-то произойдёт — до события. Вторая с уточнениями — после. Если бы не память, и если бы не фотографии тетради, он бы это не заметил.
Может, тетрадь так и работает? Всегда предсказывает событие, которое невозможно избежать? А детали появляются позже. Это логично. Что-то мы можем сделать даже когда локомотив несётся под откос. Но тогда все записи должны быть такими же. Разве нет? Старые записи были такими:


После армии ты пошёл работать на завод. Дядя подсуетился, чтобы тебя взяли на работу, хотя ты мог бы устроиться и без него.
Ты получил в наследство от бабушки дом и вложил все деньги в дело. Потратил часть денег на поездку и учёбу, а остальное позже вложил в дело.
Ты выпустил первую яхту через полгода, когда тебе было 25 лет. Вы работали по 12 часов в день без выходных.


События описаны одним предложением. Они не имели второго этапа. Ни уточнений. Ни деталей. Как будто тот, кто их писал, не видел Олега тогда, раньше.

У Олега похолодели руки. Но не от холода. От понимания. Он чувствовал: кто-то стоял сзади и наблюдал. Олег оглянулся — в кабинете никого не было. Может быть, это потому, что кто-то написал старые записи за один раз, а остальное писал потом, когда следил за Олегом? Или тетрадь появилась сама по себе уже наполовину заполненная? Он чувствовал, что нашёл что-то важное. Как запах. Как отсутствие записи про лопнувшую ванту. Но не понимал, что это значит.

Олег понимал, что чем больше он пытается понять, как тетрадь работает, тем становится хуже. Вопросов становится больше, а ответов — ни одного. За что бы Олег ни брался — ничего нового понять не получается.

Виктор был прав. В любой сложной ситуации ищи, кому это выгодно. Олег услышал это от него ещё на первой встрече. И только сейчас понял, что это единственное, что важно.

Инга? Может, это она? Серая старуха. Во главе стола. За весь вечер ни слова. Кто она? Почему Борис Эдуардович с ней? Может, он без Инги никто. Может, это она сделала его тем, кто он есть. А теперь она использует его связи, чтобы растоптать Олега. В её взгляде не было ни интереса, ни оценки. Нет, было что-то другое. Что-то, что Олег не понял. Но зачем ей яхты? У неё есть всё. Олег закрыл глаза и снова увидел её кольцо. С надписью и на цепочке. Что там было? Олег тогда не разобрал. А сейчас ему казалось, что это важно.

Может, это кто-то из армейских? Они могли знать про письмо. Но не знали про остальное. Олег уже не помнил их лиц. Только голоса. И письмо. Которое прятал в сапог.

Может, это кто-то, про кого он не думал? Валера. Он был единственный из старых мастеров, кто остался ещё с той, предыдущей верфи. Зачем ему? Разрушить верфь? Здесь лучшее применение его умений. Здесь его ценят как прекрасного мастера. Он знает на верфи каждый угол. Когда Валера попросил улучшить условия работы, ему пошли навстречу. Он знал отца Олега. Мог ли отец рассказать ему про булинь? А про остальное?
Валера предложил разделиться на складе. Олег тогда не подумал. А сейчас подумал. Он пытался выйти через запасной выход? Он знал, что выход завален? Почему тогда бежал туда? Мог ли он поджечь склад с собой внутри? Это бред.

В тетради слишком много личных записей. Могли ли быть враги у отца? Может, у него была вторая семья, про которую мама не рассказывала? И они хотят мстить. Или внимания? Нет, этого не может быть.

Олег вспомнил про Алису, подругу Марины. Он позвонил Марине.
— Привет, скажи, твоя подруга Алиса всё ещё нуждается в сенсации?
— Милый, только не говори, что ты хочешь ей рассказать про тетрадь. Или выкинуть что-то странное.
— Нет, я не буду ей рассказывать. Но я хочу её аккуратно об этом спросить. — Олег думал, как сказать это поаккуратнее. Но Марина, кажется, и так всё поняла.
— Хорошо, давай завтра в три в «Кофейне на Мира»?

Олег пришёл пораньше. Всю дорогу к кофейне он репетировал. Что спросить. Как не выдать себя. Как начать. Как сделать так, чтобы она не подумала, что он подозревает её.
Олег сел у столика у окна. Заказал себе чёрный кофе. Смотрел на дверь. Повторял: «Ты не замечала, что кто-нибудь следит за мной». Или «Ты слышала что-нибудь про тетрадь?». Нет, это слишком прямо. «Ты видела кого-нибудь рядом со складом в день пожара?» Тоже не то. «Ты знаешь что-нибудь про жену Бориса Эдуардовича, Ингу?»

Алиса ворвалась в кафе. Яркая и солнечная. В жёлтом пальто и зелёных сапогах.

— Олежка! — Она обняла его. — Сколько лет, сколько зим! А ты похудел. И как-то осунулся. Марина говорит, что ты работаешь в забое. Это правда?
— Почти. — Олег улыбнулся. Не получилось.
— Ладно. Ты же по делу пришёл, — она достала блокнот и приготовилась писать. — Рассказывай.
— Я... — начал Олег, но понял, что слова не шли. «Ты не замечала?» Нет. «Ты не знаешь?» Тоже нет.
— Ну что ты завис? Так и будешь сидеть с открытым ртом? Ладно, но отвечай. Я вижу, ты сам не свой. Давно у тебя такое?
— Не знаю. Пару недель.
— Это из-за пожара, да? Знаешь, ты не первый, кто ко мне приходит с таким взглядом. Все думают, что есть какая-то проблема, которую можно решить. А проблема оказывается в них самих. Просто надо хорошо выспаться.
Алиса улыбнулась, широко открыв глаза.
— Ты думаешь, я придумываю?
— Я думаю, ты просто устал. И сам не веришь в то, что там у тебя. Иначе бы уже сказал. Ну что, я права?
Олег опустил глаза. Алиса была права. И она не может стоять за этим. Олег просто перебирал. И выбрал её, потому что больше уже было некого.
— Ладно, я побегу. У меня кроссворд не сдан. Если захочешь поговорить: помни, я рядом. Марине привет.
И она ушла. Олег остался сидеть. Кофе, который он заказал, уже остыл. Алиса открывала блокнот, но не записала ни строчки. Вопрос, который он репетировал, не прозвучал. Это было хуже, чем тупик. Олег уже не знал, что делать дальше.

Олег шёл домой пешком. И думал дальше.
Николай. Ниже Олега, весом сто двадцать килограмм. Он всегда на вторых ролях. Он всегда рядом. Всегда в тени.
Коля приехал к складу быстрее пожарных. Он просто мимо проезжал или ему кто-то сказал?
Олег вспомнил, как подкалывал Николая. На корпоративах. В офисе. Ещё в школе. «Коля, ты бы в яхту не влез». «Коля, тебе бы похудеть, а то под воду утянешь». Николай никогда не смеялся над этим. Вспомнил, как тянул Николая в спортзал, но тот только отмахивался.
Может, Коля работает с Артуром? И они хотят избавиться от Олега.
Олег остановился и закрыл глаза. Николай. Столько лет вместе. Столько всего прошли. Но он всегда за спиной, всегда рядом. Он всегда будет вторым.
Или нет?
Олег позвонил Виктору, когда уже был дома. Тот приехал через полчаса. Виктор был в той же рубашке, что и вчера. Вместе они прошли в кабинет.
— Что случилось?
— Николай. — Олег сам не верил, что говорил это. Голос звучал как будто со стороны. — Проверьте его.
Виктор взял стул у стены и сел напротив Олега.
— Я уже проверил. Хотите, чтобы я принёс детектор лжи?
— Нет. — Олег помотал головой. Это убьёт всю дружбу. Все двадцать лет. — Нельзя. Вы можете просто?
— Что, просто?
— Просто смотреть. Пот на губе. Будет ли трогать лицо. Как отвечает. Быстро или думает. Путается ли. Говорит как по заученному. Вам виднее, на что смотреть, в конце концов!

Виктор подумал и кивнул.

— Хорошо. Я могу. Но я не экстрасенс. Детектор лжи обмануть сложнее, чем человека. Если он умеет врать, то я не увижу.
— Я понимаю.

Олег позвонил Николаю и попросил срочно приехать. Коля приехал через двадцать минут.

— Олег, что случилось? Ты чего такой?
— Проходи, знакомься, это Виктор. Он — частный сыщик.

Олег не стал ходить вокруг. Он дал Николаю в руки тетрадь. И рассказал всё. Про то, как нашёл тетрадь. Как появлялись записи. Как был предсказан пожар и срыв. Как записи появляются сами. Как они с Виктором искали любые зацепки. Как Олега проверял психиатр. Как Олег делал печать и ставил камеру. Как подозревал всех. Себя. Марину. Артура. Даже Николая. Скрывать было нечего — если это Николай, то он и так всё знает.
Николай слушал. Не перебивал. Не задавал вопросов. Просто пролистал тетрадь, как будто проверял, а не читал.
Когда Олег закончил, Николай посмотрел Олегу в глаза. Стёкла на его очках блеснули.
— Олег. Я скажу тебе как есть. — Николай был очень спокоен. Даже слишком. Он не вспотел. Не касался лица. И не отводил глаз. — Ты понимаешь, что от тебя хочет эта тетрадь?
— Нет. — Олег почувствовал, что он ничего не понимает.
— И я не понимаю. Но ты должен вести себя так, как будто этой тетради нет. Я согласен с Виктором. Кто-то стоит за этим. И тот, кто её подбросил, устроил пожар. Довёл тебя до ручки. Без тетради ты бы не сорвался на Бориса Эдуардовича. — Николай смотрел на Олега поверх очков. Он был ниже Олега на голову, но казалось, смотрел на него сейчас сверху вниз.
Николай вздохнул и продолжил.
— Я не знаю, чего он хочет. Артур нам не угрожал. Борис Эдуардович наигрался на вечеринке — Олег хотел было его перебить, но Николай сверкнул глазами, — и ничего. Может это быть кто-то из них? Скорее всего да. Но! Кто бы ни был. Это не важно. Важно только то, что этот кто-то до тебя пытается добраться. И он добрался. Тебе никогда не нужна была тетрадь, чтобы жить. Не нужна и сейчас.
Николай посмотрел на тетрадь. Поводил пальцем по обложке, открыл её ещё раз и прочитал последнюю запись. Потом он вздохнул и отдал тетрадь Олегу.

Олег смотрел на Николая. И чувствовал, что его внутри что-то отпускает. Тетрадь ещё здесь, но ему становилось легче. Николай был прав. Он всегда был прав. Или Олегу так казалось.

— Олег, у нас регата через четыре дня.
— Что ты предлагаешь?
— Ничего. Надо готовиться. Как обычно. — Николай пожал плечами. — Я, Виктор, Марина — мы будем рядом. Надо выиграть. И это, — он поднял тетрадь над головой и потряс ею как флагом, — нам не помешает.
Олег подумал немного и сказал.
— Давай за два дня до регаты отпустим всех мастеров. Запрёмся в цехе и проверим яхту. Всю до последнего троса. — Он посмотрел на Виктора, который всё это время сидел в углу кабинета. — Виктор, вы сможете обеспечить круглосуточную охрану верфи на эти дни?
— Безусловно.
— Хорошо.
Николай ушёл. Олег не стал спрашивать Виктора, видел ли он что-то в глазах Николая. Он думал, что знает ответ сам. И не хотел слышать другого.
Виктор вздохнул и посмотрел на Олега. И ничего не сказал.


8 Исповедь


Руки пахли машинным маслом, хотя я мыл их дважды. Запах всегда оставался на руках, впитался так сильно, что уже не отмоешь.
Я сел за стол на кухне на съёмной квартире. Передо мной тетрадь. Вторая, а не та, что была у Олега. Я исписал её уже наполовину. Вторая половина мне понадобится для самого важного. Помню, как покупал в канцелярском магазине две штуки. Продавщица спросила: «Ребёнку?», а я ответил, что для себя. Месяц учился писать чужой рукой. Круглыми, почти печатными буквами, как в прописях. Чтобы ни одна закорючка меня не выдала.

Я прекрасно знал, что сейчас происходит у Олега в голове. Он не доверяет своим самым близким людям и даже самому себе. Человек сорвался на лучшего клиента, причём сделал это при всех. На следующий день в цехе давал противоречивые требования, сам не зная, чего хочет. Олегу завтра предстоит регата, к которой он готовился несколько месяцев, но так и не стал готов.
Слишком поздно отступать. Я слишком близок к своей мести. Ближе, чем когда-либо.

Я помню, как это началось. 7 лет назад Олег пришёл с горящими глазами, деньгами и поддержкой Николая.
Олег собрал со всего города лучших мастеров. Я был среди них. Набрал молодых ребят. Выкупил помещение, начал работать. Он спас отрасль, которую почти забыли в городе.
Далее было больше четырёх лет безумной работы. По 12 часов каждый день, один выходной раз в две недели. Олег постоянно подгонял, но и платил хорошо. Первая яхта за полгода — это очень быстро. Так даже у опытных мастеров не всегда получается. Яхта была дрянь, я это понимал, а Олег как будто нет.
За эти 5 лет кто-то уходил, а кто-то приходил. Но все они были нанятые люди — просто делали свою работу за деньги. Никто не видел, что я мог сделать больше. И не мечтал о своей верфи.
Два с половиной года назад я понял, что не выдерживаю такого режима. Подошёл сначала к Николаю, который всегда казался адекватнее. Объяснил ему, что по 12 часов без выходных работать нельзя никому. Попросил пусть и с потерями зарплаты, но сократить рабочие часы не только себе, но и всей бригаде. Потом зашли к Олегу с этим вопросом вместе. Олег согласился, даже зарплату не урезал. Работать начали в нормальном режиме.
Помню, как просто отдыхал первую неделю. Появились вечера для отдыха и размышлений. Раньше думать было просто некогда.

Начал писать дневники. Обдумывать свою жизнь, где свернул не туда, что сделал не так. Сначала было просто интересно, потом обидно. Ещё до прихода Олега я мечтал открыть своё дело. Строить свои яхты. Я видел, что в Межозёрске яхт никто не делал, что в стране к ним вновь появляется интерес. И, самое главное, что я умел это делать. Я много лет проработал на верфи до того, как она закрылась, и позже на заводе плотником.
А теперь я уже никогда не смогу сделать свою верфь, я просто не смогу начать. У Олега были деньги. Новые идеи. Он начал раньше, чем я решился. Олег принёс композитные материалы, которые я сначала видеть не хотел — так привык к дереву и считал, что лучше дерева ничего быть не может. Только тогда понял насколько отстал. Олег привёл мастера из Петербурга, который ушёл через год, но который дал много верфи. Нашёл где-то списанное оборудование, которое удалось починить.
Олег теперь берёт всё: славу, почёт, прибыль, громкое имя. А я беру стружку. Он реализует свои идеи, он проектирует яхты. Я — просто исполнитель. Это невыносимо.
— Я мог бы на его месте! — кричал когда-то я сам себе. — Я мог бы сделать лучше!
Но не сделал. И даже не начал. А теперь уже было поздно. Олега не обойти, и здоровье не то, что раньше. Мог бы тогда, 7 лет назад? Скорее нет. Не уверен. И теперь это уже не важно.

Потом я начал готовиться к мести. Хватило нескольких месяцев таких вечеров. Перед «Кубком Межозёрья» я испортил ванту. Аккуратно облил кислотой из стеклянного шприца. Внешне — ванта была совершенно такой же. Но нагрузку уже не выдерживала. Это было очень удобно — ванты — не обычные тросы, их проверяют не каждый сезон.
Ванта лопнула на регате. Олега ударила упавшая мачта, он упал в воду и почти утонул. Другие спортсмены помогли ему выбраться. Он проиграл в гонке, но обошёлся малой кровью. Я был разочарован.
Тогда я понял, что это слишком простой способ, и просто убить Олега будет недостаточно. Надо унизить Олега, показать, что он никто. Он ничего не контролирует, даже собственную жизнь. Я хотел, чтобы он сам себя сожрал.
Я начал узнавать про Олега всё.
Спрашивал бабок в доме, где Олег жил в детстве. Они ещё помнили поминки Василия, отца Олега. Рассказали много, но важно только то, что Олег вышел к столу с красными глазами. Поднял истории болезней в больнице, нашёл, как Олега ещё ребёнком привезли в травмпункт с оторванным пальцем.
Про куртку я никого не спрашивал. Василий пах машинным маслом и табаком, как и все мы тогда. А какой мальчишка не нюхает отцовскую куртку, когда отца нет дома? Я и сам нюхал.
Ездил на границу с Монголией, где Олег проходил срочную службу. Подружился с прапорщиком, узнал, как Олег перечитывал письмо от матери. Проверил слух, идущий от бабок, что его не отпустил командир части на похороны.
Тогда я понял: очень многое, что мы стремимся оставить в секрете, известно слишком многим.
Яхту «Северный ветер» в Петербурге найти было несложно. Обычно люди запоминают лишь название. Я знал, что все яхты разные. И точно нашёл именно ту самую. На которой Олег выиграл тогда. Все на верфи знали, что это не наша яхта, но какая именно — не знал никто.
Про булинь узнать было проще всего. Я знал Василия с тех пор, как он начал ходить в клуб. Он был единственный, кто вязал булинь особым способом. Когда Олег связал свой булинь, я узнал его сразу.
 
В отпуска, когда другие люди ездят на курорты, я искал шаманов, гадалок и колдунов. Наводил порчу. Все были рады помочь, если было чем заплатить. Порча не работала. Колдуны говорили, что Олег просто слишком силён. Или что она сработает, но позже. Когда Олег будет меньше всего ожидать. Я понял, всё это была ложь, когда один шаман познакомил меня с древней языческой магией. Он жил в глубине Сибири. Свою парку он не снимал годами. Выглядел как медведь. Говорил загадками. Но смысл был понятен.
Принцип магии всегда один — в действии по подобию. Пронзаешь сердце куклы вуду — убиваешь того, на кого она похожа. Делаешь идола — это и есть твой дух, твой бог. Шаман связал две тетради так, что все записи из одной появлялись в другой. Пиши в любой — другая тоже получит запись. Это было для шамана простой магией. Как для хорошего плотника — сделать игрушечную модель корабля. Для меня этого было достаточно.
Месяц назад пришло время действовать. Подкинул тетрадь только с третьей попытки. Каждый раз клал ночью, когда никого нет. Оставлял у подъезда. Около офиса. Но Олег заметил её только в парке.
Устроить пожар на складе и запереть все двери было сложнее. Накануне я заехал на склад за мелочью и оставил у масел и красок коробку с таймером. Завалить выход было несложно, там и так всё стояло как попало. Про дверь на крышу я знал. Знал и то, что, если замок не поддастся, задохнёмся все вместе. Мне было уже всё равно.
Предсказать срыв было легко для того, кто привык наблюдать за людьми. Олега я читал как открытую книгу. Небольшой разговор с Эдуардычем до Олега, немного его поддел, разозлил, ушёл, когда надо — вот и всё.
Я долго смеялся над попыткой Олега выиграть в лотерею. Тебе мало того, что у тебя есть, ты хочешь ещё и это!

Как-то я говорил себе: выйди из своей роли. Не из профессии, не из города. Но из роли того, кто смотрит на чужую жизнь. И считает, что эта жизнь могла быть его. Пока ты живёшь, ты сравниваешь и проигрываешь в этом сравнении. Это не жизнь. Построй одну лодку для себя. Выйди на воду, почувствуй, что ты что-то можешь. Ты не как Олег, ты как ты. Месть тебя не спасёт, а окончательно убьёт. Ты тратишь слишком много сил на это, а мог бы найти себе другую мечту. Но я не слушал.
Олег не виноват в том, что он был раньше. Он не виноват, что у него получилось. Он не пытался меня обойти. Ему даже предъявить нечего — он просто есть, и этого достаточно.
Полгода назад от меня ушла жена. Сказала, что жить со мной стало невыносимо. Я не спорил. Я бы сам с собой жить не смог. Друзья кончились ещё раньше.
Я отдал за магию в тетрадях очень многое. Деньги. Отпуск. Здоровье. Жену. Себя. Что-то ещё, что взял шаман, но я не помню что. Сейчас уже отступать слишком поздно.


9 Регата


Настало утро регаты. Олег с Николаем справились с проверкой за один день. Они проверили всё. Каждый трос. Каждый узел. Всё было идеально. Виктор со своей командой также не заметил ни попыток помешать, ни даже следов слежки.
Олег спал крепко. Как давно не спал. Он был свеж. Никаких сомнений.
В то утро в тетради появилась новая запись.


Ты очень волновался перед регатой «Четыре ветра». И не зря, она определила всю твою оставшуюся жизнь. Перед регатой волнение ушло, остался только холодный расчёт. Ты взял тетрадь с собой на яхту.


«Что ж, тетрадь права. Я спокоен сегодня, — подумал Олег. — Что же ты не пишешь про победу?» Олег улыбнулся сам себе. Он смотрел на тетрадь. Перечитывал запись. И думал, брать ли её с собой.

Николай бы сказал не брать. За тетрадью стоит человек. И это Артур. Нет никаких сомнений. Если бы это был дар небес, то он не вёл бы себя так. Он бы не заставил сомневаться в близких. Он бы не забыл про лопнувшую ванту. И вообще, Олег не верил в судьбу и подсказки. В жизни надо брать ответственность на себя. И не ждать от тетради советов.

Олег подумал ещё немного. И всё же взял тетрадь на всякий случай. Он всегда может её не открывать. Всегда может не смотреть в неё.

На причал Олег приехал с Мариной за несколько часов до старта. Заканчивалась подготовка причала и трибун. Лето уже началось, но у озера было прохладно. Тянуло сыростью. День будет ветреным. Идеальная погода.
Регата в Межозёрске была самым важным событием для небольшого городка. Приезжали гости из других мест. Население Межозёрска, казалось, увеличивалось в два раза. Всюду были незнакомые люди. Пахло шашлыком и озёрной водой. Где-то играл оркестр. Дети бегали между трибунами с флажками. Девушки в летних платьях. Мужчины в панамах. На соревнования собирались спортсмены со всей огромной страны. На берегу несколько дней устанавливали трибуны. Многие пары знакомились именно здесь. Уличные торговцы зарабатывали на весь год вперёд. В гостиницах не было свободных мест. Всё казалось торжественным и волшебным. Не зря говорят, что тот, кто вырос в Межозёрске, не мог не влюбиться в яхты.
Олег с Мариной встретили Николая и Виктора.
— Олег, — начал Николай. — Мы в тебя верим. Все наши здесь. Все мастера, друзья, пресса, покупатели. Мы победим.

Олег кивнул. Николай продолжил.

— Мы готовы спускать яхту на воду.
— Во время регаты думай только о гонке, — сказал Виктор. — Мы с ребятами будем на трибунах. Будем искать подозрительных людей. Артур вряд ли действует в одиночку. Его сообщники должны как-то себя выдать.
— Мы тебя прикроем, — сказал Николай. Он не знал, что именно будет делать. Кого они будут высматривать, что заготовил враг, и как они смогут ему помешать. Но почему-то Николай, как и Олег, был уверен, что всё получится.
— Спасибо, Виктор, Николай. Спасибо вам, что вы со мной, — затем Олег обратился к Марине. — Будь осторожна. Держись ближе к Виктору. Я не знаю, что будет. Но потерять тебя будет хуже, чем...
— Не переживай за меня. Думай о гонке, — прервала его Марина. — И вообще, что этот Артур сделает, если он будет там? Сжульничает — проиграет. А не сжульничает — тоже проиграет.
Олег улыбнулся. И обнял Марину.

Мастера помогли спустить яхту. Олег забрался в неё, посмотрел ещё раз на Марину, и отчалил к месту старта.

Олег закрепил тетрадь у штурвала. На виду. В ухе — гарнитура от рации. Он нажал на кнопку, чтобы проверить, что всё работает.
— Как слышно? — спросил Олег.
— Отлично. Работаем, — ответил ему Николай. Виктор предпочёл молчать. Он проверил рации ещё когда Олег был на берегу.

На месте старта Олег встретил других участников. Все были в своих яхтах. Кто-то, как и Олег, был настроен серьёзно. Кто-то приехал издалека. Было много знакомых, но кто-то был новый. Кто-то был навеселе. И тут Олег встретился взглядом с Артуром. Было чувство, как будто Олег попал под ледяной душ. Артур смотрел Олегу прямо в глаза. Смотрел дольше, чем обычно. Потом криво улыбнулся и пошёл к своей мачте. «Я уничтожу тебя, Артур, — подумал Олег. — Я не знаю, как ты это делаешь, но я до тебя доберусь».

Олег выдохнул. Он занял своё место на корме. В тетради появилась новая запись.


Ты видел, что Артур настроен решительно.


Олег не успел дочитать. Раздался свист сигнальной ракеты. Регата началась.

Николай ходил перед трибунами и смотрел на зрителей. Его никто не замечал — все взгляды были обращены на озеро. На прекрасные яхты, паруса, спортсменов.

Николай думал. Артур не мог всё это сделать один. Ему нужны сообщники, кто-то из ближайшего круга. Кто это мог бы быть? Марина достойна доверия. Николай знал её давно, с тех самых пор, как они с Олегом познакомились. Она не давала повода к сомнениям никогда. Супруги всегда чувствуют друг друга. Если Олег рассказал ей про тетрадь первой, значит, он ей доверяет.

Партнёры из Петербурга ведут себя как обычно, как всегда. Их спортсмен один из участников. Но они никогда не считали эту регату чем-то слишком важным, чтобы так бороться. Борис Эдуардович — самый обычный напыщенный индюк. Николай видел таких много раз. Он прекрасно понимал, что бывает и хуже. И им ещё с ним повезло. Он хотя бы платит. Хотя бы не судится.

Может, Валера? Он мог бы быть — когда-то он сказал про Олега, что тот выскочка. Олег не услышал, а Николай был рядом. Тогда он списал это на стресс. Они только начали работать, и первая яхта Валере не понравилась. Она никому не понравилась, даже Николай понимал, что яхта дрянь. Но она помогла заработать хоть какие-то новые деньги. Как-то отдавать долги. Это было самым важным. Но не все мастера это понимали. Валера рассказывал, как помнил Олега ещё ребёнком, как тот крутился вокруг яхт-клуба. Николай вспомнил, как Валера расспрашивал его как-то при случайной встрече «Коля, ты какой-то помятый сегодня, плохо спал? А документы на верфь у вас в банке в ячейке лежат? Или дома под матрасом? Нужно хотя бы в сейфе». Николай не обращал на это внимания. Валера старше их на 15 лет. Он жил в неспокойное время. Поэтому он суёт во всё нос. Но не очень настойчиво.

«Мог быть он? — подумал Николай. — Да много кто мог бы». Николай поджал губы. Сейчас не время изучать каждого знакомого — сейчас надо смотреть на трибуны, слушать Олега в рации и пытаться найти подозрительного человека в толпе. В толпе, где человеку спрятаться проще всего. Николай посмотрел на Виктора. Он был очень сосредоточен. Всюду были его люди. Сколько их? Виктор не признавался. Судя по гонорару, должно быть много. Информацию о Викторе найти очень сложно.

Николай услышал свист и взрыв сигнальной ракеты. Началась регата. Трасса в этот раз сложная — много поворотов, змейки вперемешку с прямыми участками. Николай с Олегом несколько месяцев убеждали комиссию, что такая регата будет зрелищней. После согласования Олег построил короткую и манёвренную яхту, специально для этой трассы. Она была не самой быстрой, но имела преимущество на поворотах.

Николай на минуту отвлёкся на гонку. Первый сложный поворот — участники запутались. Комментатор кричал в динамиках. Впереди двое: Артур и Олег. Олег на несколько метров впереди. Николай выдохнул. И снова пошёл вдоль трибун. Виктор был рядом. Они ничем не могли помочь Олегу сейчас. Только смотреть. Искать. Ждать.

Олег уверенно входил в повороты. Ветер свистел в ушах. Парус хлопал. Яхта шла под углом, почти касаясь воды бортом. Олег чувствовал каждую волну. Каждый порыв. Он был частью яхты. И яхта была частью его.

Но Артура нельзя было победить в честном бою. Пока Олег строил яхту, пока договаривался о поставках, о выплатах, Артур тренировался. Его яхта стоила как вся верфь Олега. Олег это знал. И Артур знал, что Олег это знал. Поэтому Олег и Николай пошли на хитрость. Они построили яхту короче и манёвреннее. И убедили комиссию, что трасса должна быть с большим количеством поворотов. Это было нечестно. Но это было единственное, что могло сработать. Сейчас они проходят повороты, где Олег сильнее. Но после них прямой участок. У Артура неплохие шансы вырваться на нём.

Артур чего-то ждал. Он мог обойти Олега на прямой. Но почему-то этого не делал. Впереди был островок и двойной поворот. Обычно его проходят по внешней дуге: заходят широко, огибают остров, и выходят на прямую. Так делают все. Это по правилам. Но так теряется скорость. Есть второй способ — пройти впритирку к островку. Это рискованно — если задеть островок, то можно сесть на мель. Если повезёт, то выиграешь несколько корпусов.
Олег посмотрел в тетрадь. В ней появилась запись.


Во время регаты у островка ты прошёл впритирку. Оставил Артура позади и выиграл регату.


Олег оглянулся на Артура. Тот смотрел на Олега и мерзко улыбался. Как будто говорил: «Ты уже на дне, Олег». «Он знает», — понял Олег. — «Неважно как. Надо брать свою судьбу в свои руки.»
Олег знал этот поворот. Змейка с островком. Он начал заходить внутрь. Артур выдохнул. И расслабился. Или напрягся — Олег уже не смотрел.
И тут Олег сделал то, что от него не ждал никто. Он резко переложил руль. Яхта дрогнула, мачта затрещала. Вода хлестнула через борт. Он ушёл на внешнюю. Не по той дуге, по которой шли все. А по более крутой. Короткой и резкой. Только его яхта могла пройти по этой дуге.
Артур ждал одного. А получил другое. Он что-то кричал сзади. Но ветер съедал его слова.

Когда островок был позади, Олег услышал в наушнике голос Николая: «Валера сбежал, Олег, это он! Мы его поймаем, не отвлекайся, тебе никто не должен помешать, действуй!».

«Это не Валера, это Артур, я вижу по глазам, тетрадь снова пишет,» — хотел крикнуть Олег. Но не стал. В тетради появилась линия — как будто кто-то мазнул по бумаге. Олег закрыл тетрадь и взял в руки штурвал. Артур оставался позади, но расслабляться было рано.

Олег чувствовал, как у него выросли крылья. Он обошёл змейку. Не потому, что Николай крикнул в рацию. А потому что сам решил. За несколько секунд до Николая. И эти секунды стали решающими.

Тетрадь говорила: иди впритирку. Он начал идти впритирку. А потом ушёл. Потому что понял: если он сделает то, что она говорит, Артур будет знать, где он. А если Артур знает, он выиграет. И тогда Олег сделал наоборот. Не по тетради. По себе.

Николай продолжал рассматривать толпу. Зрители кричали, динамик не замолкал. Голова болела от напряжения. На воде участники проходили очередной поворот, и зрители на несколько секунд встали со своих мест. Николай заметил, что один человек не встал. На голову был натянут капюшон, в руках была папка. Он что-то писал, низко склонившись над папкой. Николай рассмотрел этого человека получше. Это был Валера.
«Что он тут делает? Он должен быть у пристани на случай поломки. Так было всегда. Все мастера сейчас там. А он на трибуне в капюшоне», — подумал Николай. Он окликнул Виктора, показал пальцем. Виктор пошёл в обход, а Николай напрямик — просто стал подниматься по трибуне.

Валера перестал писать и поднял голову. Он заметил Николая, бросил папку и побежал. На спине у Валеры был рюкзак. Виктор погнался за ним в обход толпы и трибун. Николай продолжал подниматься. Через несколько секунд Николай оказался в том же месте, где сидел Валера. Он достал рацию, нажал на кнопку и заорал в неё, пытаясь перекричать толпу: «Валера сбежал, Олег, это он! Мы его поймаем, не отвлекайся, тебе никто не должен помешать, действуй!». Николай не стал дожидаться ответа. Он наклонился за папкой, которую выронил Валера.


10 Финиш


Олег причалил первым. Он ещё чувствовал ветер в ушах, и яхта дрожала под ногами. Олег сунул тетрадь за пазуху, бросил канат, прыгнул на пирс и побежал. Мимо журналистов, мимо девушек с цветами и шампанским. Прямо к Марине и Николаю. Виктора не было видно.
Первым начал Николай.
— Олег, Валера сбежал. Он бросил вот эту папку. Там очень интересная тетрадь. — Николай протянул папку Олегу. Снял, протёр очки. Но они были чистые.
— Он подготовился к побегу. — Продолжил Николай. — Виктор бы поймал его, если бы не электросамокат. Валера доехал до парковки, где его ждал мотоцикл. Он припарковался у выхода и прошмыгнул по загруженным улицам. Виктор уже связался с полицией, объявлен перехват.
— Спасибо. — Олег открыл папку. В ней была такая же тетрадь, что и у Олега. Он открыл её и увидел те же записи. Тем же почерком. Олег достал свою тетрадь и положил рядом. Они были одинаковые. Даже запись про лотерейный билет, которую сделал Олег, была одинаковой. Он взял ручку и провёл линию в одной тетради. Линия появилась в другой.

Олег замер. На миг ему показалось, что тетради смотрят на него. Олег просто стоял и не мог поверить. Валера, тот, кто был с ним с самого начала. Которого знал с детства. С которым работал бок о бок 7 лет. Единственный в коллективе, кто знал его отца. Который надышался дымом на складе и чуть не погиб.

— Зачем? — спросил Олег и запнулся. Слова не лезли из глотки. — Чем я ему так навредил? Это Артур его подговорил?
— Не знаю, — Николай пожал плечами. — Может быть, дело в деньгах. Может, были какие-то старые обиды. Но мы всегда относились к нему хорошо. Думаю, мы скоро об этом узнаем.

Олег кивнул. Но не услышал. Или услышал, но не мог принять. Ещё недавно он был готов поверить, что Николай стоит за этим. Но удар пришёлся оттуда, откуда Олег не подозревал. Он сейчас держал в руках две тетради. Пишешь в одну — надписи появляются в другой. Он отдал папку Николаю. С Валерой можно разобраться позже. Журналисты хотят внимания.

Олег повернулся. Толпа бежала к нему. И только глядя на них, Олег осознал, что именно произошло на воде. Они победили. В той гонке, к которой он готовился столько времени. Ради которой строили яхту. Которую Валера пытался сорвать. Олег обнял Марину и Николая и сказал в камеру:
— Друзья, простите, что заставил вас ждать. Я просто спешил сказать спасибо своим жене и лучшему другу, без которых эта победа была бы невозможной.

Он поднял над головой кубок. Но руки у него всё ещё дрожали.


11 Берег


Вечер. Я сидел на берегу. С противоположной стороны. Там, где не было трибун. Не было людей. Только вода. Пахло тиной. Где-то кричали птицы. И город вдалеке. Светлый. Праздничный. А здесь только вода. Тёмная и молчаливая.

Я видел в записи с телефона, как они выходили на пирс. Как Олег обнимал Марину. Как поднимал кубок. Как Николай что-то говорил журналистам. Как всё было так, как должно быть у победителей.

Я помню, как сидел на трибуне. С папкой. Наблюдал за регатой. Видел, как Олег медлит, а Артур готов вырваться вперёд. Олег уже стоял на краю. Оставалось только немного подтолкнуть.

Проклятый Николай. Этот коротышка в очках. Всегда был хвостом, так хвостом и остался. И тот, второй. Я не знаю, кто это был, но я запомнил лицо. Как они там оказались? Я не понял тогда. Это уже не важно.

Я буду ждать. Если нужно, я найду того шамана ещё раз. Отдам всё, что осталось. Деньги. Здоровье. Себя. Всё, что он попросит. Мне нечего терять. Я не сдамся. Пока я жив.

Я встал и посмотрел на город ещё раз.

— Я вернусь. Вы ещё увидите. Все увидите.

Я сел на мотоцикл. И уехал. Город остался позади. Светлый. Праздничный. Счастливый.


12 Две тетради


Прошло два дня. Олег сидел в своём кабинете один и смотрел на обе тетради. Он вспоминал, как встретил Артура в кабинете следователя позавчера.

Артур сидел напротив. Без яхты, без свиты. И без улыбки. Простой усталый парень.

— Я получил письмо, — сказал он. — Анонимное. Накануне регаты.

Он положил на стол лист. Олег прочитал: «Олег сейчас не в себе. Мы сделали многое, чтобы свести его с ума. Во время регаты он будет совершать необоснованные манёвры. Будь готов около островка». Почерк был тот же, что и в тетради.

— Я думал, ты и правда сходишь с ума. — Артур смотрел в сторону. — Ты выглядел очень подавленным. Я решил, что это шанс. Я не знал, что за этим стоит кто-то.
— Я понимаю.
— Я сдам это письмо следователю. Скажи, если я могу чем-то ещё помочь.

Олег кивнул. Они пожали руки. Не друзья. Не партнёры. Но больше не враги. Олег был уверен, что Артур никогда и не был врагом. А просто соперником. А это — разные вещи. Валера был врагом, и он был один.

Мысли Олега прервал стук в дверь. В кабинет зашёл Николай. Олег даже не услышал, как он зашёл в дом. Видимо, его впустила Марина.
— Я только от следователя, — начал Николай. Он был спокоен, но лицо блестело от пота. Под глазами были мешки, но Николай был счастлив. — Он завтра ждёт тебя к себе. Говорит, что прокурор очень заинтересовался этим делом. Оно резонансное и необычное. Прокурор пообещал, что дело точно сделают показательным. Следователь уверен, что им теперь точно удастся доказать, что Валера устроил поджог. Когда знаешь что искать, доказательства найти не сложно.
— А тетради? Они могут быть уликой? — Олег понимал, что тетради не докажут, что Валера поджёг склад. А вот вмешательство в регату — вполне. — Валера меня толкал на сомнительный манёвр. Это нарушение правил соревнований.
— Это сложнее. — Николай вытер лоб платком. — Мало просто провести линию в одной тетради и увидеть её в другой. Нужно объяснить, как они работают. Найти микрочипы, чернила или что там ещё в них.
— Я понимаю. Надо сдать тетради. — Олег не хотел с ними расставаться. Но чувствовал, что пора. Они должны принадлежать не ему, а учёным.
— Есть ещё кое-что про Валеру. — Николай поправил воротник и сглотнул. — Виктор говорит, что он продал свой дом месяц назад по низкой цене. Прокурор уже пытался заморозить его счета — но денег там нет. Как Валера их вывел — неизвестно. Может, просто увёз с собой кучу наличных.
— Кто-нибудь знает, почему? — Олег запнулся. Он сам до конца не верил, что это был Валера.
— На верфи вспоминают, как Валера когда-то говорил, что у Олега ещё сопли не высохли, а он бы сделал что-то по-другому. Я думаю, — Николай подошёл поближе и сел на стул рядом. — Валера мечтал о своей верфи. И хотел занять твоё место.

Олег задумался. Ему сложно было поверить в то, что такая мечта может обернуться так плохо. Он сам хотел строить яхты. Он сам шёл к этому. Но у него получилось. У Валеры — нет. И Валера не смог этого пережить.

Олег вдруг понял, что мог быть на месте Валеры. Если бы не Николай. Если бы не деньги. Если бы не друзья в Петербурге, которые помогли начать. Если бы не регаты. Если бы не удача. Он мог бы сейчас сидеть на трибунах и смотреть на гонку. И думать о мести.

От этой мысли Олегу стало холодно.

— Ещё судачат, что Валера в последнее время много говорил про колдунов. И это может быть неспроста.
— Есть какие-то зацепки, где он может быть? — спросил Олег. Он был подавлен новостями.
— Нет. — Николай помотал головой. — Он как сквозь землю провалился. Видимо, Валера хорошо подготовился к побегу. — Николай взял паузу, как будто что-то вспоминал. — Виктор говорит, что теперь поймать Валеру для него вопрос чести, и он сделает это без гонорара.

Олег улыбнулся. Он понимал, как бывает дорога репутация.

— Давай помогать ему, чем сможем, — сказал Олег. Николай кивнул. Олег подождал минуту и продолжил: — Я всё же сделаю кое-что прежде, чем сдам тетради в НИИ. Коля, спасибо за помощь. Прости, что подозревал тебя.

Николай встал и положил Олегу руку на плечо.

— Ничего страшного. Я понимаю, как это было сложно перенести.

Николай ушёл.

Олег думал о том, как Валера смог его удивить. Оказывается, что иногда самые опасные враги находятся совсем рядом. Сейчас маски сброшены, и Валера далеко. Но стал ли он от этого менее опасным? Валере теперь нечего терять. До регаты он мог бросить в любой момент, сжечь или порвать свою тетрадь. А теперь он пойдёт до конца. Но и Олег пойдёт до конца.

Олег не знал, как ещё защитить себя. Валера мог приехать на мотоцикле с ружьём и выстрелить ему в спину на улице. Никакие камеры не спасут от одного выстрела. Но если о Валере будут говорить все, если его лицо будет в каждой газете, если полиция будет отчитываться перед городом — тогда его будут искать по-настоящему. А заодно это была и реклама. Олег любил внимание и понимал, что после этой истории верфь запомнят надолго.

Он взял телефон и позвонил Алисе.

— Лис, привет.
— Олежка, привет! — Из телефона раздался восторженный голос. — Как ты, говорят, в регате победил?
— А то ты не знаешь. Ладно, я по делу. У меня есть для тебя сенсация. И это не регата. Ты сможешь устроить пресс-конференцию сегодня вечером в прямом эфире? Я хочу рассказать про пожар, регату.
— Покажешь тетради?
— Откуда ты знаешь?
— Олежка, об этом все уже говорят.
— Да, покажу. — Олег немного смутился. — Так что, по рукам?
— Конечно! Приезжай к нам на студию. Сможешь в 7?
— Смогу, до встречи.

Олег сбросил звонок. Он собрался встать и поднял глаза. В дверях стояла Марина. Она уже какое-то время стояла, облокотившись на дверной косяк.

— Как думаешь, его найдут? — спросила она.
— Должны, — в голосе Олега звучала неуверенность.
— Должны или найдут?
— Его ищут, — Олег посмотрел Марине в глаза. — Полиция, детективы. А после прямого эфира будут искать вообще все.
— А если не найдут?
— Тогда мы будем жить так, как будто он вернётся, — Олег посмотрел на неё. — Поставим камеры. Наймём охрану. Я не буду ходить один. Ты тоже. Мы будем на виду. И будем ждать. Он не сможет сидеть на дне вечно. Он захочет закончить. А когда захочет — мы его встретим.

Марина молчала.

— Я не боюсь его, — сказал Олег. — Я боюсь, что он сделает с тобой. Или с кем-то из наших. Поэтому мы будем готовы. И поэтому я пойду на эфир. Пусть весь город смотрит. Пусть он знает, что мы от него не прячемся. И пусть он знает, что мы его ждём.