Планета Войны глава 6

1. Неудачный эксперимент
Старейший Учёный прекрасно понимал, что делает.

Он знал: ментограмма предназначена для младенческого мозга. Взрослый мозг сформирован, его нейронные связи уже организованы, а личность имеет устойчивую структуру. Наложение чужой программы не просто не даст ожидаемого результата — оно вызовет конфликт между существующей личностью и искусственно внедряемыми поведенческими установками.

Именно на этом он и построил свой эксперимент.

Первая Леди получила от него специальную ментограмму.

Она была предназначена для особей женского пола, выполняющих функцию рожалицы. Причём не обычную рабочую программу, а одну из наиболее сложных и жёстких разновидностей, предназначенных для материнских особей высшего репродуктивного класса.

В ней содержались установки на подчинение, размножение, заботу о потомстве, отказ от индивидуальных интересов и самопожертвование ради улья.

Для взрослого мужского мозга Сёгуна эта программа была настоящим кошмаром.
Старейший Учёный предусмотрительно оставил в ней несколько противоречащих друг другу блоков.

Сёгун должен был одновременно:
- считать себя верховным правителем;
- считать себя самкой-рожалицей;
- подчиняться вышестоящей материнской особи;
- защищать государство ценой собственной жизни;
- считать любые попытки сопротивления проявлением опасного эгоизма.
При этом старая личность не исчезала.
Она оставалась внутри.

И понимала происходящее.
2. Первые симптомы
Сначала всё выглядело как обычное недомогание.

Сёгун пожаловался на головную боль. Затем начались приступы, во время которых он хватался за голову и требовал вызвать придворного врача.

Но довольно скоро стало понятно, что дело гораздо серьёзнее.

Однажды утром он приказал убрать из спальни все зеркала.

— Почему, Ваше Величество? — спросила Первая Гейша.

— Там кто-то другой.

— Кто?

— Я.

Он долго смотрел на неё.

— Я вижу себя. Но это не совсем я.
Он долго смотрел на неё.

— Я вижу себя. Но это не совсем я.

Затем Сёгун неожиданно спросил, когда его отправят в инкубатор.

Первая Гейша замерла.

— Ваше Величество, вы находитесь в своей спальне.

— Я знаю! — закричал он. — Я знаю, где нахожусь! Но почему мне кажется, что я должна...

Он не закончил.

Его лицо исказилось от боли.

— Позовите врача!

Но когда прибежал врач, Сёгун уже успокоился.

Он сидел на кровати и тихо напевал государственный гимн.
3. Два сознания
В следующие дни состояние ухудшилось.

Сёгун начал испытывать странные фантомные ощущения. Ему казалось, что его организм готовится к совершенно чуждому ему физиологическому процессу. Возникали боли, которых не могло быть, и ощущения, которые он не мог объяснить.

Иногда он просыпался среди ночи и требовал позвать акушерок.

Иногда приказывал принести ему военные карты.

А однажды, увидев собственную корону, испуганно отшатнулся.

— Уберите это!

— Что именно, Ваше Величество?

— Корону!

— Но это ваш символ власти.

— Нет! Она мешает! Мне нужно в гнездо!
Затем он вдруг схватил Первую Гейшу за руку.

И на несколько секунд его взгляд стал совершенно ясным.

— Послушай меня. Я не знаю, что со мной происходит. Но это не болезнь. Кто-то сделал это со мной.

— Ваше Величество...

— Я слышу голоса. Один говорит, что я мужчина. Другой говорит, что я самка. Третий требует принести себя в жертву. Я пытаюсь думать, но мысли не мои!

Он сжал её лапу.

— Не оставляй меня одного.

Это был последний момент, когда Первая Гейша увидела своего прежнего Сёгуна.
4. Королева смотрит
В это время Королева пчёл находилась в своих покоях.

Перед ней работал большой экран.

На нём транслировалась запись из императорской резиденции.

Она смотрела, как Сёгун ходит по комнате, разговаривает сам с собой, иногда останавливается перед портретом предшественника, а затем начинает петь гимн.

На лице Королевы появилась улыбка.

Она медленно провела языком по губам.

— Как интересно...

Старейший Учёный стоял рядом.

— Программа конфликтует с его сознанием. Это было ожидаемо.

— Он понимает, что происходит?

— Частично. Именно поэтому состояние настолько тяжёлое.

— А он ещё помнит, кто он?

— Иногда. Но эти периоды становятся всё короче.

Королева не отрывала взгляда от экрана.
— Значит, он всё ещё сопротивляется.

— Да, Ваше Величество.

— Как жаль.

В её голосе не было ни капли сожаления.
5. Последний приказ
На четвёртый день Сёгун потребовал собрать во дворце всех министров.

Он появился в парадном облачении, но корону надевать отказался.

Выглядел он ужасно.

Его движения были беспорядочными, речь постоянно перескакивала с одной темы на другую.

Однако он настоял на проведении заседания.

— Господа, — начал он. — Я должен сообщить вам нечто важное.

Министры молчали.

— Я... я больше не могу выполнять обязанности правителя.

Он остановился.

На несколько секунд лицо его стало совершенно спокойным.

— Нет. Я не должен этого говорить. Я должен защищать улей.

Он посмотрел на министров.

— Скажите мне, кто я?

Никто не ответил.

— Кто я?!

Один из министров осторожно произнёс:

— Вы наш Сёгун, Ваше Величество.

Сёгун улыбнулся.

— Да. Правильно.

Затем его лицо снова изменилось.

— Нет! Не слушайте их! Они хотят, чтобы я остался здесь! Но я должен уйти!

Он начал петь гимн.
Сначала тихо.

Потом громче.

А затем, словно забыв о присутствующих, произнёс:

— Родина должна жить. Даже если я не должен.

В этот момент Первая Гейша, стоявшая у дальней стены, закрыла глаза.

Она поняла, что это конец.
6. Жертва
Последняя ночь Сёгуна оказалась самой страшной.

Он больше не различал собственных мыслей.

В его сознании существовали сразу несколько несовместимых представлений о мире.

Одна часть требовала сохранить трон.

Другая утверждала, что никакого трона нет и он должен вернуться в материнское гнездо.

Третья считала его существование преступлением перед государством.

Именно последняя установка оказалась самой сильной.

Сёгун был убеждён, что для спасения империи должен принести себя в жертву.

Но самое страшное заключалось в том, что он не понимал, почему.

Он пытался сопротивляться.

Несколько раз произносил собственное имя, титул, имена своих предшественников. Перечислял победы, вспоминал дворец, Гейш, знакомые комнаты.

Он цеплялся за эти воспоминания, как утопающий за обломок корабля.

Но программа снова и снова возвращала его к одной мысли:

Ты должен принести себя в жертву.

В последний раз он позвал Первую Гейшу.

Она вошла.
Сёгун сидел на полу, прислонившись к стене.

— Ты пришла...

— Да, Ваше Величество.

— Скажи мне одну вещь.

— Всё, что пожелаете.

— Я ведь не всегда был таким?

Первая Гейша не смогла ответить сразу.

— Нет, Ваше Величество.

— Я помню... Я помню, как мы гуляли по саду. Ты тогда сказала, что цветы очень красивые.

Он слабо улыбнулся.

— А теперь я не могу вспомнить, почему они красивые.

Первая Гейша опустилась перед ним на колени.
— Ваше Величество...

— Я боюсь.

Она взяла его лапу.

— Я знаю.

Сёгун посмотрел на неё.

На мгновение в его глазах вновь появился прежний разум.

— Если я завтра не узнаю тебя... не сердись на меня.

Она заплакала.

Он снова начал петь гимн.

И больше уже не возвращался к прежнему себе.
Позднее этой ночью Сёгун погиб, совершив самоубийство под воздействием навязчивой установки о необходимости принести себя в жертву ради Родины. Сам момент смерти не был запечатлён в придворных хрониках. Официальное сообщение ограничилось формулировкой о трагической гибели правителя вследствие внезапного психического расстройства.

Но существовала другая запись.

Та самая, которую Первая Леди смотрела в своих покоях.

На ней было видно, как Сёгун до последнего пытается сопротивляться собственному сознанию.

И как постепенно перестаёт.
Утром Первая Гейша вошла в комнату Сёгуна.

Она долго стояла неподвижно.

Затем сняла с него императорскую корону.

И положила её рядом.

Начальник дворцовой охраны спросил:

— Что прикажете делать?

Она не ответила.

— Госпожа?

Первая Гейша посмотрела на корону.

— Ничего.

— Но необходимо объявить о смерти Сёгуна.

— Объявите.

— А что написать о причине?

Она долго молчала.

— Напишите, что он умер, защищая Родину.