Объект номер 17. Глава 41

— Маш, ты как? — спросил Максим, как только они вышли на улицу и подошли к припаркованной машине Дениса. Голос у него был негромкий, почти ласковый — так говорят с теми, кто вот-вот может рассыпаться.

Маша остановилась. Прохладный воздух обжёг лёгкие — сырой, с привкусом прелых листьев и бензина. Где-то над крышами висело низкое, бесцветное небо, придавливая город к земле.

— Не знаю, — честно ответила она. Голос прозвучал хрипло, словно чужой. — Чувствую себя куклой, у которой выдернули половину ниточек. Стою, но не понимаю, за что держусь. Я не помню эту девочку, Максим. Но мне почему-то кажется, что если я её не найду — то потеряю что-то очень важное. Навсегда. Что-то, что потом уже не вернуть.

Максим положил ей руку на плечо. Ладонь была тёплая, тяжёлая. Уверенная.

— Найдём, — сказал он. Коротко. Без пафоса. Как обещание, которое не имеет права быть нарушенным. — Обязательно.

Маша кивнула. Не потому что поверила. А потому что поверить было необходимо.



Машина Дениса — старенький, но ухоженный седан тёмно-синего цвета, мерно урчала двигателем, разрезая серое утро. Маша сидела на заднем сиденье, рядом с Алиной, и смотрела на мелькающие за окном деревья. Голова начинала болеть — тупо, монотонно, как будто кто-то изнутри давил на стенки черепа. Мысли путались, цеплялись друг за друга и распадались.

Алина дремала, прижавшись виском к холодному стеклу. Лицо у неё было измученное, с тёмными полукружьями под глазами. Дышала она ровно, но неглубоко.

Впереди молча сидели Денис и Максим. Денис был сосредоточен на дороге — пальцы крепко сжимали руль, взгляд был неотрывный и непроницаемый. Максим уткнулся в телефон, рассматривая карту. Палец его медленно полз по экрану, обводя какие-то маршруты, и брови были сведены.

Тишина была тяжёлой. Давящей. В которой каждый слышит не только чужое молчание, но и собственное — гулкое, пустое, полное вопросов без ответов.

— Сколько ещё ехать? — спросила Маша Максима, просто чтобы разорвать эту тишину.

— Часа два, если без пробок, — ответил Максим, не отрывая взгляда от экрана. — Посёлок Ясный — это почти на границе области. Там глухомань. Лес, болота, пара деревень на полсотни дворов. Мобильная связь ловит через раз.

— Ну нас же и тянет в самую глухомань, — усмехнулся Денис, не поворачивая головы. Голос был ровный, но в нём скребла ирония. — Нам же как мёдом там намазано. Не так ли, Макс?

Маша почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от слов — от тона. От чего-то спрятанного за этими словами, чего она не могла уловить. Она украдкой взглянула на Дениса — на его строгий профиль, на плотно сжатые губы, на то, как он яростно сжимал руль. Он неотрывно смотрел вперёд, на дорогу, не замечая её взгляд. Или делая вид, что не замечает.

*Странный*, — подумала она. — *Вроде бы нормальный парень. Но что-то в нём… не так. Что-то закрыто. Заперто изнутри.*

Она не могла объяснить, что именно. Интуиция, оставшаяся где-то там, в забытых воспоминаниях, тихо шептала: *осторожно*.

— Помнится, это твоя была идея — поехать в ту глухомань, — бросил Максим, одарив Дениса раздражённым взглядом. — Так что не надо тут.

Денис хмыкнул. Коротко, зло. И прибавил газ.

— Вот, самое время искать крайнего, — протянул он, обгоняя фургон с рекламой мебельного магазина. — Если на то пошло, поход придумала Маша. Может, она и главная виновница всего?

— Что? — воскликнула Маша, подскочив на сиденье. Сердце кольнуло — не обидой, а растерянностью.

— Заткнись, Ден, — прошипел Максим. Голос его стал низким, опасным. — Не смей так говорить!

Денис бросил на него испепеляющий взгляд. Секунду они смотрели друг на друга — и в этом взгляде было что-то давнее, застарелое. Потом Денис вновь надавил на газ.

Маша ощутила, как ухнуло сердце. Дорога метнулась вбок — они выехали на встречную полосу, обгоняя колонну машин. Впереди, далеко, мигнул свет фар. Денис не сбавил скорость. Маша поняла, что забыла пристегнуться, спешно нашарила ремень безопасности, пальцы скользили, не попадали в замок, и наконец щелчок — ремень сомкнулся на талии. Алина вскрикнула во сне и проснулась, вцепившись в дверную ручку.

— Ден, угробить нас решил?! — возмутился Максим, когда Денис, увидев впереди грузовик, резко встроился в свой ряд. Машину качнуло. — Притормози. Сейчас же.

— А что? Мы же торопимся. Спасать девчонку, — хмыкнул Денис, не сбавляя скорость. Голос был ровный, почти весёлый. Но весёлость эта была тонкой, как лёд на луже в ноябре.

— Можно помедленнее ехать, пожалуйста? — взмолилась Алина. Голос у неё был испуганный. Она смотрела на Дениса широко раскрытыми глазами, прижав ладонь ко рту. — Я… мне плохо. Пожалуйста.

— Ладно. Как скажешь, — сдался тот неожиданно. И чуть сбавил скорость. Не сильно. Но достаточно, чтобы перестало казаться, что они летят в пропасть.

Маша выдохнула. Только сейчас поняла, что всё это время не дышала.

За окном потянулись поля. Редкие перелески сменяли друг друга, как кадры на плёнке. Дождь, моросивший с утра, постепенно стихал, но небо оставалось свинцовым, низким, давящим. Изредка навстречу проносились машины. Однажды мелькнул указатель с выцветшей надписью, и Маша не успела прочитать название.

— Скоро поворот, — сказал Максим, сверяясь с картой. — Дальше — грунтовка. Пару километров по просёлку.

Денис свернул на просёлочную дорогу. Маша увидела, что у съезда стояли две полицейские машины с мигающими сигналками и несколько сотрудников в тёмных куртках.

Они поехали дальше. По глинистой ухабистой дороге, уходящей вглубь леса. Машину начало трясти на колдобинах, подвеска стонала, что-то дребезжало под днищем. Ветки хлестали по стёклам. Алина застонала, прижимая руку ко рту, и побледнела ещё сильнее.

— Терпи, — бросил ей Денис без особого сочувствия. Но голос стал тише. — Уже близко.

Ещё через несколько минут лес расступился. Маша увидела вдалеке здание — серое, обшарпанное, с выбитыми окнами, похожими на пустые глазницы. Крыша прохудилась, кое-где торчали рёбра стропил. Вокруг — бурьян, покосившийся забор из сетки-рабицы, ржавый остов качелей без сидений.

Денис припарковался неподалёку, заглушил двигатель. И тишина, которая хлынула в салон, была оглушающей.

Маша вышла из машины, вдыхая сырой, холодный воздух. Он пах прелой листвой и мокрой землёй. Где-то за деревьями кричала ворона — протяжно, тоскливо, как сирена. Лес стоял вокруг стеной — чёрный, голый, молчаливый. И Маше показалось, что он смотрит на неё. Сотнями тёмных глаз. Из каждой щели, из-за каждого ствола.

— Выглядит убого, — сказал Денис, оглядывая старое здание. Он засунул руки в карманы куртки и покачал головой.

Маше жутко не хотелось туда заходить. Каждой клеткой тела не хотелось. Но не пойти она не могла. Почему-то ей казалось — нет, она *знала*, хотя не понимала откуда, — что судьба девочки каким-то необъяснимым образом связана с её собственной. Что если она сейчас развернётся и уедет, то оборвёт последнюю ниточку. И тогда уже точно ничего не вспомнит. Никогда.

Она не могла оставаться в стороне.

Алина поморщилась, всё ещё бледная, держась за дверцу машины, как за спасательный круг.

— Можно я подожду здесь? — тихо сказала она. Голос дрожал. — Что-то мне не очень хорошо. Голова кружится. Я буду мешать, я…

— И нафига ты вообще поехала? — раздражённо спросил Денис.

Алина возмущённо посмотрела на него. В глазах блеснули слёзы, но она не заплакала. Сжала губы.

— Это касается меня. *Мою* память отняли. *Мой* год украли. И я имею право быть здесь. Даже если просто буду сидеть в машине и ждать.

— Ладно, сиди. Жди, — хмыкнул Денис. — Толку от тебя всё равно нет. — Он повернулся к Маше и скептически оглядел её с ног до головы. — И ты, Маш. Может, с ней подождёшь? Или полезешь с нами в эти развалины? В чём ты вообще? В платье и кедах? Там наверняка полно мусора и крыс.

— Я пойду, — тихо ответила Маша. Голос был твёрже, чем она ожидала. — Я должна. Если там есть что-то — зацепка, след, что угодно...

Она сделала шаг вперёд. И в этот момент ветер сменил направление.

И донёс до неё запах.

Странный. Смешанный. Смутно знакомый до боли в груди. Что-то лекарственное, химическое, резкое — и под ним что-то ещё. Сладковатое. Приторное. От чего сжалось сердце, пересохло в горле и перед глазами на мгновение поплыли белые пятна. Не воспоминание. Намёк на него. Тень. Как слово, вертящееся на языке, но не складывающееся в звук.

Маша замерла.

— Ты чего? — спросил Максим, заметив, что она остановилась. Он подошёл ближе, заглянул в лицо. — Маш?

— Ничего, — соврала она. Голос был хриплым. — Просто… показалось. Ветер. Пойдём.

— Всё, идём, — скомандовал Денис и пошёл быстрым шагом к зданию. Не оглядываясь.

Максим с тревогой взглянул на Машу — задержал взгляд на ннесколько секунд, — и последовал за Денисом, сжимая в руке телефон, с включенным фонариком.

Алина осталась в машине. Забралась обратно на заднее сиденье, подтянула колени к груди и, кажется, вновь задремала. Или просто закрыла глаза.

Маша пошла быстрее, стараясь не отставать от остальных. Кеды скользили по мокрой глине. Холод пробирался сквозь тонкий плащ. Но чувство тревоги, поселившееся где-то под рёбрами, только росло.

Лес за их спинами молчал.

И это молчание было страшнее любых криков.