Морока

Александр Евдокимов

= фрагмент =
____________________________

МОРОКА – МОРОШКА

повесть-притча

                в стиле «Rock-in-Room»
in the style of «R-&-R»



...Стук повторился...
- Да, пожалуйста, – психолог заёрзал на стуле.
Дверь открылась, и в дверном проёме показался юнец: глаза топорщились: мир не вмещался в них – переполнял: они хватали мирское, – на вырост, – хапали!
- Здрасьте!
- Да-да, добрый день. Проходите.
Молодой человек вошёл,  и в его зрачки жадно влипла кабинетная пустошь, и отразилась, перевернувшись с ног на голову: разорванный клеткой оконный проём тянулся к столу и абрису Сихи Атра, голова которого болталась весёлой лампочкой с потолка.
- Вы ко мне по вопросу...
- Я в отношении публикации. Меня зовут Пётр Петрушкин.
Весь вид его, на обнажённом чувственном нерве, с улыбкой,
  желал встречи с психиатром, а не с психологом.
- Очень приятно. Сихи Арсенович Атр. Главный редактор журнала... «Новые имена». Однако, как вы похожи с гением: Пушкин-Петрушкин...  Вы не Сергеевич?
- Сергеевич.
- Да?! И вы тоже поэт?
- Поэт.
- Удивительно! Жаль.…  имя другое...  и не во фраке вы...  А так бы – живой памятник! Как считаете, Пётр Сергеевич?
Улыбка сорвалась с губ гостя, взгляд застыл в середине всей глубины всего пространства.
- Он во фраке никогда не был! Памятник в таком виде – это кощунство, – созданный идол!...   Он был очень живым человеком! И в место фрака носил красную рубаху.
Сихи Атр только теперь увидел красную сорочку с мелкой чёрной клеткой на Петрушкине.
- Ну, кое-что об этом мне известно...  Какие-то детали вы лучше знаете, какие-то я...  Одним словом – история, а в ней всегда загадки и вымыслы...  Я полагаю, что знакомство состоялось?! Но – смотрю – вы без рукописей?
- Всё нести – это слишком много...  после беседы я сделаю подборку для вас.
- Ну да, определимся: кто и что вас вдохновляет, так сказать. Чему-кому ваши посвящения… и писали их когда-тогда?  Наверное, адресуете всё любви, как гений?
Редакторская прямота и точность смутили молодого поэта.
- Да, но не только к женщине...  к Родине тоже...
Атр улыбнулся: радовался – перед ним не маска.
- Она тоже женщина. Может быть, что-то почитаете? Хотя...  нет. Я ознакомлюсь с рукописями... Вы любите её?
Глаза поэта вновь забегали, застывая мгновениями на Сихи Арсеновиче.
- Чудные мгновения, которые воспел Александр Сергеевич и есть самое настоящее чувство. Я испытал это и теперь храню в себе.
- Это ваша первая любовь?
- Я не знал другой. Наверное, это просто – любовь.
- А чувства ваши взаимны?
Голова респондента ранимо склонилась.
- У неё семья...
Сихи Атр улыбнулся.
- Вам не нужно так остро воспринимать ситуацию. И, вообще, оценить её по-другому! – Пространство кабинета посетил психолог. – Вам надо благодарить её: страдания сформировали вас! Ведь, Достоевский ещё говорил об этом.
Изумление воцарилось на лице поэта: веки столкнули брови на лоб, губы обронились в углах – вытянулись, – и всю эту тяжесть в лице потащила голова вверх – к собеседнику.
Сихи Арсенович встал и шагнул в философскую даль…
- Нужно страдать, страдать и страдать! Именно это говорил он тем, кто желал стать писателем. Всё равно, что учиться, учиться и ещё раз учиться! Так говорил Ленин. Ну, его ты уже не знаешь.
- Знаю, его недавно похоронили.
Атр отвернулся от окна, провернулся меж решёток: оттолкнулся от оконной и вцепился взглядом в мелкую, тонкую, – на красном, – и сел на подоконник.
- Да, умер давно, а похоронили недавно...  Чудные мгновения...  мгновения мгновенны... и только память мгновению есть жизнь, а жизнь – всего одно мгновение... Давайте так и назовём стихотворный цикл «мгновения»?! Это отражает суть поэтической мысли – как вспышка! Главное не сгореть очень быстро! Это проблема художника. Вы согласны с этим, Пётр Сергеевич?
- Не размышлял, – горячие ладони растёрли своё содержимое и сбросили тёмные закатайки на пол.
Атр вскочил! и кабинет стремительно сдвинулся в сторону окна, отодвигая и окно, и весь мир за городской пустырь – за горизонт: в кулисы, где игра! где пьяная смесь театрального рабства от чужого и собственного! – он сел за стол.
- Ты создал идеал от первых мгновений и первых чувств! Страдания рождаются от жажды! Любовь, в конечном итоге, должна быть упоительна!
- Нет! – вдруг, оборвал Пётр Сергеевич! – извините... Вы, конечно, правы, но... это ведь, похоть! Мне бы хотелось, как и великий гений, через страдания и боль познать, что есть божий замысел… Во всём! Я хочу постичь его высокую поэтическую ноту! И мне кажется, что я уже переполнен этим созвучием?!...

- Но ведь он хулиган! – смял монолог поэта психолог, – рубаха-парень! И бес, и баловник, и демон! Его так называли друзья и подруги. Вы и здесь идеализируете. Он написал – мы восторгаемся! Вас опубликуем и читать станем с тем же самым желанием – восторгаться?! Вот и весь божий замысел! Духовная пища! Александр Сергеевич во время жажды – писал! Я правильно ударение поставил?!... Так вот, – писал, а затем утолял её: чаще всего крепостных ему любимая няня поставляла и подружку-кружку бедной юности его. Вот, поэтому он это чудное мгновенье в прошлом оставляет – он помнит чудное мгновенье! А что помните вы?! Вашу пророческую игрушку, где третий лишний?! Но я думаю, что всё закономерно: она старше, а во всяком времени свои мгновения! Вот, так вот, молодой человек. Но главное, нужно благодарить судьбу, за то, что она подарила вам эти мгновения, которые вы смогли описать поэтически. Это хлеб, знаете, в будущей жизни. Вот, опубликуем – и заработаете – это главное, а прекрасных женщин много: откройте глаза! Открой...  ведь, нужен будет второй сборник стихов для публикации, третий...  и так далее...
- Александр Сергеевич любил только одну Наталью! – упёрся поэт.
- Он любил и хранил семью! – парировал Сихи Атр, – это совсем другое. Это любовь с правилами, с этикетом! Здесь честь и статус: светская жизнь! А нравы?! Одни дуэлянты, другие секунданты, третьи интриганы: и ниточки дёрг-дёрг, страсти сгорают – пульки летают?!...  Смешно...  и страшно представить...
Петрушкин почесал несуществующий бакенбард.
- А мне не смешно и не страшно. Я бы дуэли вернул.
- Зачем? Ради чего?!
- Ради любви и чести!
- Ради какой любви?! Ради той, которую раздавит быт семьи вашей?! Вы, я полагаю, без прислуги выросли?! И, наверное, в серой и ветхой «хрущёвке»?!...  Вам, как поэту, важнее всего пострадать в этих условиях, так сказать, и... сформироваться... и сохранить свободу. Зачем вам замужняя?! Зачем семья?! Быт высушит все ваши чернила! А вам нужно вдохновение! Его предмет! Любой – это не важно. Важно, чтобы цикл вашей поэзии, который мы сейчас начнём, не прервался. Как пули у виска! Мгновения, мгновения...  Если он любил одну только Наталью, то почему чудные мгновения посвятил Керн?! А?! Ха-ха! Шалун! Настоящий мужик! Ха-ха! Везде успел! Когда писал?!...  Кажется, правильно ударение поставил...
Поэт вскочил!
Сихи Арсенович встал.
- В общем, так: несёте подборку и начинаем цикл, но с условием...  он не прервётся! Пусть они – расширяют жилплощадь, копают грядки на даче, роют погреба...  Это не твоё! Тебе надо писать! У Пушкина, ведь, захирела усадьба-то и департамент не жаловал он, где зарплатку получал. Вот, чего стоит свобода...  Итак, жду вашу подборку.
Сихи Атр протянул руку, – рукав красной сорочки, в мелкую чёрную клетку, нехотя оторвался от туловища, – и: опять толерантно смешалась липкая сырость ладоней.
Пётр Сергеевич Петрушкин без фрака и бакенбард направился к двери.
- А ведь Александр Сергеевич баловал себя очень простыми вещами, без всяких изысков, как простой человек, – уже в дверях Сихи Арсенович остановил поэта. – Любил мочёные яблоки, верховую езду, стрельбу из пистолета...  хулиган, озорник...
- Я знаю.
- А знаете, что он попросил перед смертью?
- Я никогда не испытывал желания изучать этот пушкинский день.
Петрушкин перешагнул через порог.
- Он попросил морошку...  мороженную морошку...
- Нет! Такого дня нет! Он жив...
Дверь закрылась.
Атр сел, затем вскочил через мгновение, и столкнулся с оконным светом, провожая взглядом красную рубаху: издали мелкая клетка иссякла и сорочка свободно трепалась в ветру, и только крупная решётка оконного проёма делила-пеленала взгляд психолога на клетки-квадраты.
- Ай-да, Пуш...  Петруш...  играет, сукин сын...  играет...


/МоСт/ –
Москва-Столица…
7 ноября 2026 год