Крутящий момент. Глава 11

ГЛАВА 11. ПОЗИЦИОННАЯ ВОЙНА
               
                – О чем я еще должен знать? – Терзал меня вопросами отец, после того, как мы вернулись домой.  – Может, мне спросить об этом Пола или Монику?

– А вот это не вздумай! – Разозлился я, бросив на него жесткий взгляд исподлобья. – Я тебе этого никогда не прощу. Не хватало еще, чтобы ты допрашивал моих друзей.

– Ты считаешь, что я должен допрашивать лишь твоих врагов? – Парировал он, пригвоздив меня к стулу резким тоном. – С Хилларда сейчас мало толку. Он пускает слюни в Центральной городской, накачанный лекарствами. О чем ты только думал?

– Я могу сказать, о чем я не думал. – Заявил я напрямик. – Не думал, что на свете такое огромное количество полных идиотов, только и мечтающих, как бы нарваться на неприятности. – Зло выкрикнул я.

– Пора бы тебе уже начать привыкать к этой мысли, Алекс. – Заметил мой отец. – Хотя гораздо опаснее, как раз, такие умники, как ты. Или Хиллард Бак… Ты в курсе, что он приволок на Технокон не только фейерверки и светошумовуху? У него при себе оказалось устройство, способное сгенерировать мощный энергетический импульс. Догадываешься, чем бы это грозило?

– Он планировал спалить всю электронику в пределах радиуса действия? – Удивился я. Хотя, чего мне удивляться. Этому ублюдку гораздо легче уничтожить чужие изобретения, чем создать свои. И если он не в состоянии завоевать первое место на конкурсе, почему бы не подгадить тем, кто действительно этого достоин?

– Ты, Алекс, похоже, даже не представляешь всю опасность применения импульсного генератора. – Пристыдил меня отец, внимательно оглядев мою развеселую физиономию. – Твое легкомыслие просто поражает. Ты разве не знаешь, что кроме устройств связи или всяких электронных прибамбасов, которые демонстрировались на вашем конкурсе, в помещении могли находиться микроаппараты медицинского плана. Такие, как сердечный клапан, или микродозатор лекарственных средств. Чем мог грозить сбой в работе устройств, отвечающих за человеческую жизнь?

                Улыбка разом сошла с моей физиономии. Как я мог забыть, что есть люди, жизнь которых зависит от технических устройств?

– Ты так говоришь, пап, как будто это я протащил на Технокон оружие, убивающее электронику. Ты готов теперь повесить на меня всех собак. – Я был зол и раздражен такой вопиющей несправедливостью.

– Поставим вопрос по-другому. – Не стал он со мной спорить. – С чего этот Бак настолько ополчился на вас, раз решил мстить подобным варварским методом? То, что это месть, я нисколько не сомневаюсь.

– А вот это ты у него и спрашивай. – Отрезал я, не желая признаваться в поступке, совсем не делающем мне чести. Докладывать одному из шефов секретной организации о дерьмовых заморочках мне вовсе не хотелось. Как он прореагирует на ТАКОЕ, я боялся даже представить.

– К сожалению, Хилларду сейчас не до разговоров. – Сообщил мне отец. – Но мои люди с пристрастием допросили его приятелей. Как думаешь, о чем они нам поведали?

– Боюсь даже предположить. – Состроил я саму невинность. – Наверное, валят все на своего придурка приятеля?

– Это, конечно, тоже, – не стал скрывать мой папаша, – но я узнал одну интересную вещь…

– Как ты можешь верить этим абсолютно завравшимся типам? – Яростно перебил я его, не дав договорить.

– Ты так уверен, что они лгут, даже не узнав, о чем? – Мой отец был само терпение. Наверное, он без труда читал то, что было написано на моем лице. «Виновен по всем пунктам». – Именно это отражалось в его глазах. И как бы ему ни хотелось верить мне – своему сыну, профессиональный следователь брал верх. – Так о чем, по твоему мнению, они лгут?

                Я понял, что попался. И мой отец понял, что поймал меня. Теперь он сожрет меня с потрохами…
– Ты обещал не наказывать меня. – Напомнил я ему на всякий случай. Вдруг он забыл о данном впопыхах обещании?

– Я и не буду этого делать, если ты скажешь мне сам, в чем причина такой лютой ненависти к вам Хилларда? – Нет, никакая сила не сможет вытравить из моего отца сотрудника спецслужб. Это было ясно…


                Я сидел над планшеткой и вспоминал тот достопамятный допрос – поединок один на один с шефом контрразведки. Помню, я выкрикнул тогда, что Хиллард полный псих. Просто почему-то это проявляется время от времени.

– Он за свое изобретение может порвать любого. – Продолжил я уже чуть тише, нащупав верную нить. – А уж за критику своих изобретательских способностей… В общем, – признался я, – Пол раскритиковал, заметь, справедливо раскритиковал, его кастрюлю. Кажется, сказал, что такая отстойная фигня годится только, чтобы надеть идиоту на голову. Или вместо головы. Я не очень помню. Эта вражда тянется еще с прошлого года.

– Считаешь, Хиллард затаил обиду? – Мой отец был сама любезность. Если бы я не знал его так хорошо, как знаю, подумал бы, что он на моей стороне. Но сторона у него может быть только одна – своя. Он никогда не упустит собственного интереса, даже демонстрируя сверхдружелюбность.

– Приятели Хилларда спровоцировали Пола на драку, чтобы аннулировать его заявку на участие в конкурсе. – Пришлось признаться мне, чтобы дальнейшее вранье хоть немного походило на правду. – Я бы с ними разобрался в пять минут, но ты не выпускал меня из дома из-за какой-то ерунды.

– И ты решил насолить им по-другому?

– Нет. – Спокойно сказал я. – Я вызвал Хилларда на разговор и заявил ему, что как изобретатель он никуда не годится, раз опасается конкуренции со стороны моего друга. Тот сказал в ответ, что он отличный изобретатель, а помимо этого еще и суперхакер. Он без труда взломал систему управления городскими коммуникациями и сможет использовать для своего проекта плаща-невидимки водяной контур. Он заявил, что очень серьезно подошел к делу и просмотрел все старые фильмы о человеке-невидимке. Его очень заинтересовал один парадокс: вода делала главного героя фильма видимым, в то время как по всем выкладкам Хилларда выходило, что должно было происходить наоборот. И он взялся это доказать. А на следующий день мне позвонил Пол и рассказал, что Хиллард перепутал две циферки в коде и вскрыл канализационный коллектор, и у него теперь большие неприятности. Я тут же «поздравил» Хилларда с таким «блестяще» проведенным экспериментом. Я не думал, что из-за моих неосторожных слов, он затаит на меня зло. И захочет отыграться на Монике.

                Не знаю, поверил ли мне отец, по его лицу трудно было понять. К тому же, я, к сожалению, не располагал информацией, до какой степени были откровенны приятели нашего конкурента. Только много позже я узнал от Пола, с которым разоткровенничался его одноклассник, знакомый с сестрой Манфреда, что подельники Хилларда, спасая свои шкуры, свалили всю вину на горе-изобретателя. Они клялись, что хотели лишь помочь Хиллу разоблачить никуда не годный фокус и не были в курсе о запрещенном устройстве. Одно дело – кидать безвредные заряды и светошумовуху, которая могла только оглушить человека. Это – элементарное хулиганство. И совсем другое – испортить дорогую электронику, нанеся вред системам связи и линиям «Глобал сети». Как я и рассчитывал, признавать факты слежки за Полом и кражу со взломом они не спешили. За это уже грозила уголовная статья. Вдобавок к тем хулиганским выходкам, за которые тоже по головке не погладят.


                Вот таким образом мне удалось выкрутиться. Я не тешил себя надеждой, что провел отца. Порою мне казалось, что он видит насквозь и меня, и все мои мыслимые и немыслимые попытки оправдаться. Возможно, надави он сильнее на Хилларда или его никчемных приятелей, и меня можно было бы прижать к стенке, но мой папаша почему-то не стал этого делать. Может потому что не хотел возиться с детьми? А может, подсознательно ему хотелось верить мне – своему сыну? Наверняка у него хватало и своих дел. Вот он и пустил дело о техногенном инциденте на самотек. Не знаю, правда, что сталось с Хиллардом и его друзьями, понесли они заслуженное наказание или нет, но, вопреки заверениям моего отца, я все равно был наказан.

                – А чего ты хотел, Алекс? – Мой отец сделал вид, что жутко удивлен. – Я же сказал тебе, что не стану наказывать за похищение оборудования пробоя, но ведь помимо этого есть еще пара-тройка проступков. Таких, как использование запрещенных технологий без санкции Конторы, втягивание в свои темные делишки собственных друзей, а также тайный сговор с ними с целью введения следствия в заблуждение. Вот, пожалуйста, целый букет нарушений. А если добавить сюда подделку подписи Ролланда Кирка, то, боюсь, при всем моем желании выйти сухим из воды тебе не удастся. Это было бы антипедагогично. – Вот, так он заговорил после того, как замял скандал на Техноконе.

                «Далась ему эта подделанная подпись. – Недоумевал я тогда. – Теперь будет век помнить».


                Конечно я оказался прав. Подделку подписи он припоминал мне при каждом удобном случае. И не упустил возможности напомнить мне об этом и сейчас. Я старательно перечитал написанное. Удовлетворит ли его мое наспех состряпанное объяснение. Тогда – много дней назад, я наотрез отказывался признаться, как мне удалось облапошить систему. Отец злился, грозил репрессиями. Но что он мог сделать мне еще? Я и так оказался заперт в своей комнате без права воспользоваться связью по вифи или выйти на своих друзей через «Глобал сеть».

                – Просто сиди и думай над своим поведением. – Было сказано мне в запале. Мне оставалось только сделать вид, что меня ни в малейшей степени не пугает перспектива оказаться отрезанным от внешнего мира. Отец вынес из моей комнаты все, что могло бы послужить деталями для сборки новых устройств связи или для восстановления приема сигналов вифи. – Посмотрю, как ты запоешь через недельку. – Многообещающе заявил он мне, оставив в моем распоряжении лишь кровать, шкаф с книгами и голые стены. Вот как в таких условиях мне было не обозлиться на него? Меня хватило лишь на полчаса пребывания в этом подобии тюрьмы. Хотя, может быть, полчаса было достаточным временем, чтобы выработать план противодействия тирану. Я хотел только, чтобы он осознал бесполезность и даже вред каких бы то ни было наказаний, примененных в отношении меня. Ни много, ни мало.

                Я просидел полчаса, невесело опустив голову, чтобы камера слежения, установленная отцом в моей комнате, зафиксировала мое искреннее раскаяние в преступлениях, в которых меня обвинили. Затем, убедившись, что рейдер моего папаши опять куда-то стартовал, позвал миссис Верну. Ведь кормить меня отец не запрещал.

                Я съел только один пирожок и сделал вид, что больше кусок в горло не лезет, настолько я расстроен своим нынешним положением пленника в собственном доме.

– Ну, что же ты, Алекс? – Чуть не расплакалась вместе со мною наша домработница – пожилая женщина с открытым дружелюбным лицом, острым носом и проницательными умными глазами, которые видели в людях только хорошее. У нее был покладистый характер, крашеные волосы и золотые руки. Она всегда была добра ко мне. Конечно, ангелом во плоти она меня не считала, но придерживалась мнения, что излишняя жесткость в процессе воспитания только вредит.– Ну что ты, Алекс? Съешь еще пирожок. – Настаивала она, нежно поглаживая меня по плечу. – Ты же так любишь мою стряпню…

                – Моим друзьям запрещают видеться со мной. – Сообщил я, смахивая случайно набежавшую слезу. – Можете, миссис Верна, послать им от меня эти пирожки, – едва слышно прошептал я. – И передать, что я очень сожалею…

– Конечно, Алекс, я сделаю это. – С готовностью пообещала домработница. Какая она все-таки душка. – Какой все-таки изверг твой отец. – Шепнула она мне украдкой, чтобы не уловили микрофоны камер. – Довести до такого состояния ребенка! А ты, деточка, съешь еще хотя бы пару пирожков. Ссора с отцом – это не повод лишаться аппетита…

                Не знаю, инструктировал ли ее мой папаша насчет того, что следует, а чего не следует делать, пообщавшись со мной. Если и инструктировал, то она, заслышав про пирожки, столь любимые всей нашей компанией, напрочь позабыла все его предупреждения, вызвала службу доставки и отправила посылочку на адрес Пола. Именно это мне и было нужно.

                Дальнейшие события закружились колесом, но участие в них моих друзей мне хотелось бы скрыть от своего отца.


                Этот изверг, измывающийся надо мной целую вечность, возжелал узнать все мои мысли и чувства по этому поводу, как он изволил выразиться.

– Я хочу знать все твои мысли по этому поводу и причины, побудившие тебя так поступить. – Именно так было сказано мне. «Что ж, ты получишь то, чего так жаждешь!» – с величайшим удовлетворением подумал я, переворачивая свой будущий отчет на новую страницу.

                «Оказавшись, вопреки всем обещаниям, под домашним арестом, я очень разозлился. – Писал я в отчете. – Загипнотизировать домашнюю прислугу мне не составило труда. Затем я зашел в систему безопасности дома и подкорректировал видеозаписи из моей комнаты. Я не мог больше находиться взаперти. Быть запертым в четырех стенах было просто невыносимо. Вероятно, у меня за всю жизнь сидения под замком развилась клаустрофобия – боязнь закрытого пространства, острый приступ которой и не позволил терпеливо ждать, когда истечет срок моего заключения. Конечно, я мог сделать вид, что все это мне неимоверно нравится, чтобы лишить тебя желания впоследствии наказывать меня подобным образом. Но я решил идти другим путем. Покинуть дом по собственному желанию означало новый виток репрессий, и я подумал, что неплохо бы, чтобы меня увели из плена насильно. Ну, например, похититили.

                Найти людей, способных провернуть подобное похищение не составило труда. Визитка службы приколов валялась в книге вместо закладки еще со времен моего последнего дня рождения. Чем я незамедлительно и воспользовался. Все дальнейшее было делом техники. Нейтрализовать домработницу и позволить украсть себя двум безработным студентам, промышлявшим подработками в компании «Приколист», было совсем уж плевым делом.

                Оплату за мнимое похищение я произвел с твоего счета, воспользовавшись карточкой, оставленной миссис Верне на продукты и мое содержание. Может быть, не будь столь жестоким наказание и не испытывай я невыносимые страдания от приступа клаустрофобии, ничего бы этого не произошло…» – Я поставил многозначительное многоточие и задумался, поверит ли мой папаша скупым строчкам отчета, описывающим порядок действий, которые привели к столь плачевным результатам.

                Естественно, на самом деле все происходило иначе. В один из пирожков, отправленных моему другу, была вложена записка. Пол – еще тот конспиратор, мгновенно догадался, зачем я прислал ему эту сдобную посылку, ведь он лишь притворялся, что обожает пирожки, чтобы не обижать нашу домработницу. И мне было это известно. Так что, посылать пирожки человеку, абсолютно к ним равнодушному, для меня не имело никакого смысла, если бы там не было еще кое-чего помимо сладкой начинки.

                «Я в полной заднице, Пол, – написал я на обрывке книжной страницы, – если ты меня не спасешь, меня ожидает незавидная участь. Пришли мне коммуникатор, мне кое-что надо с тобой обсудить. Используй моего кота, он часто гуляет за воротами». – Подсказал я своему приятелю неплохую идею.

                К серому Грею, приблудившемуся прошлым летом, мой отец относился не в пример лучше, чем ко мне. Его он, по крайней мере, не сажал под домашний арест, и вольнолюбивое животное патрулировало округу, защищая свою территорию от посягательств соперников, в любое время дня и ночи. Второй этаж для Грея никогда не был проблемой. Кот мог приходить и уходить через мое окно, когда ему заблагорассудится. Подцепить на его ошейник коммуникатор, чтобы по-быстрому доставить его мне, – отличная, на мой взгляд, мысль. Пол не преминул воспользоваться еще никем не запатентованным способом доставки, и уже через час я наблюдал в окно, как потешно карабкается по крутой черепице мой спаситель, неся за своим серым загривком очень мешающий ему предмет. Конечно, кот был несказанно рад, когда я избавил его от осточертевшего груза.

                Буквально через минуту я уже звонил своему другу, скрывшись от всевидящего ока видеокамеры в туалете.

– Все настолько плохо? – Лицо Пола выражало неимоверную тревогу. – Если он тебя хоть раз ударил, я могу позвонить в социальную службу. На него найдут управу, ты не сомневайся.

– Не в этом дело. – Остановил я яростный поток, вырвавшийся из динамиков коммуникатора, как только я его включил. – Никто не сможет доказать жестокого обращения, никто не станет даже предпринимать попытки хоть что-нибудь доказать. Мой отец и те, кто с ним связан, настолько влиятельны, что гораздо проще не поверить мне, чем портить себе жизнь голословными обвинениями. Я просто в аду, Пол. Он обращается со мной, словно я шпион, наше с ним общение сводится к допросам, моя дверь на замке, мой коммуникатор разбит, сеть заблокирована, он убрал из моей комнаты все, что я смог бы использовать для побега или хотя бы для того, чтобы связаться с внешним миром…

– Я не думал, Росс, что все настолько серьезно. – Поразился Пол. – Мы с Моникой пытались навестить тебя, но твой папаша сказал, что ты болеешь.

– Как же, – горько усмехнулся я. – С него станется сказать, что я улетел из пушки на Луну или провалился к центру Земли. Ты не удивляйся оборотам моей речи, просто мой отец оставил в моей комнате лишь древние бумажные книги, написанные черт знает когда. Старый ретроград! – Выругался я. Оставлять меня без галофильмов и телевидео – было просто преступлением. Ни один современный человек не сможет выдержать без обычного потока информации. Именно информационный голод заставил меня перечитать классику в дорогом кожаном переплете. – Я решил сбежать от отца. – Огорошил я своего приятеля. Пол чуть не подавился.

– Ты решил что?

– Сбежать от него и начать жить самостоятельно. – Сказал я твердым уверенным тоном. – Вот подумай сам, Пол, зачем я ему? От меня одни проблемы. Он прячется от этих проблем на своей треклятой работе. Тогда я создаю ему еще большие проблемы… Не кажется ли тебе, друг мой, что пора остановить этот снежный ком, пока он не разросся до размеров Вселенной.

– Ты собираешься сбежать? – Почему-то Пол никак не мог переварить эту новость. – Но он же непременно найдет тебя. Он перевернет все планеты Содружества и все равно заставит тебя вернуться.

– Не обязательно. – Обнадежил я своего приятеля. – Если у меня будет достаточно денег, я смогу очень хорошо спрятаться, по крайней мере, до моего официального совершеннолетия. А при благоприятном раскладе мне удастся сделать себе новые документы. Он не в силах будет отыскать меня, если я не захочу этого.

– К его услугам будут все ресурсы его организации. – Пытался образумить меня Пол. – Он найдет тебя рано или поздно…

– Ну и что тогда он сделает со мной? – Перебил я Пола вполне резонным вопросом и сам же на него ответил. – А ничего! Хуже, чем есть уже не станет.

– Откуда ты собираешься добыть нужную сумму денег?

– Вот это уже вопрос по существу. – И я довольно доходчиво изложил приятелю свои соображения по поводу предстоящей операции.

                Вот таким образом позиционная война сменилась открытыми военными действиями…