Оживший манекен

   Утром следующего дня инженер с машиностроительного завода Юхан Свенссон, сославшись на лёгкую простуду, взял бюллетень на ближайшие три дня и сейчас сидел в кухне, задумчиво потягивал кофе и мысленно строил планы в отношении того, как проведёт эти дни в тиши своей квартиры. Юхану было сорок семь лет. Два года назад он развёлся с женой, которая, встретив человека вдвое старше, но более обеспеченного, ушла, оставив ему эту квартиру, которая, впрочем, ему и принадлежала. Детей у них не было, поэтому он с лёгкостью отпустил свою благоверную, полностью посвятив себя работе. С тех пор ни с одной женщиной он так и не вступил в связь, не заводил даже лёгких романов. Одиночество прочно вошло в его жизнь, ничуть его не тревожа.
   Так продолжалось до вчерашнего дня.
   Вчера произошло то, чего он не испытывал уже долгие годы, с тех пор как его отношения с Эльзой словно пресытившись, стали медленно угасать.      
   Юхан Свенссон был инженером-испытателем. Вчера в обеденный перерыв он проводил плановую обкатку нового грузовика Scania по городскому маршруту. Проезжая мимо парка Миллесгарден, он заметил толпу, которая и привлекла его внимание. Оставив грузовик на площадке, предназначенной для парковки, он поспешил к воротам, туда, где шумела толпа.   
   С залива дул прохладный, свежий ветер, тёплые солнечные лучи мягко касались верхушек деревьев, одетых в пожелтевшую листву. Протиснувшись сквозь толпу, Юхан так и замер. Он рассчитывал увидеть аварию или драку – что и должно было собрать толпу зевак, но то, что он увидел, заставило его сердце забиться с удвоенной силой. Посреди аллеи, окружённая плотным кольцом людей, стояла девушка. Она была неподвижна, как если бы в испуге замерла от того количества людей, что её окружило. Присмотревшись внимательнее, он понял, что это не живой человек, а что-то наподобие скульптуры или обыкновенный манекен, который выставляют в витрины магазинов. Всё его внимание сосредоточилось на остекленевшем взгляде и каштановой пряди, спадавшей на плечо, а мысль, что он где-то уже видел эти черты много лет назад, невольно заставила его перенестись в прошлое.
   Ночью, дождавшись, когда город уснёт и над парком Миллесгарден сгустится тьма, Юхан Свенссон совершил безумство, не свойственное его характеру. Действуя чётко по заранее намеченному плану, он снова приехал туда, но уже на обычной легковой машине, перенёс на удивление лёгкую фигурку девушки в салон, а затем – в свою квартиру.
   Юхан резко дёрнулся и поднял глаза на свою молчаливую гостью. Сейчас девушка сидела в глубоком кожаном кресле, укутанная в своё мягкое пальто, а её неподвижный взгляд всё так же был устремлён в сторону. Она казалась вещью, идеально подобранной деталью интерьера. Он же сидел напротив, сжимая в руках остывающую чашку с кофе, не в силах оторвать глаз от лица «гостьи». В кухне царила тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем настенных часов; за окном занимался блёклый осенний рассвет, пробивая полумрак косыми лучами. Безумие ночной вылазки в парк Миллесгарден теперь казалось ему сном. Он пытался найти оправдание своему поступку: как он, взрослый мужчина, умудрился присвоить принадлежащую муниципалитету собственность, нисколько не задумываясь о последствиях? Но как ни старался, так и не мог найти более весомого ответа, кроме одного-единственного, который не давал ему покоя…
   – И что ты теперь намерен делать, Юхан Свенссон? – произнёс он, разрывая тишину, и, сделав паузу, обратился уже к девушке, будто пытался заглушить бушевавшие в голове мысли: – Ты очень красивая. Несправедливо, что твоя красота вынуждена томиться в этом неподвижном теле.
   Не спуская глаз с миловидного личика, он отпил из чашки и медленно опустил её на стол.
   – Если бы ты была живой, – продолжал Юхан, – мы могли бы жить вместе. В этой квартире. А впрочем, что я говорю… Я слишком стар для тебя. Моя жизнь почти закончилась, твоя же только начинается. Кто ты? Почему заперта в этом холодном, неподвижном теле? Сомневаюсь, чтобы тебя сделали на шведской фабрике по производству манекенов. Там вряд ли выпускают такие шедевры. И на бронзовое изваяние ты не похожа… Скорее, ты – принцесса, которую злой колдун обратил в камень. Я прав? Ты принцесса…
   С каждым словом в его груди нарастало странное, почти детское волнение. Он поднялся из-за стола, подошёл к креслу и опустился на корточки. Вблизи девушка казалась ещё более совершенной. Робко, как неуверенный в себе подросток, он протянул руку и осторожно коснулся её щеки – кожа была гладкой, но неестественно холодной, словно дорогой шёлк, побывавший на морозе. Затем его пальцы осторожно коснулись цепочки, на которой висел золотой кулон в виде сердечка. С таким же трепетом он взял его в руки и, поддавшись естественному для человека любопытству, раскрыл его.
   – Да-ри-ана, – прочитал он выгравированные внутри буквы так, словно пробуя их на вкус. – Это твоё имя?
   Ответа не последовало. Немигающий взгляд всё так же был устремлён в одну точку. Сердце Юхана сжалось от невыносимого одиночества и внезапно нахлынувшей нежности к той, чьё имя он только что произнёс; оно так и повисло в воздухе, наполняя пространство теплом и обещанием чего-то необычного.
   Повинуясь необъяснимому импульсу, он подошёл ещё ближе. Осторожно отведя в сторону спадавшую на лицо прядь, он заметил возле уха, у самой мочки, небольшую татуировку-звёздочку – это ещё сильнее подтверждало его догадку, что это не просто манекен. Не отдавая отчёта в своих действиях, Юхан, затаив дыхание, наклонился и прикоснулся горячими губами к холодным, застывшим губам девушки. Это не был поцелуй страсти, который дарят любимой женщине. Так отец целует взрослую дочь – чуть касаясь её губ.
   И в то же мгновение по неподвижному телу пробежал едва уловимый электрический заряд. Холодные, застывшие пальцы дрогнули. Юхан резко подался назад. Руки девушки… приподнялись и плавно обхватили его шею. Испугавшись, что она его задушит, он аккуратно взял её руки и осторожно опустил их на подлокотники. В тот же миг девушка словно начала «оттаивать». Сначала её голова сдвинулась на пару сантиметров вбок, затем дрогнули веки, и остекленевший взгляд сфокусировался на Юхане, вспыхнув живым, лукавым блеском. На губах появилась полуулыбка, о которой и говорили складки у рта. Будто преодолевая невидимую грань, она снова приподняла руки и потянула его к себе. Механическая зажатость в её плечах постепенно уступала место мягкому человеческому теплу.
   – Ю-хан… – услышал он своё имя, которое медленно произнесла его гостья.
   – Ты… ты знаешь моё имя? – снимая руки девушки со своих плеч, произнёс он, отступая назад.
   – И что ты те-пе-рь на-ме-рен де-ла-ть, Ю-хан Све-н-ссон? – произнесла девушка, резко приподняв голову и склонив её набок. Стальной крестик в ухе мягко коснулся шеи.
   Юхан открыл было рот, но не мог выговорить ни слова – они будто застряли в горле. Он так и застыл перед ожившим манекеном, чьё сердце теперь билось в такт с его собственным.
   – Ты оче-нь кра-си-вая… не-спра-вед-ливо, что тво-я кра-сота вы-нуж-дена то-ми-ться в этом не-под-виж-ном те-ле… – говорила девушка, растягивая слова. В её голосе отчётливо слышался вибрирующий отзвук, будто звук рождался не в гортани, а проходил сквозь тонкую металлическую мембрану.
   – Ты… Ты слышала, что я говорил? Вот сейчас, когда разговаривал сам с собой, – дёрнувшись, будто подражая девушке, спросил Юхан.
   – Слы-шала… – ответила девушка и, сделав паузу, добавила своим медленным, монотонным слогом: – Сде-лай это е-щё.
   – Это? Что? Что ты имеешь в виду? – не понял Юхан Свенссон.
   – Тво-и гу-бы… Сей-час… – не найдя больше слов, девушка внезапно прервала себя. Резко приподняв руку, она коснулась пальцами своих губ – тем самым заканчивая свою мысль.
   – Прости, я поддался порыву, никак не мог совладать с собой. Ты такая красивая, – ответил Юхан, потупившись.
   – Сде-лай это е-щё, Ю-хан.
   Эта просьба, произнесённая чуть ли не с мольбой в голосе, застала инженера врасплох.
   – Ты хочешь, чтобы я снова поцеловал тебя? – спросил он, стараясь не смотреть на свою юную гостью.
   – Да. Ты дол-жен по-цело-вать ме-ня.
   И снова это прозвучало как мольба. Он мог бы поклясться в этом. Она не просила его об одолжении, скорее она просила о чём-то очень важном для себя.
   Преодолевая волнение, Юхан снова приблизился к девушке. Она подалась вперёд, как будто хотела встать с кресла.
   – Позволь, я помогу тебе, – произнёс он, протягивая руку.
   На губах девушки заиграла лёгкая улыбка. Качнув головой, она резко вытянула руку, и её тонкие пальцы легли в его широкую ладонь. Он же действовал осторожно, обращаясь с ней как с хрупкой вещью, которая из-за одного неверного движения могла рассыпаться.
   Когда девушка при помощи Юхана наконец поднялась с кресла, он обхватил её за талию и медленно приблизился к её лицу. Через мгновение их губы снова сомкнулись.
   – Не та-к… – произнесла девушка, облизывая губы кончиком языка.
   Не выпуская её из объятий, Юхан отвёл голову назад, чувствуя себя неловко, словно подросток, впервые познавший робкий поцелуй.
   – По-це-луй, ка-к це-лу-ет муж-чи-на с-во-ю лю-би… же-н… – она не закончила фразы, словно внутри неё отказал какой-то механизм, что и заставило её прервать себя.
   – Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя так, как мужчина целует свою любимую женщину? – догадался Юхан.
   – Да. Как муж-чина целу-ет свою люби-мую женщи-ну, – подтвердила девушка, всё с той же мольбой в голосе.
   В голове Юхана пронеслось воспоминание из его прошлой жизни, а именно – их первый с Эльзой поцелуй. Это словно придало ему уверенности. Он бережно взял лицо девушки в свои широкие ладони. Кожа на её щеках уже не напоминала холодный шёлк – она становилась тёплой, упругой, живой. Он закрыл глаза и снова прикоснулся губами к её губам – мягко, трепетно, будто боясь спугнуть этот миг. Этот поцелуй в корне отличался от первого. Он вложил в него всю свою нерастраченную нежность и теплоту, которую годами хранил в своём сердце. Губы девушки стали мягкими, влажными и податливыми, отзываясь на его настойчивое, но бережное прикосновение.
   Золотое сердечко на шее, оставшееся раскрытым, на мгновение вспыхнуло чистым, ровным светом и с тихим, мелодичным звоном захлопнулось. По кухне пронеслось что-то наподобие лёгкого ветерка, заставив шторы на окне слегка качнуться.
   Когда Юхан, тяжело дыша, наконец отстранился, он увидел, как на него смотрели глубокие, влажные глаза девушки, в которых дрожали подступающие слёзы, а на щеках проступал живой, нежный румянец. Дариана глубоко вздохнула, словно человек, который долго находился под водой и наконец вынырнул на поверхность. Было заметно, как её тело расслабилось, плечи расправились, а пальцы, украшенные серебряными кольцами, судорожно сжали рукава пальто.
   – Спасибо, Юхан Свенссон, – произнесла девушка. Её голос теперь звучал чисто, мягко и певуче, без малейшего намёка на прежнюю механическую монотонность. – Ты даже не представляешь, что ты сейчас сделал!
   Она игриво улыбнулась, глядя на его растерянное лицо.
   – Почему же не представляю? Я поцеловал самую красивую девушку в Стокгольме! – также шутя отозвался Юхан.
   Звонко рассмеявшись, девушка качнулась, и он инстинктивно подхватил её под локоть, не давая упасть. Ноги, слишком долго пребывавшие без движения, ещё плохо держали её.
   – Присядь, а я пока сварю кофе – тебе надо согреться, – заботливо проговорил Юхан, придвигая кресло к столу и осторожно усаживая в него свою гостью, она же, обхватив его за плечи, весело посмеивалась.
   Когда кофе был готов, он разлил его по чашечкам, одну поставил перед девушкой и сел на своё место, прямо напротив неё.
   Дариана не столько пила кофе, сколько копировала его жесты, словно познавая этот мир заново. Юхан наблюдал за ней. В блёклых лучах осеннего солнца, пробивавшегося сквозь кухонное окно, она казалась чудом, ворвавшимся в его обыденную, расписанную по часам жизнь. Больше не было и страха перед полицией. Всё это отступило перед невероятным фактом: таинственный манекен из парка Миллесгарден теперь сидел напротив него, пил кофе и разговаривал.
   – Расскажи мне, кто ты? – произнёс Юхан, нарушая уютную тишину кухни. – И как оказалась в теле манекена? Только не вздумай сочинять, будто ты манекен, оживший от моего поцелуя.
   Этот вопрос прозвучал резко, но он не мог не задать его. Внешность девушки, невольно вернувшая его в прошлое, по-прежнему не давала покоя. Казалось, этот манекен был создан для него, чтобы вернуть то, что, как ему казалось, было навсегда потеряно.
   – Ты живёшь один, Юхан? – спросила Дариана, оглядывая помещение. Её озорной взгляд с лукавым прищуром пробежал по предметам и снова остановился на нём.
   Этот вопрос застал Юхана врасплох. Он так и застыл с чашкой в руках. Вопрос, которого он не ожидал, тем не менее был задан, и ему надо было ответить на него.
   Выждав паузу, он сказал:
   – Да.
   – Ты не женат? – озорная улыбка по-прежнему не сходила с лица девушки.
   – Был. Когда-то.
   – Она умерла? – эта догадка отразилась печалью на её лице.
   – Да нет, что ты. Просто… мы больше не живём вместе.
   – Вы поссорились?
   – Да, можно сказать и так. Наша любовь угасла, и мы приняли решение расстаться.
   – Ты обманываешь меня, Юхан Свенссон.
   На губах девушки снова заиграла лукавая улыбка, которая ему так нравилась в Эльзе. Складки вокруг рта обозначились чётче, а в карих глазах промелькнула живая искра. Она протянула руку через стол и коснулась его тёплой ладони своими пальцами, в которых наконец-то начало циркулировать человеческое тепло. Из глубины памяти, пробив толщу лет, в который уже раз промелькнул образ юной Эльзы. Именно такой она была, когда они познакомились – весёлая, неуловимая, озорная. Сходство было настолько ошеломляющим, что он мог бы поклясться: перед ним сидит Эльза. Та самая Эльза, которую он встретил двадцать лет назад на ежегодном фестивале в Уппсале – с такими же каштановыми волосами и непослушной прядью, спадающей на лицо.
   – Обманываю? Почему ты так решила? – спросил он со смущением в голосе.
   Девушка смотрела на него так, словно видела его насквозь. Этот пронзительный взгляд буквально сковывал, не давая возможности оправдаться.
   – Ты всё ещё любишь её, хотя и пытаешься доказать себе обратное, – продолжала Дариана своим мягким, ровным голосом, в котором не было ни капли упрёка, а наоборот: в нём сквозило понимание. – А впрочем, не надо ничего объяснять. Это твоё личное. Пусть оно остаётся с тобой.
   – Странно, – улыбнулся Юхан, чувствуя тепло, что исходило от руки девушки, ещё совсем недавно такой холодной.
   – Что странно? – ответная улыбка, почти не сходившая с её лица, заставила его снова ощутить то, чего он не чувствовал уже давно, а именно – умиротворение и то забытое чувство, что его понимают без лишних слов.
   – Твои слова. Для манекена ты не только красива, но и чертовски проницательна! – снова улыбнулся Юхан, накрывая ладонью руку Дарианы.
   Девушка не ответила. Её задумчивый взгляд был направлен в сторону окна, где среди множества пустых бутылок стояла одна початая. Перехватив её взгляд, он, как до этого она, понял этот вопрос, который так ясно читался в её взгляде и грустно усмехнулся.
   – Когда по вечерам возвращаешься с работы домой, бывает очень одиноко, – произнёс он, словно оправдываясь. – Вот и отправляешься в бар, где проводишь время с бокалом вина в шумной компании, лишь бы рассеять тоску. Кстати, не хочешь немного согреться? – оживился Юхан и, крутанувшись на месте, взял бутылку и два бокала. – Попробуй, не пожалеешь. Наше, классическое!
   Выйдя из-за стола, он принялся разливать вино по бокалам.
   Дариана скользнула глазами по этикетке. Юхан заметил, как шевельнулись её губы, когда она пыталась прочесть название. Её открытый, сосредоточенный взгляд лишь усилил волнение, которое он так отчаянно пытался подавить.
   – За тебя, принцесса! – поднимая бокал, произнёс Юхан. – Оставайся всегда такой красивой, молодой, весёлой и счастливой.
   Дариана улыбнулась, хихикнула и взяла протянутый бокал.
   – Skal! –  выкрикнул Юхан, и хрустальный звон бокалов, коснувшихся друг друга, разнёсся по кухне. Глядя девушке в глаза, он с улыбкой сделал небольшой глоток.
   Дариана последовала его примеру. Но в отличие от него, она осушила свой бокал залпом.
   – Хорошее у тебя вино, Юхан, – похвалила девушка, наливая себе ещё порцию. – Skal! – озорно подмигнув, повторила она и так же быстро выпила.
   Опустив бокал на стол, она снова посмотрела на Юхана. Озорство в её взгляде на миг уступило место серьёзности, словно она принимала какое-то важное для себя решение.
   – Ты просил не сочинять сказок про ожившие манекены, – мягко начала она, рассеянно чертя круги по ободку бокала. – Что ж, не стану.
   Юхан сделал ещё глоток и вернулся на своё место. Он не торопил девушку, давая ей возможность собраться с мыслями.
   – Всё гораздо сложнее, – продолжала Дариана. – Я не вещь, которую создали на шведском заводе, и не мраморное изваяние. Но в одном ты прав. Твои слова про злого колдуна, наложившего на меня проклятие, попали в самую цель. Почему ты так смотришь на меня? – последние слова девушки заставили Юхана вздрогнуть и отвести глаза. Он почувствовал, как по телу пробежала горячая волна, а лицо вспыхнуло жаром, как если бы он находился в раскалённой «бастуфлотте», дрейфующей у берегов Лидингё.
   – Ты здорово похожа на одну женщину, – признался он, чувствуя, как жар, охвативший его тело, усиливается.
   – Это твоя жена? – догадалась Дариана.
   – Да, – кивнул Юхан.
   – Расскажи мне о своей жене, Юхан, – губы Дарианы снова тронула лёгкая улыбка, а глаза источали такой блеск, словно вобрали в себя всю прелесть того чувства, которое снова затеплилось в сердце Юхана Свенссона.
   – Хорошо. Но сначала ты расскажешь свою историю. Думаю, она интереснее моей, – сказал он, приподнимая фарфоровую чашечку и медленно делая глоток.
   Дариана молчала, всматриваясь в косые лучи за окном, которые наконец-то прогнали ночные тени. И, словно подражая Юхану, так же медленно подняла свою чашечку с недопитым кофе и приблизила её к губам.
   – Я познакомился с ней двадцать лет назад на музыкальном фестивале в Уппсале, – решительно произнёс Юхан, глядя, как его гостья сделала маленький глоток и, опустив глаза, поставила чашечку на стол. – В тот вечер, когда мы выходили с площадки, я понял, что не могу отпустить её. И там, под звон гитар и крики толпы я признался ей в любви. Через две недели мы поженились. Друзья осуждали меня, говорили, что я принял слишком поспешное решение, вступив в брак с женщиной, которую ещё плохо знал. Но мы-то с Эльзой понимали, что созданы друг для друга.
   Юхан замолчал, точно погружаясь в то яркое, вспыхнувшее с новой силой воспоминание.
   Дариана медленно отвела взгляд от окна. Солнечный луч скользнул по её лицу, подчеркнув его идеальные черты. Блеск в глазах стал глубже, но теперь в них читалась грусть.
   – Почему же теперь вы не вместе? – спросила она дрогнувшим голосом. И этот вопрос можно было расценить как осуждение.
   – Всё когда-то проходит, – пожал плечами Юхан. – И та любовь, казавшаяся нам вечной, рано или поздно всё равно бы угасла. Что с нами и случилось.
   – Неправда! Если двое любят по-настоящему, никакая сила не способна разрушить это чувство! – прокричала девушка, в одно мгновение утратив свои мягкие черты. – Значит тебе только казалось, что ты любишь, а на самом деле ты не любил её. Тебе было приятно с ней, удобно, привычно. Но ты не любил её. Иначе никогда бы не отпустил.
   – Она полюбила другого, – вставил Юхан, словно пытался оправдаться.
   – Не имеет значения, – решительно парировала Дариана. – Ты должен был бороться за свою любовь. Тебе не приходила в голову мысль, что, возможно, вот сейчас она думает о тебе и тоскует, мечтая вернуться?
   – Нет. И зачем бы ей возвращаться, если она сделала свой выбор?
   – Возможно, это был порыв. Или она сделала это, чтобы отомстить тебе.
   – Отомстить?
   – За то, что ты охладел к ней.
   – Не понимаю, почему ты так решила?
   – Эх, мужчины… Вы думаете, что хорошо нас знаете, а на самом деле даже не догадываетесь: когда женщина говорит, что не любит – тем самым она просто проверяет вас.
   – Проверяет?
   – Ваши чувства, – подытожила девушка, медленно поднимая на него глаза, в которых по-прежнему таилась тоска.
   Слова Дарианы полоснули его, как лезвие ножа, попав в ту болезненную, тщательно оберегаемую рану, которую он заливал вином в безликих барах ночного Стокгольма. В кухне снова повисла тишина, но теперь она не была уютной – сейчас она казалась напряжённой, как натянутая струна. Юхан смотрел на девушку, а внутри боролись два чувства: раздражение оттого, как безжалостно его гостья препарирует его отношения с женой, и леденящее душу осознание, что она права. Права во всём. Его гордость, его упрямое хладнокровие не позволили устроить сцену, заставить Эльзу остаться, наконец, бороться за неё. Вместо этого он просто дал ей собрать вещи и уйти. К другому.
   – Возможно, ты и права. А впрочем, поздно судить, теперь уже ничего не вернёшь – что сделано, то сделано, – наконец ответил он и, подняв бокал, выпил всё, что в нём оставалось одним глотком, будто подражая своей гостье.
   – Мой дом далеко отсюда, – воспользовавшись паузой, произнесла Дариана. – Страна, откуда я родом, называется Линдвальдия. Там не бывает вашей серости и вечного холода, там всегда цветут сады, а воздух пахнет свежестью далёких гор. Если бы ты хоть раз побывал там, ты назвал бы это место Райским Садом. Почти все, кто живёт в Линдвальдии, наделены добрым сердцем и никогда не враждуют друг с другом. Я была влюблена в одного юношу, его зовут Альвин, – при этом имени губы девушки тронула мягкая, тёплая улыбка. – Мы любили друг друга чистой, преданной любовью. И были счастливы. До тех пор, пока меня не увидел чародей Гримвальд. К сожалению, его сердце не наделено добром, оттого он и слывёт у нас злым волшебником.
   Дариана снова сделала маленький глоток из чашечки, словно пыталась смыть горечь воспоминаний, и её глаза на мгновение потускнели. Юхан же сидел неподвижно. Его лицо было чернее тучи, то ли от мыслей, что не давали ему покоя, то ли от слов девушки, которые никак не вязались с той реальностью, в которой он пребывал.
   – Однажды Гримвальд потребовал моей любви, он хотел, чтобы я принадлежала ему. Только ему одному. За это он обещал мне неземные богатства, – Дариана грустно усмехнулась, – но я отказала, так как моё сердце отдано Альвину. Тогда Гримвальд, чтобы разлучить нас, сотворил страшное. Он наложил на нас проклятие – запер наши души в неподвижных телах, обрекая на вечную тьму.
   Она снова сделала паузу, будто ожидая реакции Юхана. Но тот по-прежнему молчал, тупо уставившись в пустой бокал.
   – Добрая волшебница Венлизинна, – продолжала девушка, – живущая в нашей стране, знала: чтобы снять проклятие чародея, меня должен поцеловать мужчина, но сделать это не в порыве вожделения или мимолётной страсти, а с чистыми, добрыми помыслами. Наделив меня неземной красотой, она перенесла моё неподвижное тело в ваш город и оставила среди застывших изваяний в надежде, что я привлеку внимание и среди сотен равнодушных найдётся тот, кто вернёт меня к жизни. Этим человеком оказался ты, Юхан, – улыбка Дарианы, посланная своему спасителю, вызвала ответную. – Твой поцелуй... в нём не было свойственной мужчинам страсти. Ты целовал меня так, словно отдавал часть души, спасая себя от одиночества и тоски по утраченной любви. Твой искренний поцелуй и вернул меня к жизни. А самое главное, – Дариана подалась вперёд, и её голос задрожал от волнения, – заклятие Гримвальда было единым. В тот самый миг, когда твои губы коснулись моих и я сделала первый вдох... ожил и мой Альвин. Камень в его груди снова обратился в живое, бьющееся сердце.
   – Красивая легенда! – заключил Юхан, когда Дариана кончила свой рассказ.
   – Это не красивая легенда, – ответила девушка, перехватив взгляд Юхана, скользнувшего по бутылке и пустому бокалу, – это чистая правда! Ты, наверное, решил, что на меня так подействовало твоё вино. Но уверяю тебя – это не плод моего воображения. Всё, что я тебе рассказала – правда.
   – Прости, я не хотел тебя обидеть, – поспешил успокоить Юхан. – Просто я давно уже не верю в чудеса. Всё это осталось далеко в прошлом. Но я верю тебе.
   – Я понимаю твои чувства, – улыбнулась Дариана.
   Юхан усмехнулся. Бросив на девушку беглый взгляд, он вдруг поймал себя на мысли, что её слова, какими бы нереальными они ни казались его трезвому рассудку, всё же принесли с собой то утешение, которого он так жаждал. Если где-то там, в далёкой Линдвальдии, сейчас билось сердце её любимого, значит, его собственная годами копившаяся тоска по Эльзе внезапно обрела смысл; его поцелуй не был мимолётным порывом – он спас чужую любовь. И если он не сумел уберечь свою, то пусть, хотя бы помог не угаснуть чужой.
   – Такое мышление свойственно человеку, – продолжала девушка, и голос её звучал настолько серьёзно, что это никак не вязалось с её молодостью и озорным характером. – Жизнь в шумном городе с его спешкой, серыми буднями, невозможностью исправить какие-то терзающие тебя ошибки, которые и накладывают печать отчаяния на повседневную жизнь, отчего ты и чувствуешь себя загнанным в водоворот тех событий, из которых пытаешься найти выход, и, как бы ни старался вырваться из этого капкана, ты чувствуешь, как всё глубже и глубже его тугие кольца сковывают тебя, – Дариана медленно подняла чашечку и сделала маленький глоток.
   Он снова посмотрел на неё. Девушка опустила чашку, и озорной блеск в её глазах уступил место задумчивости. Она посмотрела на свои ладони, словно проверяя, действительно ли они состоят из плоти и крови, а затем, опустив руку на стол, перевела взгляд на Юхана.
   – Да, для своих лет, ты очень умна и проницательна! – с восхищением в голосе, произнёс он, снова накрыв её руку своей ладонью. Это придало им уверенности и оба, как по команде, подняли глаза, встретившись взглядами.
   Дариана звонко рассмеялась.
   – Что ты намерена делать дальше? – спросил Юхан, чувствуя внезапный прилив бодрости, оттого что гнетущая обстановка, царившая в кухне, наконец рассеялась, потонув в весёлом смехе его молодой гостьи.
   – Сегодня я должна вернуться домой, – ответила Дариана.
   – В свою Лапландию? – пошутил Юхан, к которому наконец вернулось чувство юмора, чему способствовало то, что девушка снова была сама собой: милой, нежной, весёлой.
   – Ты тоже должен вернуться! – загадочно произнесла она, и эти слова заставили его вздрогнуть.
   – Куда? – мрачно произнёс Юхан, медленно снимая ладонь с руки девушки. – Мне некуда возвращаться.
   – Не куда, а – к кому! – поправила Дариана.
   Он понял, что она имела в виду. Но промолчал. Эта тема для него была слишком непростой, и он не хотел возвращаться к ней – это всё равно ничего не изменило бы, а только ещё больше омрачило его жизнь.
   – Обещаешь мне, Юхан Свенссон, – не отступала Дариана, – когда я покину тебя, ты позвонишь своей жене и вернёшь её в свой дом?
   Не дожидаясь ответа, девушка медленно приподняла руку. Её ладонь замерла в воздухе. Золотой кулон на её груди снова вспыхнул ярким светом, который заставил Юхана поморщиться и закрыть глаза.

   Юхан Свенссон дёрнулся и открыл глаза. Его слух продолжал резать настойчивый, пронзительный звук, безжалостно выдёргивая из сонного оцепенения. На краю ночного столика, вибрируя и светясь в полумраке, надрывался мобильный телефон. Мутным от сна взглядом он посмотрел на экран. На дисплее светилось имя: Эльза.
   – Здравствуй, Эльза, – произнёс он усталым, сонным голосом.
   – Привет, Юхан, – донёсся из динамика до боли знакомый голос, который он не слышал уже два года. – Ты не занят? Мы можем поговорить?
   – Говори. Я ещё в постели, – ответил он, бросая взгляд на часы. Они показывали четверть одиннадцатого.
   – Ты заболел? – с волнением в голосе произнесла женщина.
   – Нет, – ответил Юхан и добавил с улыбкой: – Я проспал.
   – Странно. Это на тебя не похоже.
   – У тебя неприятности?
   – Мне надо тебе что-то сказать. Ты один?
   – Странный вопрос. А с кем я должен быть?
   – Ты всё ещё в постели. Ты никогда не спал так долго.
   – Мне снился приятный сон, – он снова улыбнулся.
   – И что тебе снилось? – спросила Эльза устало.
   – Помнишь музей на Херсерудсвеген? Тот, где выставлены скульптуры? – Юхан помолчал, молчала и Эльза. – Мне снилось, будто я обкатываю нашу заводскую Сканию и, проезжая мимо этого парка, вижу толпу. Вхожу в ворота, и угадай, кого я там вижу?
   – Кого?
   – Тебя. Какой ты была, когда мы встретились на фестивале в Уппсале. Помнишь?
   – Где ты признался мне в любви.
   – А через две недели мы поженились втайне от твоих родителей, – вставил он с улыбкой.
   – Ну и скандал же был в моём семействе, – рассмеялась Эльза, и этот смех снова ворвался в его дом, но теперь он принадлежал уже другой – взрослой женщине. – И что было дальше? В твоём сне.
   – Ты была манекеном, – продолжал Юхан. – На тебе было пальто горчичного цвета и короткая серая юбка. Ты стояла неподвижно среди толпы и была прекрасна, как в тот день.
   – Когда под звон гитар и крики толпы мы спустились к берегу и ты предложил мне стать твоей женой, – вспомнила Эльза.
   – Ты помнишь! – всё с той же улыбкой отозвался Юхан.
   – И чем закончился твой сон?
   – Ночью я выкрал тебя, привёз в нашу квартиру…
   – Как мило!
   – … поцеловал… – продолжал Юхан, – и ты ожила.
   – У тебя кто-то появился?
   – Появился?
   – Другая женщина?
   – С чего ты решила? С тех пор, как ты оставила меня, в нашем доме не было ни одной женщины.
   – Я ушла от Маттиаса, – призналась Эльза, выдержав паузу.
   Это признание разом смахнуло с него все остатки утренней усталости. Два года он учился жить в тишине опустевшего дома, убеждая себя, что всё кончено, но это признание заставило его принять то единственное решение, которое ещё накануне он вряд ли принял бы. Он слышал её прерывистое дыхание – она ждала ответа.
   – Юхан? Ты слышишь меня? – тихо позвала Эльза сквозь бездну расстояний.
   – Слышу, – его голос прозвучал глуше, чем прежде. Он сел на кровати, опустив ноги на холодный пол, и взъерошил волосы. – Почему, Эльза? Что произошло?
   – Всё было ошибкой, – устало произнесла она. – С самого начала. Я пыталась построить что-то надёжное, как хотели родители... Но с этой правильностью я так и не смогла ужиться.
   Эльза замолчала. Юхан ждал, что она скажет дальше.
   – Когда ты заговорил про тот день, – продолжала она. – Про это дурацкое пальто и короткую юбку, которые я как-то купила, но не решилась надеть – думала, ты осудишь меня за вульгарный вид… Так вот, у меня внутри что-то оборвалось. Я поняла, что по-настоящему жила только с тобой. Сейчас меня смело можно сравнить с манекеном… В витрине чужой жизни.
   Юхан молчал, боясь спугнуть этот момент. Сердце стучало в такт её голосу, отдаваясь в груди.
   – Где ты сейчас? – спросил он, и в его голосе впервые за два года проснулась прежняя уверенность.
   – В дешёвой забегаловке на Стрёмбергсвеген. Стою у окна, смотрю на заправку, а у ног два чемодана, и я не знаю, куда податься, – грустно рассмеялась женщина.
   Юхан резко поднялся с постели.
   – Жди меня там, – решительно произнёс он. – Я знаю, где эта заправка.
   Закончив разговор, он уже собрался отложить телефон, когда его глазам предстала засветившаяся на дисплее фотография. Это была Дариана – девушка из его недавнего сна. На фото она была не застывшей фигурой манекена, а живой, харизматичной девушкой: прижав руки к бокам, она эффектно распахнула полы пальто, кокетливо склонив голову, и с лёгкой улыбкой отвела взгляд в сторону, задорно позируя, будто подразнивая камеру.
   Не отрывая глаз, он смотрел на фотографию. В какой-то момент ему показалось, будто девушка подмигнула ему.
   – Она возвращается! – произнёс Юхан, так же подмигнув. – Эльза.
   Убирая телефон, он поспешил к выходу.