Диванный гарнизон Вставная хроника

Вставная хроника. Паштетная блокада и Лицемерный профицит
________________________________________
Пролог. Из архивов Диванной Коалиции. Вставное дело
Совершенно секретно. Дело № 4-бис. Хранить под плинтусом.
Сводка от Двуногих, не подозревающих. Обстановка в квартире — двойственная. На велюровом диване официально объявлена Паштетная блокада. Кошачья коалиция единогласно проголосовала за полный запрет на поставки паштета с кухни в гостиную. На практике — паштет поступает. Ежедневно. Рекордными объёмами. Через чёрный ход.
Донесение агентуры. Объект «Старый Гегемон» голосовал за блокаду. Объект «Шустрик» голосовал за блокаду. Оба замечены у Пашиной тарелки с паштетом. Причём — бескорыстно, чисто ради спортивного интереса к ужину.
Приказ по коалиции. Семёну Марковичу — срочно зафиксировать «лицемерный профицит». Кеше — обеспечить воздушное прикрытие сделки. Хомяку-вождю — подготовить речь о моральном облике Котэ-нации. Готовность к Большой Разоблачительной войне за каждый грамм паштета.
Документ составлен в трёх экземплярах. Один съеден. Второй залит паштетным соусом. Третий — утерян по причине «как-нибудь найдётся».
________________________________________
Глава. Паштетная блокада и Лицемерный профицит
Заседание Кошачьего Совета началось ровно в полдень. Шустрик стоял на подлокотнике дивана с видом государственного деятеля, которого только что назначили, но ещё не объяснили, чем именно он будет руководить. Старый Гегемон восседал рядом — монументально, как бронзовый памятник самому себе.
— Товарищи коты! — начал Шустрик, и его лавандовый хвост хищно дёрнулся. — Двуногие продолжают поставлять паштет. Ежедневно. Бесконтрольно. По нашим данным, только за прошлую неделю в гостиную проникло четыре банки. Четыре! Это подрывает основы нашего суверенитета!
— Позор, — веско подтвердил Старый Гегемон.
— Я предлагаю ввести Паштетную блокаду! — Шустрик поднял лапу. — Полный запрет. Ни грамма. Ни крошки. Пока Двуногие не пойдут на уступки!
— А какие уступки? — спросил кто-то из молодых котов с подоконника.
Шустрик замялся ровно на секунду.
— Ну… чтобы паштет давали чаще. И больше. И без этих их «после ужина». В общем, справедливости!
Голосование было единогласным. Паштетная блокада вступила в силу.
________________________________________
В 14:20 Паша открыл банку паштета на кухне. В 14:21 из-под дивана выскользнула серая тень. В 14:22 Старый Гегемон, который голосовал за блокаду, уже сидел у Пашиной тарелки с самым невинным видом.
— Мяу, — тихо сказал он. Что означало: «Я здесь не по своей воле. Меня привели обстоятельства. И голод».
Шустрик, который тоже голосовал за блокаду, подошёл с другой стороны. Он не мяукал. Он просто сел рядом и посмотрел на Пашу тем самым взглядом — «я умираю от голода, и это твоя вина».
Паша не заметил. Паша смотрел сериал.
К 14:30 от банки осталась половина. К 14:45 — треть. К 15:00 Шустрик и Старый Гегемон лежали на диване с видом победителей, а Паша недоумённо смотрел на пустую тарелку.
— Странно, — пробормотал он. — Только что же была полная…
________________________________________
В Клетке № 1 Хомячий Парламент экстренно созвал Комитет по этике.
— Товарищи депутаты! — Семён Маркович, нацепив макаронину-гарнитуру, развернул обрывок туалетной ведомости. — Зафиксирован беспрецедентный случай! Кошачья коалиция проголосовала за Паштетную блокаду. Единогласно. А через два часа оба её лидера были замечены у Пашиной тарелки. С поличным. В соусе.
— Это лицемерие! — пискнул Пик из-под плинтуса. — Чистое лицемерие!
— Это не лицемерие, — задумчиво сказал Хомяк-вождь, поправляя каску-скорлупку. — Это… сложная геополитическая ситуация.
— Вождь! — Семён Маркович потряс ведомостью. — У нас в финансовом отчёте дыра! Мы объявили блокаду, но паштет продолжает поступать. Значит, мы должны либо признать, что блокада не работает, либо признать, что мы её тайно нарушаем. И то и другое — удар по репутации!
— А что, если, — Хомяк-вождь задумчиво постучал лапкой по стаканчику, — не признавать ни того, ни другого?
— Как?
— Очень просто. Мы фиксируем не убыток, а… лицемерный профицит.
Семён Маркович замер.
— Что это?
— Это когда блокада официально действует, но паштет фактически поступает. Мы считаем и то, и другое. И получаем баланс, при котором все довольны. Коты — потому что едят. Мы — потому что разоблачили. Двуногие — потому что ничего не заметили.
Пик высунул нос из-под плинтуса:
— А это законно?
— Это экономика, — веско сказал Семён Маркович. — А в экономике законно всё, что сходится в отчёте.
________________________________________
Вечером на велюровом диване состоялось экстренное заседание. Кеша с люстры транслировал процесс в зазеркальный филиал. Моисей выполнял роль пресс-папье. Шарик сидел рядом с самым суровым видом — как будто он тоже голосовал за блокаду, хотя его никто не спрашивал.
— Уважаемые коты! — начал Хомяк-вождь. — Парламент изучил ситуацию. Вы объявили Паштетную блокаду. Вы её нарушили. В течение двух часов. Дважды. С поличным. В соусе.
— Это провокация, — сухо сказал Шустрик.
— Это протокол, — Семён Маркович поднял ведомость. — В 14:22 Старый Гегемон. В 14:27 Шустрик. В 14:31 снова Старый Гегемон. В 14:38 оба. В 14:44 попытка взять банку с собой. Пресечена Пашей.
Старый Гегемон отвернулся к окну с видом оскорблённого аристократа.
— Мы не нарушали блокаду, — сказал Шустрик. — Мы проводили… гуманитарную миссию.
— Какую?
— Изымали паштет из зоны боевых действий. Чтобы он не достался врагу.
— Какому врагу?
— Двуногим.
— Но Двуногие — не враги.
— Это с какой стороны посмотреть.
Хомяк-вождь вздохнул. Он уже понял, что перед ним не лицемерие, а принципиальная позиция: коты искренне верили, что блокада — это для других, а для них — исключение. Потому что они — коты. Потому что они — Гегемоны. Потому что им можно.
— Товарищи, — объявил он. — Парламент фиксирует лицемерный профицит. Блокада официально действует. Паштет фактически поступает. Впредь предлагаю называть это «гибкой системой поставок в условиях санкционного давления».
Шустрик прищурился.
— То есть мы победили?
— Вы не победили, — сказал Семён Маркович. — Вы просто создали двойную бухгалтерию. Одна — для дивана. Другая — для тарелки.
— А это законно?
— Это экономика.
________________________________________
В семь вечера Паша вернулся на кухню и открыл холодильник. Паштета не было.
— Маш! — крикнул он. — Ты видела паштет?
— Какой?
— Тот, что я вчера купил.
— Нет.
Паша посмотрел на котов. Коты смотрели на Пашу. Между ними было ровно два метра и одна общая тайна.
— Ладно, — сказал Паша. — Показалось.
Он закрыл холодильник. Коты синхронно выдохнули.
А в Клетке № 1 Семён Маркович записал в обрывок туалетного кодекса: «Паштетная блокада действует. Паштет поступает. Лицемерный профицит зафиксирован. Коты довольны. Двуногие не заметили. Все стороны соблюдают соглашение — каждая в своей трактовке».
Хомяк-вождь победно поднял свой йогуртовый стаканчик:
— Товарищи! Мы только что стали свидетелями классического примера гибкой дипломатии! Блокада объявлена, блокада нарушена, но ни одна сторона не признала этого вслух! Небось, теперь вся квартира знает, как работает настоящая политика! Авось, коты и дальше будут голосовать за запреты, а мы — фиксировать профициты! Как-нибудь снова удержали баланс!
Кеша на люстре тихонько прокурлыкал Гимн Двойной Бухгалтерии. Моисей невозмутимо дремал в чаше. Шарик преданно охранял холодильник — не потому что понимал, а потому что рядом пахло паштетом.
А на диванных хрониках квартиры наступил вечер. Официально — под знаком Паштетной блокады. Фактически — под знаком пустой банки в мусорном ведре.
________________________________________
Послесловие
Хомяк-вождь победно поднял свой йогуртовый стаканчик:
— Товарищи! Мы только что стали свидетелями классического примера гибкой дипломатии! Блокада объявлена, блокада нарушена, но ни одна сторона не признала этого вслух! Небось, теперь вся квартира знает, как работает настоящая политика! Авось, коты и дальше будут голосовать за запреты, а мы — фиксировать профициты! Как-нибудь снова удержали баланс!
Кеша на люстре тихонько прокурлыкал Гимн Двойной Бухгалтерии. Моисей невозмутимо дремал в чаше. Шарик преданно охранял холодильник.
А на диванных хрониках квартиры наступил вечер. Официально — под знаком Паштетной блокады. Фактически — под знаком пустой банки в мусорном ведре.