Чуму встречали у ворот колонии

      Чуму встречали  у  ворот колонии.  Кузьма, его  давний  кореш  и подельник  приехал к нему с пехотинцами из своей бригады  на двух  крутых тачках.  Начальник по режиму вышел  из дверей вахты, чтобы пожелать Эдуарду Чумакову  счастливого пути и больше никогда не  возвращаться в  места не столь отдаленные.
       Освободившись  из братских объятий  Кузьмы, Чума повернулся  к начальнику: «Спасибо за пожелание, гражданин начальник,  говорят, времена другие настали. Я своё отсидел сполна.  А вы братве лучше помогайте, мало ли что  в жизни может случиться.
   - На держи,  - майор протянул Чумакову большой  аккуратно сложенный  в пакет полиэтиленовый мешок.
 Чума понимающе кивнул.
    Перед тем как выехать за пределы поселка,  Чума попросил Кузьму отовариться в магазине  для братвы. Накупили  водки, сигарет, чая, консервов.  Все  эти покупки сложили в пакет, который передал начальник по режиму.
 -  Я обещал братву подогреть, - сказал Чума. 
 -  Базара нет, братан. Святое дело...
  Когда стемнело, одна из машин,   в которой сидели пехотинцы Кузьмы,  подъехала  к зековскому стройобъекту. Навстречу выбежал торопливо сторож.
 - Только скорее, ребята, скорее! Погасите фары…
- Он показал им, в каком месте скинуть через забор мешок с гостинцами, или, как говорят зеки,  баул  с гревом. И  получил за свои труды пару бутылок водки и немного бабла.
 - Ты смотри, дед, не подведи. Не забухай  ночью…
-  Не беспокойтесь,   - усмехнулся сторож, - не  в перв+ой,  езжайте с Богом.
      Всю дорогу,  от колонии до Каменогорска, а это полторы тысячи километров,    Кузьма рассказывал  какие перемены  произошли в  стране и в городе.
  -  Ты не поверишь, братан, наступило наше время!  Слышал лозунг – депутат  один  кукарекнул: « Вся власть – бандитам».
   Собираем дань в своем  районе  с   коммерсантов. Разговор короткий: вы нам бабло  -  мы вам «крышу». С теми, кто прет  в отказ, не церемонимся.  Несколько показательных     поджогов   машин,   бесед в лесополосе под стволами,   упертыми в затылок,   и  терпила соглашается на любые условия.   Нам бы только  стволов  побольше.  Есть у нас  три калаш+а и  с десяток пушек,  хотелось бы больше.  Слухи о твоем освобождении  навели   страху в городе.  Так что, смотри,  начнут бегать к тебе за поддержкой как к важному авторитету.  Нам бы хорошую ментовскую крышу.  В городе – еще  две бригады, с которыми приходится считаться.   Одна -  под Меченым.   Некоторые  молятся на него как на проповедника. 
- А другая?
- Другая  –  Пересвета.
- Это еще кто?
- Выскочка, из молодых  лохмачей.. При нем два его кореша, близнецы Михеевы. Все трое   боксеры, ходили в одну секцию. У  него в бригаде  много бывших спортсменов.
    - А как  Панкрат?
 -   Обзавелся прокурорской крышей, козел. Метит в мэры города. Это как раньше первый секретарь. 
  - Вот поскуда! – возмутился Чума, густо побагровев. -  Какой из него глава города?   При коммунистах  ему бы  крыс не доверили  травить…
  - За ним серьезные люди стоят,  действуем осмотрительно.
- Что за такие люди?
   Некоторые очень сильно поднялись за годы перестройки.   Сейчас скупают акции, недвижимость, строят кабаки, торговые центры, делятся с ментами.   А помогла  ему подняться на первых порах Слуцкая, помнишь, мы ее дачу опрокинули. Вдова она теперь, муж ее, директор базы, давно помер. Живут  она теперь  с  Панкратом в ее большом доме. Это она толкает его, занимается его предвыборной компанией.
   - Сколько же ей теперь лет  -    он что,    женился на ней?
  -  Нет, не женился , и не  любовница она ему,  и  никогда ею не  была.  Слуцкая – приготовься – сейчас будешь сильно удивляться: она  мать Панкрата. Прикинь!  Скрывала от мужа долгие годы,  что ребенок у нее был, говорят,  от какого-то партийного работника.
 - Мать?  Как же так...
-  А вот так. Воспитывала его бабушка,  а мать родная замуж выскочила.  Ничего, будет и у нас поддержка.
  -  А как  Галинка моя?
   -  Помогали всем, чем могли. Бабушку твою похоронили достойно, досматривала Галина ее как родную. Ждет тебя не дождется,  Хотела поехать с нами

       Много раз,   в тюряге ли  на нарах, на шконке  в зоне  задавался он  вопросом,  а  что если она изменяет ему, а еще и по рукам пошла ,  как когда-то его мать.  Все-таки  девка она еще молодая, видная.  Что тогда –  убить, задушить своими руками? Или  простить?   Жалел он,  что не зарегистрировали они свои отношения. Тогда бы  и на свиданку длительную могла б  к нему приехать.. С другой стороны,  оставлять жену на одиннадцать лет  -  гиблое дело.   
   
       Освобождение Чумы братва отмечала в лучшем ресторане города. Галина сидела рядом с ним. Ослепительна хороша. Такой красивой он еще ее не видел. Но что-то странное показалось ему в ее поведении,  пока она не выпила несколько  рюмок коньяка. Раньше  пришлось бы ее  уговаривать, а теперь сама. Что ж, может от радости большой. 
   В первую ночь Галина  отдала ему всю себя. Чума  никак не мог  насытить  накопившуюся за долгие годы мужскую потребность. В этой буре страстей  он  не заметил, что Галина старалась избегать долгих  поцелуев в губы.  В иной раз это было бы  недобрым сигналом. 
    И на следующий день, по  выражению ее лица, неуверенному поведению,  Чума мог  бы заподозрить  неладное.  Обнимала она его  жарко, но как-то осторожно, будто с опаской. Избегала  прямого взгляда в глаза.
      Спустя неделю  после освобождения поехал он на родные могилы -  бабушки и матери.  Обнимал  недорогие памятники с  потускневшими фотками, целовал  их,  утирал назойливо проступавшие  слезы.  Галина была рядом,  опять же  восхитительно   красивая, но какая-то тихая, будто что-то прятала  в груди. 
    А вскоре  Галина отпросилась на недельку в деревню, проведать больную мать. Чума не стал возражать. За день до ее приезда, Кузьме подкинули в  почтовый ящик конверт со снимками. ТО, что он увидел, вызвало у него дикую оторопь. На них Галина в состоянии опьянения, скорее наркотического, совокуплялась в сауне с компанией голых мужчин. На одном из снимков Кузьма  узнал подругу Галины, буфетчицу  Светку.    Прежде чем показать Чуме снимки, Кузьма решил разобраться, как такое могло случиться. Он понимал, что Чума, скорее всего,  разбираться не станет. Задушит  Галинку  за измену и дело с концом.  Но Кузьме не верилось, что Галина могла добровольно пойти на такой шаг. Тем более  незадолго до освобождения Чумы.
      Когда Кузьма заехал к Светке и  у нее в подсобке, пригрозил, что убьет ее,  если та хоть словом одним соврет. Дрожащим голосом, в слезах, Светка рассказала, что  обманул ее  Николай, афганец. Ходил за ней, прикидывался женихом, мол, люблю тебя Светка. Пригласил он ее  в гости,  а она,  дура набитая, , потащила за собой Галинку.  Там  выпили по бокалу  шампанского за любовь до гроба. Дальше ничего не могла  вспомнить… Утром поняла, что поимели они нас пьяной компанией.   
    Еще два дня ушло на поиски афганца...
   
       Кузьма не стал дожидаться, что кто-нибудь это сделает раньше него.   
   Он поехал к Чуме и  показал ему снимки.
   -    Чума побагровел, глаза налились кровью,
   -    Я убью их всех! 
   -    Подожди, брат,  послушай меня. Она не виновата.
   -    Как это не виновата?
   -    Ее  затащила туда по глупости подруга, хотела с женихом познакомить. Там их чем-то напоили…   Извини,  брат, я  узнал, позавчера,  хотел разобраться сам.   Того,   который прикинулся женихом,  бывшего  афганца,  вчера вечером  засунули в  багажник -  и в лесополосу. После операции, которые ему сделал  наш Хирург, закопали. В общем, Галину заказали, чтоб ты убил и снов загремел в колонию..
   -  Спасибо, брат, - вздохнул Чума, как будто сбросил с плеч   тяжелый камень. - А что другие , эти двое?
  -  Их было помимо афганца трое, один в кадр не попал. Ходят  пока по земле. Но не недолго им осталось.  Галина  - жертва, понимаешь, братан. Я же её  знаю, она на измену никогда не пошла.
     –  Что ты предлагаешь? - нахмурился Чума. - Как бы ты поступил на моем месте с Галиной?  Да,  она  многое   для меня сделала, в зону ко мне ездила,   ждала меня как декабристка, бабушку мою досматривала.  Но если  я  прощу ее,   что подумают  обо мне.
 -  Братан, любого человека можно опустить, сломать, поступить с ним как угодно. Ты это сам знаешь. Конечно, она была рядом с тобой, столько  лет хранила верность. Давай дадим ей денег,  и  пусть уезжает из города.  Я думаю, так будет правильнее. 
  -  Да, кивнул  Чума, тяжело вздохнув. - Только ты ей об этом сам скажи. Договорились?     Она вечером  приезжает  от матери. Я не пойду домой, мало ли, еще   сорвусь и зашибу.      Нас следующий день Кузьма заехал к Галине. Она выглядела очень бледной, но  той  бледностью, которая делает женщину красивой, которая   вызывает и  жалость, и удивление, и даже симпатию. В ее глазах светились огоньки вины, которую она не знала,  как загладить.
   Кузьма сказал ей, что понимает, как все произошло, что ее обманули, напоили. Но  Чума не сможет с ней  жить после случившегося.
 -  Мы решили дать тебе денег, чтоб ты уехала из города и могла начать новую жизнь, - произнес он с некоторой натяжкой.
 - Когда я должна уехать?
 - Завтра, я привезу деньги и помогу тебе собраться.
 - Хорошо, я  вернусь  к маме в деревню.
   Галина села на край дивана, попросила  у Кузьмы сигаретку. Она много лет не курила. Но сейчас удержаться не могла.
 -  Он не приедет? -  спросила она тихо, слегка ссутулившись и наклонив голову.
 - Нет, так будет  лучше.
 
       Чума  в ту ночь никак  не мог  заснуть, ворочался, сжимал  в ярости кулаки , вспоминая падение  Галины.  Под утро ему приснилась мать.  Молодая, красивая, как на свадебном  фото. Но лицо ее вдруг изменилось, стало мрачным. Она что-то сказала ему, но он не смог разобрать и проснулся.
  Днем Кузьма заехал к нему, - на его новую квартиру, которую ему подарила братва. 
- Я думаю, этих денег ей хватит,  -  Кузьма  показал несколько  пачек. -  Я возьму двух бойцов, посадим ее на поезд. Потом подумаем , как отправить ей личные вещи.
-  Ну пускай едет, - махнул  рукой Чума, а потом  спросил: -  Оправдывалась, сучка?
 - Нет, только просила напоследок повидаться тобой.
 - Ты сказал, что это ни к чему,  да?
 - Да, братан, так и сказал.
 - А знаешь,  привези –ка ты ее ко мне, попрощаться. Хочу в глаза ей посмотреть, которые она от меня отводила  эти дни.
      В обед  Кузьма с двумя бойцами  подъехал к пятиэтажке Галины.   Поднялся наверх, позвонил в дверь. Галина  вышла, даже приветливо, улыбнулась. Сказала, что ей  надо переодеться. «Я помашу тебе с окна, как  буду готова»…
   Кузьма приехал к Чуме один.
 - А где Галина?  -  спросил Чума в дурном предчувствии.
 -  Она повесилась,  - опустил голову Кузьма и  протянул  Чуме  ее предсмертную записку
      «Прости, родной. Я не смогу жить без тебя, а с  тобой не имею права.. Прости,  что не родила тебе ребенка, прости, что сразу не покончила собой после случившегося. Я знаю, что ты все понял бы и  прости меня, но я не  хочу быть камнем на твоей  шее».
     Прочитав  записку, Чума впервые за долгие годы не удержал слез.
     Но не заплакал.
   - Найди мне их, братан, я не смогу спокойно жить, пока они ходят по земле.