Страшной
Бабка всё время не сводила глаз с девчонки, спрашивала её, что она видит, расспрашивала мать о том, что было и чего не было. Лицо девчонки оживало, она склонялась над ковшом, водила по воде пальчиком, лепетала про «солоку-воловку», про «дедуфку с Зучкой и унучкой». Воду из ковша бабка, пришептывая, сливала в цинковое ведро и выплескивала за порог.
Мне нравился тот «страшной», он напоминал старый дедов дом, затопленный по ленинскому плану ГОЭЛРО, рассказывал про насовсем ушедшие времена, про батьков на коричневых фотографиях с диковинными именами Африкан, Акинфий и Прокопий, картинно опиравшихся на обнажённые шашки, пучивших глаза из-под папах набекрень и сквозь потрескавшуюся бумагу.
Спустя лет сорок я встретил ещё одного «страшного», он был уже художником, с неплохими пейзажами, свирепым налитым взглядом и фамилией Страхов. Мы повздорили на экзамене по композиции: он пришёл, как говорила моя бабка, царство ей небесное, — ни здрасьте, ни насрать. Я извинил его понедельником, ранним утром и невозможностью похмелиться.
Свидетельство о публикации №226110701567