Крик

   Это было давно. Когда самая читающая страна в мире ещё не превратилась в самую пишущую, когда телефоны сидели дома на привязи, а не выгуливали своих хозяев и в ясный день и в тёмную ночь, когда автор этих строк не походил на сегодняшнего разочарованного брюнета в отставке… Да, давно это было.

   В то время никто Семёна Семёновича по имени-отчеству не называл. Родители звали его Сеня, а друзья-приятели — Симон. И был он отроком одиннадцати лет от роду. Переходный возраст. Детство, отравленное рыбьим жиром, хлористым кальцием и манной кашей, закончилось, а юность с её гормональным возбуждением ещё не наступила. Хотя, Сеня-Симон уже исподволь приглядывался к своим одноклассницам.

   Вот тогда это с ним и призошло. Сеня проснулся посреди ночи. Он и раньше посреди ночи просыпался, но тут же засыпал снова. А сейчас сон не шёл. Лунный свет лился в комнату и тень от тюлевой занавески пугающей паутиной лежала на полу. Пауков Сеня боялся даже больше, чем собак. И только он подумал о пауке, который, наверное, прячется где-то в углу, как кто-то чужой и невидимый вдруг чуть слышно шепнул ему на ухо:
   — Ты когда-нибудь умрёшь…
   — Я когда-нибудь умру, — вслух повторил потрясённый Сеня и впервые испытал ужас. И было это страшнее всех пауков на свете.
   — Почему? — тихо спросил Сеня кого-то чужого и невидимого, и заплакал. Плакал он долго и уснул лишь под утро, успокоив себя тем, что случиться это должно ещё очень и очень не скоро, а к тому времени учёные обязательно изобретут лекарство от смерти. И вся последующая Сенина жизнь была попыткой забыть открывшееся ему в ту ночь Абсолютное знание…

   Сегодня Семён Семёнович, уже разменявший восьмой десяток, проснулся посреди ночи. Он давно просыпался по нескольку раз за ночь и снова уснуть стоило ему большого труда. Лунный свет лился в комнату и тень от тюлевой занавески привычной паутиной лежала на полу. Семён Семёнович вздохнул, повернулся на другой бок и только-только собрался закрыть глаза, как вдруг кто-то чужой и невидимый чуть слышно шепнул ему на ухо:
   — Жизнь прожита. Скоро. Скоро…
   — Скоро…, — вслух повторил Семён Семёнович и наяву почувствовал смертную тоску, ту самую, из тех страшных снов, где его вот-вот должны были убить.
   — Почему?! — хрипло выкрикнул он в ночную тишину, обращаясь к Вечности. Тишина Семёна Семёновича услышала. Вечность не ответила…