Преодоление

Вечер выдался сухим и теплым. Приятно было пройтись по Центру Москвы в такую погоду.
Сотрудница и в некотором роде приятельница Лида пригласила меня пойти с ней вместе в Дом архитектора на концерт музыкального ансамбля «Кохинор и рейсшина». Я с радостью согласилась, потому что много слышала об этом коллективе, их искрометном юморе и музыкальности.
У меня сложились очень непростые отношения с этим человеком. Она была откровенной антисемиткой. Знала ли о том, что я наполовину еврейка (по папе) и на вторую русская (по маме), я не помню. Может быть, и знала. Но так как существует мнение, что многие полукровки подобного рода антисемиты, видимо, считала, что я именно такая. На самом деле всё было и остается ровно наоборот. Так как нас связывали очень важные деловые отношения, я никогда не хотела говорить с ней на такую щекотливую тему, как антисемитизм.
Идем. Болтаем о том о сем. Почему-то она вдруг рассказывает, что здесь неподалеку есть хорошая библиотека, где она не только берет книги для чтения, но и долгие годы дружит с одной местной библиотекаршей. Их многое связывает. Слушаю спокойно и с некоторым интересом.
Неожиданно Лида начинает жаловаться на подругу: почему-то она стала неважно к ней относиться. И даже недавно назвала ее антисемиткой, хотя сама как раз отличалась этим свойством в очень значительной степени. Я молчу. Спорить с ней, напоминать о том, как она сама нередко отзывается о некоторых наших сотрудниках евреях, не хочу: ну не воспитывать же мне ее, как школьницу! К тому же мы уже подошли к Дому архитектора и входим в его вестибюль.
Об этой Лиде знаю довольно много. Симпатичная внешне, хорошая, исполнительная и аккуратная сотрудница. Любое задание или поручение выполняет точно и старательно.
Ее семейное положение весьма непростое. Бывают в жизни такие периоды, когда беды наваливаются одна на другую. Так случилось и у нее: за один месяц потеряла мужа, который умер от операции на сердце, и от дочери ушел муж, бросив ее с ребенком, шестилетней дочкой. Лида растерялась, очень переживала. Не жаловалась, но по ее виду нетрудно было догадаться, как ей тяжело. Пыталась отыскать зятя, но из этого ничего не вышло.
Наверное, года два с половиной или три ситуация с зятем не прояснялась. Все попытки Лизы и ее дочери найти его, заставить платить алименты ни к чему не привели. Жили эти три женщины очень трудно: зарплат Лиды и ее дочери хватало только на самое необходимое. Ее муж, судя по их прежней общей жизни, зарабатывал очень неплохо.
А в какой-то момент жизнь дочери стала иной: она познакомилась с приятным человеком, врачом по профессии. Случилось это в больнице, куда дочь попала на операцию аппендицита. Он лично оперировал ее. Был исключительно внимателен. Спустя некоторое время после болезни дочери стал ей позванивать. А потом они начали встречаться.
С Лидиной точки зрения у этого человека оказался очень важный дефект: пятая графа в паспорте. То есть по национальности он оказался евреем, и не полукровкой, а полностью. Поначалу Лида была в шоке и делала некоторые попытки отговорить дочь от этого контакта. Но та, будучи хорошей дочерью, которая всегда прислушивалась к маминым советам, тут категорически отказалась. Судя по рассказам Лиды, у них в значительной мере испортились отношения. И только когда дочка сказала, что если мама не прекратит эти подлые разговоры, они с мужем снимут квартиру и уедут от Лиды (поначалу жили у нее).
Жизнь пошла дальше. Лида постепенно притихла. Нередко рассказывала нам, своим сотрудницам, о внучке, которую очень любила. Девочка уже ходила в школу, прекрасно училась. Может быть, Лида совсем не хотела рассказывать о таких переменах, но проговаривалась: отчим много занимается с девочкой, часто покупает ей умные и нужные подарки. У него была своя машина, так что они все втроем нередко ездили на загородные прогулки, а то и по маршрутам Золотого кольца. Девочка была в полном восторге от такой перемены в их с мамой жизни.
Дочь по профессии была биологом, так что у них с мужем возникали какие-то общие интересы. Он оказался очень серьезным врачом, общаться с ним Лидиной дочери было необыкновенно интересно; муж иногда даже помогал ей в работе.
Словом, жизнь молодой семьи складывалась удачно.
А однажды дочь сообщила Лиде, что, по всей видимости, они скоро поедут в США. Причем не как как эмигранты, а его туда приглашает один известный ученый, который очень хотел бы иметь такого ассистента, каким был, по его сведениям, Лидин зять. Это был чисто еврейский канал связи.
Настроение у Лиды по этому поводу было неоднозначным. С одной стороны, конечно, она не хотела, чтобы дочь и внучка уезжали (чуть не посоветовала зятю ехать одному, а дальше жизнь покажет). С другой стороны – она понимала, что и зять, и дочь наотрез откажутся от этого предложения. Ей ничего не оставалось, как согласиться на их отъезд. Тем более, что зять твердо обещал: он будет сам визы доставать, и деньги давать, и даже авиабилеты заказывать, так что летать в ним несколько раз в году ей будет нетрудно.
Вопрос решился: молодая семья уехала, и довольно скоро Лида приехала к ним в гости на неделю. На работе она не очень рассказывала об этом сотрудникам, просто однажды вскользь упомянула и попросила кого-то выполнять ее работу, пока она не вернется в Москву.
Но если устраивали чей-то день рождения (прямо в офисе, не у кого-то дома), она кое-что рассказывала всем. Какой непривычно свободной оказалась жизнь в США. Как просто там купить любой нужный товар. Как дружелюбны люди.  Очень хвалила своего зятя: прежний никогда не относился к ней тепло, а этот, наоборот, очень добр, внимателен и заботлив по отношению к ней.
Мы все заметили, что она стала изысканно одеваться. И лицо у нее изменилось: будто расправились морщинки, она постоянно улыбалась и часто с удовольствием говорила: очень рада за дочь и внучку.
И, что самое главное, я, сотрудница, к которой она относилась достаточно хорошо, больше никогда не слышала от нее ни слова о том, какие евреи жадные, скупые и противные. Общих комплиментов еврейству она не делала, но если говорила что-то о зяте, постоянно упоминала, что он необыкновенный, он замечательный еврей. В разговорах со мной обязательно уточняла, что раньше была не права по отношению к этому народу. И обязательно уточняла: родной отец легко и бессовестно бросил жену и дочь, а этот человек все заботы о жене и падчерице взял на себя.