Прилив

Ночь была тёплая и тихая. Море лежало тёмное, и только фосфоресцирующее свечение прибоя выдавало движение воды. Начинался прилив.
Он уже лежал в постели, когда дверь хлопнула и в комнату вошла она. Глаза горели особенным лихорадочным блеском.
— Что? — спросил он, приподнимаясь.
— Не знаю... Я не поняла.Она стояла посреди комнаты. Волосы прилипли ко лбу. В глазах было что-то такое, чего он не видел у неё давно. Что-то детское. Что-то испуганное и восхищённое одновременно.
Она села на край кровати. Руки у неё дрожали.
— Оно выглядело, как человек, — сказала она. — Человеческая фигура. Но… мерцающая. Мерцающий контур. Словно тело было, но не совсем. Как воздух над раскалённым асфальтом. Как-будто свет проходил сквозь него и одновременно отражался от него. Как море на закате и как… человек.
— Человек?
— Ну да. Мерцающий контур.
— Как невидимка?
— Нет. — задумчиво ответила она, - Он мерцал. Как воздух над дорогой в августе. Как свеча, если смотреть на неё через воду. Как… как контур, нарисованный светом. Понимаешь? Он потёр подбородок. В голове у него уже заработал тот механизм, который годами оттачивала университетская привычка: не верить, не отвергать, а спокойно анализировать.
— Оптическая иллюзия, — предположил он. — Лунный свет, преломление над водой, игра теней. В сочетании с твоими диетами — ты ведь, кажется, не ела со вчерашнего дня — зрительный нерв вполне способен…
— Нет! — Она тряхнула головой, и капли воды полетели с волос. — Я видела его ясно. Он сидел на берегу. Неподвижно. Как-будто задумался. Как-будто ждал чего-то. А у меня закружилась голова и я схватилась за ветку. А ветка сухая. Как хрустнет! А он — как вскочит!
— Ты разглядела его?
— Нет. Он повернулся и побежал к воде. Прямо в прибой. Как раз шла волна. Он вошёл в неё и… исчез. Не уплыл. Исчез. Словно вода и он – единое...
Он молчал. Потом встал, прошёлся по комнате.
— Мерцающий контур, — пробормотал он, — Ты понимаешь, на что это похоже?
— Я понимаю, на что это похоже. Ты думаешь, что я сошла с ума.
— Я думаю, — сказал он медленно, подбирая слова, как подбирают реактивы для опыта, — что мы должны допустить возможность того, что ты действительно видела нечто реальное.
Она уставилась на него.
— Ты серьёзно?
— Я учёный. Я изучаю море много лет, но мы очень мало знаем. Он сел на край стола, лицом к ней. — Послушай. Мерцание, которое ты описываешь, может быть биолюминесценцией. Ты знаешь, что многие глубоководные организмы вырабатывают свет посредством химической реакции. Если предположить существование вида, адаптированного к жизни в толще воды, с развитыми хроматофорами или люминесцентными клетками кожи, то при выходе на берег, в лунном свете, эти клетки могли бы давать именно такой эффект. Нестабильный, мерцающий контур. Свет, который то гаснет, то вспыхивает.
— Но он был похож на человека.
— Конвергентная эволюция, — сказал он. — Природа приходит к одним и тем же решениям. Прямохождение, свободные передние конечности, вертикальное положение тела — всё это уже возникало в ходе эволюции неоднократно. Почему бы разумному водному организму не прийти к той же форме?
Она молчала. Море шумело за окном. Прилив набирал силу.
— Но есть проблема, — продолжал он. — Прилив. К утру вода промоет берег начисто. Ни отпечатков. Ни следов. Ни единого доказательства.
— Что же делать?
— Идём на рассвете. Если хоть что-то осталось, малейший след— мы это найдём. Он посмотрел на неё. — А сейчас тебе нужно поесть. Ты не ела сутки. Эти диеты тебя доведут...
Она рассмеялась.
— Ты невозможен. Я рассказываю тебе о существе из моря, а ты говоришь, что мне надо поесть.
— Ну, не только тебе - после твоих амфибий у меня приступ истерического голода!
Она помолчала. Потом спросила — тихо, почти шёпотом:
— А что он делал на берегу? Как думаешь?
Он  подошёл к окну. Море было тёмным индиго. Лунный свет лежал на воде длинной дрожащей дорожкой. Шёл прилив.
— Мы живём на суше, — сказал он негромко. — И заходим в воду. Плаваем. Ныряем. Погружаемся и возвращаемся. Мы существа суши, которые навещают море. — Он обернулся. — Если там, в глубине, есть существо — то вполне логично, что оно может выйти на берег. Подышать воздухом. Посмотреть на Луну. Что в этом странного?
За окном шумело море.
— На рассвете, — сказал он. — Идём на рассвете.
— На рассвете, — повторила она.
Но никто из них не уснул. Они лежали в темноте и слушали море, и думали о том, что, быть может, прямо сейчас, на мокром песке, мерцая, словно ночная вода под звёздным небом, сидит кто-то и смотрит на Луну...
А потом придёт прилив. И он уйдёт домой.