Ловец снов

Мне снова снился этот сон. Очень старый сон. Мне будто снова восемь лет, я играю в своей детской комнате. Внизу хлопнула входная дверь. Я бегу вниз по лестнице. Лестница становится бесконечной, как только я приближаюсь к последней ступеньке лестница вырастает еще на две. Под ногами скрипит дерево, а где-то наверху плачет мама.
 – Папа!
Я наконец-то добираюсь до первого этажа, открываю входную дверь, папа уже завел машину и уезжает не сказав мне ни слова. И какая-то часть меня знает, что он не вернется.
Я много раз видел как отец уходит. В каждом сне по-разному. Иногда я успеваю увидеть его силуэт прежде чем он навсегда исчезнет, иногда я теряю его в толпе. Но что бы ни было, его лицо всегда исчезает из памяти за секунду как я просыпаюсь.
Солнце еще не встало, за окном прохладная синева. В темноте потолка горят яркие звезды. Над кроватью большой постер с космическим кораблем из любимого фильма. На столе эскизы моих собственных изобретений: космические станции, существа, которых я придумывал сам, роботы, летающие машины, телепортаторы, космические аппараты, которые могут перенести меня на другую планету.  Правда только в моем воображении.
Иногда мне снятся хорошие сны и я просыпаюсь без головных болей. Сегодня не один из них.
Я мысленно прокручиваю в голове все что запомнил: бесконечная лестница, входная дверь, скрип тормозов, отблеск света от заднего стекла папиного Форда ослепляет меня и я просыпаюсь.
Иногда сноп света – это яркие фары в темноте ночи, зеркальные отражения, блики солнца на водной глади, вспышка фотоаппарата. Ничего этого в реальности не было. Так что я не знаю что все это значит. Уже пять лет я пытаюсь расшифровать свои сны. Я никому не говорю об этом, потому что во-первых: маму это расстраивает до слез. После того как папа ушел она вынесла на помойку все напоминания о нем: фото, одежду, старые книги. Так словно его и не было. Вторая причина молчать: чтобы друзья не сочли сумасшедшим. Тут думаю пояснять не надо.
Я переворачиваюсь на другой бок, может удастся снова заснуть. На двери  огромный звездолет скрывается в черной дыре.  Мама говорит, что я много фантазирую и смотрю слишком  много фантастических фильмов. А об отце –  ни слова. Иногда мне кажется, что я его выдумал.
Несколько недель назад мама вошла ко мне в комнату перед сном и сказала что папа погиб где-то за границей. Все. Он никогда не вернется домой.
    Я тихо встаю с кровати и на носочках подхожу к письменному столу.  Медленно открываю верхний ящик. Внутри все что нужно для моей задумки. Если моя затея сработает, плохие сны закончатся.
Я отрезаю сантиметров десять алюминиевой проволоки, делаю из нее небольшой обруч, примерно вполовину моей ладони. Еще вчера я обыскал весь дом в поисках мотка ниток, но ничего не нашел. Пришлось распустить старый серый свитер. Он все равно мне не нравился. Я начал осторожно обматывать проволоку нитями. Так пауки плетут свою паутину. Я работал над ловцом снов все утро, пока солнце не пролилось на стол. Последние штрихи – надеваю на конец нити три большие бусины: бирюзовую, черную и белую, на конец привязываю небольшое перо, красно-коричневое соколиное. Ловец снов болтается в изголовье постели. Скрещиваю пальцы на удачу.
Место меньше всего походило на больницу или лабораторию. Современное здание с инопланетной архитектурой при свете луны выглядело даже более впечатляющим, чем днем. Закругленные белые стены похожие  на застывшие волны, молниеносные высокотехнологичные лифты, так что когда люди поднимались на восемьдесят первый этаж Э (что вероятно подразумевало слово «Эксперимент») закладывало уши.
В холле собралось человек двадцать: мужчины, женщины, молодые и с седыми головами. Слишком непохожие друг на друга, это вызывало интерес – что из объединяет. Особое внимание привлекали четверо: темноволосая девушка с рваными прядями и туннелями в ушах, пирсинг в нижней губе, пирсинг в носу, сережка над левой бровью, металлические шипы в скулах, одетая во все черное и пугающее, со стороны казалось что она заблудилась. Девушка болтала с долговязым нескладным парнем с волосами до плеч. Кажется он был самым юным из собравшихся. Он ее не слушал, изредка кивал, но ей неудавалась его разговорить. Парень был глубоко погружен в свои мысли. Как в общем-то и большинство здесь присутствующих.
Ближе всех к двери стояла женщина лет сорока, в светлом брючном костюме, постукивала каблуками, в такт своим нервам. Каждые две минуты женщина поглядывала на дверь словно хотела сбежать пока не поздно, но тут же одергивала себя, вынуждая остаться. На низеньком пуфе сидел старик с тяжелой на вид тростью. Глубокие морщины делали его лицо неузнаваемым даже для самого себя. Казалось он был полон решимости остаться здесь несмотря ни на что.
Самый юный, самый странный, самый нервный и самый старый. Так непохожи друг на друга и все же их кое-что объединяло. То, что заставило их прийти сюда в столь поздний час.
Юная девушка зарегистрировала всех кто пришёл, отмечая данные в планшете.
 – Мы начнем ровно в полночь. Скоро за вами придут, – объявила она и нырнула в лифт.
Девушка оказалась права, и пяти минут не прошло как из лифта вышли мужчина и женщина средних лет. Оба в белых халатах.
Мы шли по длинным коридорам с небольшими комнатами по обеим сторонам. Никаких картин на стенах, никакого декора, помещение выглядело неживым, пустым, стерильно-белым. Толпа почтительно молчала, те немногие разговоры что велись в холле, смолкли.
Первая комната, которую для нас открыли походила на школьный класс. Одиночные парты, проектор и стол учителя напротив. На каждой парте нас уже ждал контракт на двадцати семи страницах.
Когда мы заняли свои места, мужчина в белом халате взял слово:
– Приветствую всех, позвольте представиться. Меня зовут Марк Александрович Левин руководитель лабораторией нейросимуляции при Международном институте когнитивных технологий.
Повернувшись он указал на женщину с темными скрученными в пучок волосами и тонкими очками.
– А это моя помощница Марта.
Стройный, подтянутый, слишком молодой для руководителя. Приятные голубые глаза и светлые волосы. Нетерпеливые движения, как на пружинах, он едва не подпрыгивал от восторга. Нервное напряжение выдавало его юный возраст сильнее, чем внешние факторы. И все же он внушал почтение. Он продолжал:
– Вы первая группа естествоиспытателей первой модели уникального в своем роде прибора. Устройство РЕМ 1.0. помогает совершить невозможное – поймать ваши сны. И навсегда их запомнить. Подробнее мы расскажем вам в презентации, но прежде прошу вас ознакомиться с договором о неразглашении.
Двадцать семь страниц контракта сводились к одной простой мысли – мы не отвечаем за результат, смиритесь или уходите.
Никто не встал с места и не хлопнул дверью. Группа людей прекрасно понимала все связанные с экспериментом риски.
Милая Марта собрала документы и нас пригласили в комнату для проведения эксперимента.
Просторный зал смахивал на кабинет психолога-гипнотерапевта. Я бывал на таких сеансах. Мягкие кожаные кушетки, приглушенный свет. Нас жутко тянуло в сон, эксперимент должен был начаться в полночь и продолжаться до рассвета. До начала оставалось ровно сорок пять минут. Достаточно чтобы передумать или сойти с ума от нетерпения.
Кушетки стояли на таком расстоянии друг от друга, чтобы не мешать остальным, но при этом достаточно близко, если кому-то захочется поболтать с соседом.
Врачи велели устраиваться поудобнее и ушли подготавливать оборудование.
Девушка с пирсингом плюхнулась в кресло рядом с дедушкой. Протянула ему руку и широко улыбнулась:
     – Виктория.
 – Артур Аристархович, – почтительно отозвался старик, по-деловому пожав ей руку.
 – Знаете вообще-то я режиссер документального кино, всю жизнь снимаю фильмы о людях, но самые красивые фильмы проходят у меня в голове ночью и исчезают утром. Это так обидно. Но теперь уже я развернусь. Весь мир сможет посмотреть мои картины, – девушка тараторила, едва не подпрыгивая от нетерпения. – А как вы здесь оказались? Расскажите мне все, я обожаю житейские истории. Они так вдохновляют.
Ей было тридцать два. Но выглядела она лет на пятнадцать не больше в своих черных балахонах с принтами.
Ее соседу недавно исполнилось семьдесят пять и, как он сам заявил, уже так давно живет на свете, что стал забывать те счастливые времена, когда был маленьким. А ведь детство – это лучшее время жизни. Он мечтал вернуть его себе.
– Я не хочу жить прошлым, – добавил он. – Я понимаю, что это невозможно. Я хочу вернуть ощущение прошлого.
Каким легким я был, будто ветер мог подхватить своими крыльями и нести в очередное приключение. Он хотел обнять мать. Найти старый дом. Уловить запах яблочного пирога на кухне. Снова посмотреть в зеркало и увидеть в нем мальчика, которым он был.
Нервная блондинка прислушивалась к разговору. И явно хотела излить душу, хотела, чтобы кто-нибудь сказал ей что она не зря рискует.
Ее звали Эва. Тридцать шесть лет. Семья муж и двое детей, которых она не помнит.
 – Четыре года назад я поздно возвращалась домой с работы, дождь лил стеной и видимость нулевая. Выжить в такой аварии уже чудо, – растерянно говорила она, будто сомневаясь в своих словах. – Так мне сказали. Потому что я вообще ничего не помню о своей жизни. Конечно у меня были родители, дом, университет. Но… – Она покачала головой, – ничего, чернота перед глазами. Пустые годы жизни. И я уже не знаю кто я.
Иногда память возвращается, но за несколько лет, проведенных в кабинете  психолога второго чуда не случилось. Память никогда не вернется.
Режиссершу заинтересовала ее история, она начала быстро-быстро писать в блокнот.
 – Если мозг умеет создавать воспоминания во сне, — взволнованно продолжала Эва, — может быть, он умеет возвращать то, что потерял. В любом случае это моя последняя надежда.
Виктории все же удалось достать парня с длинными волосами. У нее вообще был талант – разговорить любого.
 – Адам. Двадцать четыре года. Что еще сказать? – Он повернулся к Виктории.
 – Расскажи зачем ты здесь, – попросила она.
 – Я был комиком, даже немного выступал, – парень набрал в грудь побольше воздуха, прежде чем продолжить, – а потом тяжелое расставание. Ну и я разучился смеяться. И вообще быть счастливым.
Адам немного подумал и добавил:
 – Хочу увидеть что-нибудь хорошее. Когда-то же я был счастлив.
Он не стал рассказывать о том, как почти два года провел, отвернувшись от мира лицом к стене, в тяжелой депрессии, переросшей в хроническую.
В зале погасили свет и началась презентация.
Для начала расскажем вам немного о человеческой памяти.
Мы плохо запоминаем сны потому что мозг во время фазы быстрого сна  блокирует участки, отвечающие за перевод информации из кратковременной памяти в долговременную.
Всех незнакомцев, которых мы видим в своих снах мы когда-то встречали в реальности. Мозг не способен выдумать лицо. Изобретение не просто записывает сны, оно позволяет человеку заглянуть в глубинные воспоминания.
Пятнадцать лет назад группа мечтателей-энтузиастов задумали создать технологию, которая смогла бы восстанавливать сон из следов мозговой активности. Технология основанная на сочетании ЭЭГ, ФМРТ и позитронно-эмиссионной томографии, изучении мозга во время коротких периодов сна.
Первоначально у технологии было длинное название: Система реконструкции эндогенных нейровизуальных состояний. Или коротко РЕМ 1.0. РЕМ как самая быстрая фаза сна, когда мы видим самые глубокие сны.
Технология не была настолько совершенной, чтобы записывать сны как фильмы. Она считывала активность мозга, сопоставляла ее с индивидуальными нейронными паттернами человека, а затем восстанавливала вероятную структуру переживаемого образа.
Машина могла показать не только то, что человек видел. Она могла приблизительно определить, что он чувствовал. Страх. Радость. Одиночество. Любовь. Тоска. Ярость.
Первые прототипы плохо сохраняли сновидения, потому что после пробуждения мозг стирает большую часть информации.
Так появился физический ловец снов, подключённый к нейросети.
Каждая нить ловца снов — отдельный нейросенсор.
Более совершенная модель смогла  создавать интерактивную модель сна, которую человек сможет просматривать в VR.
РЕМ 1.0. это компактное устройство в форме тонкого обруча, который надевается на голову перед сном. Внутри — множество микроскопических нейросенсоров. Он располагается в области мозга, связанной с обработкой зрительной информации, памятью и эмоциональными реакциями.
Как работает устройство. Во-первых устройство считывает мозговую активность. В ободок встроены сверхчувствительные нейросенсоры. Они создают динамическую карту активности мозга во время сна. Система самостоятельно определяет, какие участки мозга отвечают за зрение, слух, движение, эмоции и воспоминания в данный момент.
Во время сна мозг создаёт определённые электрические и химические паттерны. Устройство считывает их в реальном времени. Она фиксирует активность мозга, пульс, тонус мышц, сердцебиение и другие физиологические сигналы. Например Eye-tracking –  отслеживает движения глаз, которые помогают определить направление внимания во время сна. И приоритетность объектов для восстановления искусственным интеллектом.
Во-вторых оно следит за фазами сна. Когда начинается REM-фаза –  период, когда сновидения особенно яркие, – устройство переключается в режим записи. В это время система анализирует активность различных областей мозга. Нейросеть-реконструктор –  преобразует мозговые сигналы в визуальные и смысловые образы.
Искусственный интеллект сопоставляет полученные сигналы с заранее обученной моделью, которая умеет определять примерные визуальные образы, эмоции, движения и окружающую обстановку сна.
Затем восстанавливает картинку. Генеративный ИИ создаёт из этих данных приблизительную визуализацию сна, переводит нейронные сигналы в цифровую модель. Например, мозг человека создаёт образ леса. Система определяет: наличие окружающего пространства; объекты и их форму, движение, освещение, предполагаемые звуки, реакции человека.
Искусственный интеллект сопоставляет активность зрительной коры с огромной базой данных изображений. Например, мозг реагирует так, будто человек видит лес и система рисует лес. В результате получается не точная видеозапись, а реконструкция того, как человек воспринимал сон.
Кроме того РЕМ 1.0. восстанавливает звуки и голоса. По активности слуховых зон система пытается восстановить речь, музыку, шум дождя и другие звуки.
Но самое важное – эмоции. Устройство отдельно записывает эмоциональную реакцию мозга. Поэтому два человека, увидевшие во сне один и тот же дом, получат совершенно разные записи. Если человек во сне испытывает страх, алгоритм добавляет соответствующую эмоциональную характеристику.
Главная особенность изобретения заключается в том, что система не пытается буквально «прочитать картинку» из мозга. Она создаёт цифровую модель сна. Система достраивает недостающие детали, чтобы не создавать ощущение нереальности происходящего и создаёт виртуальную сцену.
Поэтому итоговая запись выглядит не как медицинское сканирование мозга, а как полноценное кино, снятое вашими собственными глазами. Причём видео выглядит именно так, как видел сон сам человек: камера находится на месте его зрения, поэтому зритель видит собственные руки, тело и движения.
Если во сне человек летит, запись показывает полёт. Если он разговаривает с человеком, система восстанавливает лицо и голос собеседника.
После пробуждения устройство сохраняет сон в системе. На экране появляется сообщение:
СОН №1842
Продолжительность: 17 мин. 42 сек.
Воспоминание: 63%
Визуальная точность: 71%
Эмоциональная точность: 94%
Психологи уже используют технологию РЕМ 1.0. для изучения травматических переживаний и для работы с фобиями через кошмары. Специалисты получают дополнительный инструмент для изучения эмоционального состояния пациента. В этих случаях мы используем транскраниальную электростимуляцию или транскраниальную магнитную стимуляцию. Мы выяснили что уменьшение негативных эмоций возможно, используя методику воздействия на миндалины, расположенные глубоко в мозге. Мы проводим стимуляцию  в нижнем гамма-диапазоне во время быстрой фазы сна, что положительно влияет на текущую активность мозга и вызывает саморефлексивное осознание себя во сне.
Трекеры сна, например долгий период без движения (косвенный признак глубокого сна), подсказывают нам когда наступает РЕМ.
Прибор ждет наступления фазы быстрого сна и дает необходимый стимул: низкоинтенсивный  ультразвуковой  импульс, вспышку света или небольшие вибрации, все чтобы помочь человеку понять во сне, осознать сон без полного пробуждения. Сигнал проникает в сон, напоминая его владельцу о необходимости сделать «тест на реальность», чтобы понять находитесь вы во сне или в реальности.
Провести тест на реальность очень просто. Тем кто планирует часто подключаться к РЕМ 1.0. Мы рекомендуем проводить такую проверку каждый день, наяву, чтобы легко сделать ее во сне, по привычке. Когда во сне вы сделаете тест и заметите странность, вы осознаете себя.  Для начала попробуйте переключить свет выключателем. Во сне свет часто не меняется или работает не так как должен быть. Все из-за того, что человеческтй глаз воспринимает свет медленнее чем мозг.
Второе что вы можете сделать – задержать дыхание. Зажмите нос и попробуйте вдохнуть через него воздух. Если воздух поступает — вы во сне. Текст и цифры: обращайте внимание на часы или текст книги, переключите внимание на любой предмет, а затем снова посмотрите на часы. Во сне теряется ощущение времени, а текст меняется или плывет перед глазами.
Мы планируем популяризировать РЕМ  1.0. среди обычных людей. Вы сможете обмениваться снами. На специальной платформе вы сможете посмотреть чужие сновидения или поделиться своими. Совсем скоро появятся «Лучшие сны недели», «Сон о полёте над Марсом — 12 минут», «Последний сон перед смертью — архивная запись» и многое другое.
Новая уникальная функция  может автоматически превращать несколько снов в один полноценный фильм. Искусственный интеллект анализирует повторяющихся персонажей, места и события и объединяет их в сюжет.
Например, десять разных снов пользователя превращаются в фильм:
«Город, которого никогда не существовало» — 1 час 47 минут.
Презентация закончилась. На какое-то время повисло молчание.
Из зала прозвучал вопрос:
 – А если мне приснится кошмар?
 – Система распознает негативную реакцию. И мы вас разбудим.
  – И это безопасно?
 – Мы не наблюдали негативных реакций прежде. Но повторяем методика экспериментальная.
Медсестры надели на испытуемых металлические обручи. А после начали вводить снотворное.
Мягкий свет постепенно погас. Мониторы ожили.
Мозг испытуемых постепенно переходил в состояние сна. Системы начали фиксировать электрическую активность. Одновременно искусственный интеллект строил трехмерную модель сновидений.
 – ЭЭГ стабильная, – сказала Марта, ведущий нейрофизиолог.
 – Температура?
 – В норме.
 – Синхронизация?
 – Девяносто девять процентов.
Марк был доволен. Эксперимент проходит как нужно. Люди улыбались во сне.
 – Я буду у себя. Вызывайте, если что-то понадобится.
Он  поднялся в свой кабинет. Из него открывался потрясающий вид на спящий город. Тысячи сознаний, каждую ночь уходящих туда, куда не могли добраться ни камеры, ни спутники. Сны долго считались личным пространством человека. Теперь все изменилось. Он все изменил.
На столе стоял небольшой портрет. Нечеткая картинка. На ней были изображены трое. Мама. Папа. И маленький Марк. Удачный кадр с его последнего подключения к РЕМ.
Он достал этот кадр из старых снов, что преследовали его когда-то. Снов, где он терял отца в толпе людей. Снов, где все двери оказывались заперты, а лестницы вели в никуда. Снов, где Марк ждал поезд на железнодорожной платформе, а человек вдалеке садился и уезжал навсегда. Снов, где Марк бежал так быстро, что был готов выплюнуть собственные легкие, но этого всегда оказывалось недостаточно, чтобы догнать воспоминания.
Под рукой папка с данными одного из первых подключений.
«Источник нейронного паттерна неизвестен. Провести анализ совпадений. Ответ системы: Общий визуальный объект не обнаружен. Показать объект. Не реконструируется. Провести реконструкцию объекта. Отсутствуют данные».
Тогда он почти потерял надежду.
Первое успешное подключение произошло семь лет назад. Первый успешный захват сна – еще  четыре года работы.
Первое восстановленное воспоминание – два года спустя.
Сейчас он смотрел на снимок и чувствовал, что наконец нашел то, что искал. А в процессе обрел намного больше, чем мечтал.
«Если бы отец тогда не ушел, – подумал он, – жизнь сложилась бы иначе».
Он не стал бы тем, кем стал. Не создал бы РЕМ. Возможно, он вообще не стал бы ученым. И тогда сегодняшней ночи не существовало бы.