Та, что не смогла уйти. Глава 4 ч. 7

Джин Ён осторожно провёл пальцами по моим плечам, вниз, по рукам, по предплечьям — тем медленным движением, каким касаются чего-то драгоценного и хрупкого. И вдруг наклонился и тронул губами мою шею. Осторожно. Почти виновато.

По мне прошла дрожь.

Я зажмурилась  от острого желания почувствовать его снова. Всего.

Его ладони легли мне на талию, и он поцеловал меня. Моё тело отвечало — жадно, торопливо, с той стыдной честностью, которой я от себя не ожидала. Мои руки сами поползли по его спине, по горячей коже. Моё дыхание сорвалось и пошло неровными толчками. От каждого его поцелуя, спускавшегося ниже — к ключице, к ложбинке, — в животе тянуло тугим узлом, и я растворялась в этом остром, почти болезненном, желании. Он тихо прошептал на ухо: «Эллис... Да?». Вместо ответа, я поцеловала его.

Он поднял меня на руки — легко, как поднимают самую драгоценную ношу, — и отнёс в спальню.

Простыни оказались прохладными. Свечи бросали по потолку длинные тени, и эти тени качались в такт тому, что делали его руки.

Он снимал с меня одежду медленно, по одной вещи, и каждая задержка была как вопрос, на который я не отвечала словом. Только не мешала.

А потом он лёг рядом и стал целовать — не торопясь, всю, сверху вниз, будто читал меня по строчкам, которых раньше не видел. Шею. Плечо. Грудь — и я выгнулась, не сумев сдержать короткого вздоха. Дальше — живот, и я почувствовала, как внутри всё поджимается и тянется, само, навстречу его губам. Его ладони были шероховатые и горячие, и они забрали меня всю: бедра, поясницу, то, что ниже, — и каждый раз, когда его пальцы проходили там, по коже шла волна, и мне приходилось держаться за простыню.

— Посмотри на меня, — попросил он глухо. — Не закрывай глаза.

Я посмотрела. И в этот момент он надо мной поднялся, устроился между моих ног, и я ощутила его тяжесть — тёплую, живую, настойчивую.  Он вошёл — медленно, до самого конца, растягивая на несколько долгих мгновений, и я услышала собственный стон, который не смогла остановить. Стыд обжёг щёки. Желание обожгло изнутри.

Он замер на миг,  глядя мне в лицо. И я почувствовала, как тело само, без моего разрешения, сжимается вокруг него, приноравливаясь, уже узнавая.

— Вот так, — выдохнул он. — Не бойся.

А я и не боялась. Я безумно хотела и не верила самой себе - неужели это он, неужели мы, наконец то вместе...

Он начал двигаться — сначала медленно, длинными, ровными движениями, потом глубже и быстрее, и с каждым толчком меня накрывало, как волной. Я держалась за его спину, впивалась пальцами в его плечи, чтобы не сорваться в голос, и всё равно срывалась, шептала его имя — тихо, в его шею, там, где он не мог разобрать слов.

Простыни сбились под нами, воздух стал густым, и его дыхание сделалось таким же сбитым, как моё. Он произносил моё имя — сорвано, между вдохами, — и это имя было ответом на всё, что я носила в себе всю свою жизнь.

Потом всё собралось в одной точке — высоко, где-то под горлом и в самом низу живота, — и взорвалось яркой вспышкой восторга. То самое. Настоящее. Меня выгнуло, я закусила губу что бы не закричать.  Только дрожь, тёплая испарина на коже и его хриплое дыхание у самого уха, в унисон  с моим. Он слегка приподнялся, а затем резко вошёл в меня ещё раз, глубоко, судорожно, тяжёлый, глухой стон у моего виска — и я почувствовала, как он вздрагивает во мне, всем телом, и как горячо становится внутри.

Он ещё долго не отпускал меня из своих объятий,  гладил меня по волосам, по плечам, по груди, и в этих движениях было больше благодарности, чем страсти. Он был счастлив. Я видела это по тому, как он затих, как улыбался в темноту, как держал меня — обеими руками, будто боялся, что к утру я исчезну. «Счастье... Ты сделал меня счастливой, любимый... Теперь мне уже ничего не страшно... Лишь бы тебе было хорошо...», - проплывали тягучие мысли в затуманенном отголосками страсти мозгу.

***

Когда первые лучи проникли в спальню, я проснулась. Немного полежала с закрытыми глазами. Было ощущение, что всё произошедшее - это всего лишь сон. Яркий, реалистичный, но - сон. Однако, тот факт, что Джин Ён мирно посапывал, уткнувшись лицом в моё плечо, говорил об обратном. Я даже, на всякий случай, ущипнула себя, что бы убедиться, что до конца проснулась. Некоторое время я просто тихонько лежала рядом, боясь пошевелиться, что бы не потревожить его. Мне до сих пор не верилось, что наконец-то он здесь, со мной. Любимый мой, невероятный мужчина... К глазам подступили слёзы. Какое же это счастье - засыпать и просыпаться вот так, чувствуя его всем телом...

Но, лежи - не лежи, а дела сами себя не сделают. Стараясь не разбудить Джин Ёна, осторожно сползла с кровати и отправилась в купальню. Всё-таки ночь была горячей и нужно было освежиться.

Закончив наводить красоту, я вышла во двор и присела на ступени. Васенька уже шуршал в конюшне. Я позвала его. Да, сегодня я решила сказать ему то, о чём давно думала.

- Доброго утречка, хозяйка!, - поприветствовал меня он.

- И тебе, Васенька, - улыбнулась я. - Садись, поговорить надо.

Я задумалась, как бы так донести до него своё предложение, что бы он согласился и не обиделся - парень то гордый и самостоятельный.

- Хозяйка, а как там раненый? Я ночью голоса с кухни слышал - никак выздоровел он уже?, - первым нарушил молчание конюх.

- Да, всё с ним в порядке. Лучше нового стал, - ответила я, задаваясь вопросом - а не слышал ли Васенька что-нибудь ещё. Но по его непроницаемому лицу всё равно не понять, а сам ведь не скажет.

- Ты бы, хозяйка, поосторожнее с незнакомцами. Как знать, что у него на уме?

- Это не незнакомец, Васенька. Я его знаю всю свою жизнь. Так что, не беспокойся - он вреда никогда не причинит, - успокоила я его. - А поговорить хотела вот о чём. Я скоро уеду отсюда. Насовсем. Так что дом этот мне больше не понадобится.

- Ты что это удумала, хозяйка? Неужели бросить всё хочешь? Это из-за него?... - встревожился конюх.

- Да нет, не из-за него. Хотя... Наверно, и из-за него тоже. Мы же с ним из одних краёв. Помнишь, недавно дедушка нас навещал? Вот он и предложил мне переехать. Поближе к себе. Старенький он уже, хочет, чтобы внучка рядом была. И жильё новое мне купил - в подарок, - врала напропалую я, улыбнувшись про себя, когда вспомнила как вечно молодой и красивый господин Адриан действительно принимал облик деда, появляясь здесь. - Так вот думаю это домик и лошадок оставить тебе. Ты ведь сирота, с детства по чужим людям... Хватит, пора уже обзавестись своим домом и хозяйством. Женишься, детям твоим наследство будет.

Васенька обалдело посмотрел на меня, а потом решительно замотал головой.

- Нет, хозяйка, так не пойдёт. Слишком дорогой подарок. Да и платишь ты мне хорошо, и кормишь - так я почти и не тратил ничего. Так что домишко маленький купить уже смогу.

- Васенька, не обижай меня. Люблю я очень наш домик - не хочу, что бы чужим достался. А ты будешь его холить и лелеять - я же знаю. Прими прощальный подарок от меня, прошу! А деньги тебе и самому ещё ой как пригодятся, - включила «жалобный» режим я.

Конюх задумался, потом стукнул себя по коленке и решительно сказал:
- Ладно, уговорила, хозяйка! Только так просто я не могу, возьми хоть те деньги, что я скопил.

- Не надо, Васенька. Мне же новый дом тоже в подарок достался, так что и ты прими.

Васенька ещё немного поворчал по поводу моей расточительности, но всё же согласился.

- Вот и ладно, завтра в городскую управу сходим и всё оформим, - радостно сказала я.

- Благодарю тебя, хозяйка, - поклонившись произнёс он. - А сегодня я тогда в Храм сбегаю, подношение отнесу за твоё здоровье и счастье. Я, знаешь, и раньше всегда думал, что ты на нашу Богиню похожа. Такая же добрая.

«Не нужны мне твои подношения, Васенька! И не добрая я совсем.  Ну, может, разве только с самыми близкими...», - подумала я.

Ну вот, этот вопрос решила.

***

Войдя в гостиную, я застала Джин Ёна, стоящим  у окна. Он был настолько погружен в свои мысли, глядя на утренний сад, что даже не услышал моих шагов. Я подкралась совсем близко и, обхватив его за талию, прижалась щекой к спине.

— Доброе утро, родной. Как спалось? — прошептала я, слегка прикусив мочку его уха.

Джин Ён вздрогнул и рассмеялся, пытаясь увернуться:

— Ой, щекотно! Доброе утро, моя маленькая. Куда же ты исчезла так рано?

— Привыкла рано вставать, — улыбнулась я, отстраняясь. — Да и с конюхом нужно было обсудить пару дел. Слушай, а давай позавтракаем в саду? Там сейчас такая свежесть, просто сказка.

Он обернулся, и в его глазах отразилось столько тепла, что у меня перехватило дыхание.

— С тобой? Хоть на крыше, хоть на краю света, — ответил он, не сводя с меня влюблённого взгляда.

Я быстро собрала на кухне всё необходимое для импровизированного пикника, и мы вышли на улицу. Устроились под раскидистым сиреневым деревом, которое как раз расцвело, наполняя воздух густым, пьянящим ароматом. Джин Ён с блаженным видом растянулся на одеяле.

Я соорудила ему «сложносочинённый» бутерброд с ветчиной, сыром и зеленью, а вместо  чая мы решили открыть бутылку лёгкого местного вина — утро располагало к маленьким слабостям. Мы неспеша завтракали и просто молчали, слушая, как заливаются птицы в кронах деревьев. С ним даже тишина казалась чем-то особенным, уютным и правильным.

Когда мы закончили, Джин Ён притянул меня к себе. Его дыхание коснулось моей кожи, а голос стал совсем тихим:

— Знаешь, всё-таки ты — самая вкусная.

Его губы накрыли мои, и поцелуй вышел долгим, глубоким, заставляющим забыть обо всем на свете. Но вдруг он отстранился. Его лицо стало непривычно серьёзным.

— Эллис, — произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Станешь моей женой?

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как внутри разливается невероятное спокойствие.
Кажется, впервые в жизни я была по-настоящему счастлива. Но где-то, в глубине сознания, пульсировала мысль: «Если нам всё-таки не удастся избежать прошлых «сценариев», то пусть хотя бы сейчас счастье продлится подольше. И... Джин Ён... В этот раз я должна суметь уберечь тебя от гибели... Любой ценой».

Он шумно выдохнул, словно с плеч упал тяжёлый груз, и крепко-крепко прижал меня к себе, зарывшись лицом в мои волосы. Мир вокруг словно сузился до размеров этого маленького пятачка под цветущим сиреневым деревом, где пахло весной, вином и счастьем.

— Моя жена, — прошептал он куда-то мне в макушку, и в этом простом слове звучало столько нежности и трепета, что на глаза навернулись слёзы.

- Кстати, а что ты вчера имела в виду, говоря, что всю жизнь меня ждала? Или это просто метафора?, - вспомнил Джин Ён, спустя некоторое время.

- Нет, родной, это не метафора, - я ещё теснее прижалась к его плечу. - Кстати, в самой первой нашей жизни ты убил нас обоих. Но в этом не было твоей вины.

И я поведала ему всё, про все свои видения, про все свои сны, в которых проживала совсем другие жизни и где неизменно был он. Даже пересказала несколько таких жизней, постаравшись хоть немного смягчить  их трагические финалы. Но Джин Ён всё равно всё понял.

- Бедная моя, маленькая, сколько же боли ты вынесла... И тогда, и в этой жизни, вспоминая это всё... Мне то повезло, я - бревно бесчувственное,  ничего не помню. А ты..., - у него по щекам катились слёзы.

Он поверил мне сразу же, не усомнившись ни на секунду. Это... было невероятно.

- Не надо, милый, не думай об этом. Ведь теперь всё хорошо, - успокаивала я его, и нежно целуя  каждую слезинку,  глаза,  губы...

Мы просидели так ещё долго, не говоря ни слова — слова были просто не нужны. Солнце поднималось всё выше, золотые лучи пробивались сквозь сиреневую листву, играя бликами на бокалах и наших лицах. Джин Ён то и дело целовал мои пальцы, словно боясь, что всё происходящее — лишь красивый сон, утреннее видение, которое растает от первого дуновения ветерка.

Наконец, когда стало припекать, мы собрали наш нехитрый скарб и не спеша направились обратно к дому.