Сказки бабушки Варвары-6. Красный день календаря

Сказки бабушки Варвары
Часть 7. Большие перемены
Глава 6. Красный день календаря

Октябрьское утро
Праздничное  утро 7 ноября в Жеребилово встретило деревню стылым ветром, который будто нарочно хотел проверить, все ли готовы к зиме. Мелкая крупа сыпалась с неба, оседала на крышах и тут же таяла, оставляя на досках тёмные влажные пятна. Воздух был колючим, таким, что даже дышать хотелось потише, чтобы не тревожить эту холодную тишину.
В избе Кудрявцевых утро началось не с праздника, а с дела — с того самого, без которого никакой праздник не бывает настоящим. Иван Дмитриевич ещё до рассвета вышел во двор: вместе с бригадой плотников он доделывал деревянную трибуну и сцену на сельской площади. Доски уже были пригнаны ровно, но надо было проверить, крепко ли держатся скобы, не шатается ли помост, выдержит ли он и речи, и песни, и сотни глаз, которые сегодня будут смотреть на сцену.
— Тут главное — надёжность, — говорил Иван Дмитриевич, постукивая молотком по креплению. — Сегодня день особенный. Пусть всё будет крепко, как наше слово.
Вячеслав помогал отцу: подавал гвозди, держал доски, а сам всё поглядывал на дорогу, где должна была появиться агитбригада из района. Для него этот день был не просто выходным — он участвовал в концерте вместе с Марией и другими комсомольцами. А ещё вчера они с Марией допоздна сидели в школе, рисовали праздничную стенгазету: яркие буквы, лозунги, карикатуры на лентяев и прогульщиков, весёлые частушки про колхозные будни. Сегодня её вывесили возле почты, и Рая бегала смотреть по три раза, гордясь братом.

Домашние хлопоты
В доме тем временем кипела своя подготовка. Анна Арсентьевна доставала из сундука тёплую одежду, чтобы вынести её во двор — на «морозную чистку».
— Пусть подышит свежим воздухом, — говорила она Александре. — Перед настоящими холодами надо, чтобы каждая вещь напиталась этой зимней свежестью. Да и моль не любит мороз.
Александра выносила тулупы и валенки, раскладывала на лавках, а Рая бегала вокруг, помогала чем могла: держала варежки, чтобы не унёс ветер, стряхивала с них крупу.
Бабушка Варвара, укутавшись в шаль, стояла у плетня и смотрела, как ветер гонит по дороге сухие листья.
— Видите, Раечка, — сказала она тихо. — Ветер сегодня строгий. Но и добрый: он всё лишнее уносит. Пусть и в жизни так будет: уйдёт всё пустое, останется главное.
Рая кивала, ей хотелось, чтобы этот день был правильным — чтобы всё было по-хорошему, по-доброму, но и по-сильному, как в газетах писали про ДнепроГЭС и Чкалова.

Подготовка к празднику
Ещё с рассвета над Жеребилово потянуло особенным холодом — таким, что даже воробьи не щебетали, а сидели нахохленные, будто берегли каждое перышко. Но деревня не пряталась от праздника — она его встречала.
Вячеслав вместе с Марией и другими комсомольцами ещё до общего сбора взялись за самое видное дело — украшать площадь. Они натягивали транспаранты, крепили флаги, развешивали яркие плакаты. На одном было крупно выведено: «Пятилетка — в жизнь!», на другом — «Колхоз — сила народа!», а на третьем — рисунок: рабочий с молотом и крестьянка с серпом, и между ними — солнце, будто только что взошедшее.
— Крепче держи угол! — кричал кто-то из ребят, пока ветер норовил вырвать полотно из рук.
— Сейчас, сейчас! — отвечал Вячеслав, прибивая гвоздь так старательно, будто от этого зависело, будет ли праздник настоящим.
Мария смеялась, поправляла платок и командовала:
— Ещё чуть выше! Чтобы все видели!
И когда всё было готово, транспаранты легли ровно, флаги затрепетали на ветру, а плакаты встали на места, ребята отступили на шаг, посмотрели и выдохнули:
— Вот теперь — праздник.

Торжественный день
К полудню деревня ожила. На сельской площади собрался народ: женщины в тёплых платках, мужчины в тулупах, молодёжь в куртках и фуфайках, дети — все кутались от ветра, но лица у всех были светлые, праздничные. У трибуны уже работала полевая кухня: оттуда тянуло запахом горячей каши, свежего хлеба и чая. Возле сельсовета открылась лавка потребкооперации: продавали соль, спички, керосин, ситец, нитки — всё самое нужное для деревенского быта.
Иван Дмитриевич поднялся на трибуну. Ветер трепал полы его тулупа, но голос звучал ровно и сильно:
— Товарищи! Сегодня день, когда мы вспоминаем, как наша страна встала на новые рельсы. Как люди взялись за дело и не отступили. Как строили заводы, поднимали колхозы, шли туда, где трудно, и делали невозможное возможным. Пусть этот день напомнит нам: сила — в труде, в единстве, в том, чтобы держаться вместе.
Потом выступил секретарь комсомольской организации района — говорил про пятилетку, про то, как важно не отставать, как каждый на своём месте делает общее дело. А следом на сцену вышла агитбригада.
Они пели звонкие песни, разыгрывали сценки про колхозную жизнь, высмеивали лодырей и пьяниц — но так, что люди не обижались, а смеялись над собой и обещали: «Нет, мы не такие! Мы работать будем!» А потом пошли частушки — задорные, острые, с деревенским юмором:

Эй, лодырь, брось валяться на печи,
Вставай и в поле, делом помоги!
Колхоз растёт, страна вперёд идёт,
А тот, кто спит, тот время не поймёт!

Затем на сцену вышли самодеятельные артисты и запели озорные частушки Демьяна Бедного:

Косит Федя на реке
В новом барском сюртуке.
Нарядился дуралей, –
Ты в поддевке мне милей!

На платочке я для Феди
Вышиваю буки-веди.
В Красной Армии, в бою,
Помни милую свою!

Будь я парнем, не девицей,
Была б вольною я птицей.
Не сидела б, не тужила,
В Красной Армии служила!

Народ хлопал, подпевал, кто-то выкрикивал: «Верно сказано!» А Рая стояла рядом с Александрой, прижималась к её рукаву и думала: «Вот это и есть праздник: когда все вместе, когда говорят честно, когда смеются и обещают стать лучше».
А потом на сцену вышли Вячеслав и Мария. Они читали стихи про Октябрь, про труд, про будущее, которое строится сегодня, прямо здесь, в Жеребилово. Голос Вячеслава звучал твёрдо, без дрожи, и Рая гордилась: «Это мой брат. Он не боится говорить перед всеми».

А рядом уже вовсю работала полевая кухня. От неё шёл густой, родной запах — каши с дымком, горячего чая, свежего хлеба. Повар в белом переднике, с лицом, обветренным всеми ветрами, наливал в жестяные кружки крепкий чай, а из котла накладывал кашу в миски. Рядом на ящике лежали горячие пирожки — с капустой, с картошкой, с луком и яйцом.
— Подходи, народ, не стесняйся! — громко и добродушно кричал повар. — Сегодня день большой, сил надо много!
Люди подходили, брали миски, кружки, благодарили, улыбались. Кто-то шутил:
— Такую кашу только в праздник и едят!
— А мы каждый день такую хотим! — отвечали другие, и все смеялись.
Рая стояла рядышком, держала в руках кружку с чаем, осторожно дула на него, чтобы не обжечься, и думала: «Вот оно, счастье: тепло, еда, все рядом».

Первый киносеанс
 После демонстрации, когда по главной улице прошли колоннами, с песнями и флагами, праздник плавно перетёк в клуб. Там уже гремела гармошка, пахло тёплым деревом и пылью, а на стене висел экран. Киномеханик из Котельникова готовил аппарат, и тут к нему подбежали Рая и Александра:
— Можно мы поможем? Мы будем тихо сидеть, ничего не тронем, только посмотрим, как всё устроено!
Киномеханик, усатый, с внимательными глазами, улыбнулся:
— Помогайте. Только аккуратно. Кино — дело тонкое. Тут надо и силу иметь, и бережность.
И вот пошли фильмы. Сначала «Броненосец Потёмкин» — Рая смотрела, затаив дыхание, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения, от силы, от того, как люди встают за правду. Потом «Чапаев» — и тут она шептала: «Пусть он выстоит… пусть всё будет хорошо…» А когда  раненый Чапай переплывал реку, Рая даже всплакнула, ей очень хотелось, чтобы красный командир добрался до берега. А под конец дали «Волгу-Волгу» — и все смеялись, и даже строгие мужчины улыбались, и ветер за стенами клуба будто стал тише, потому что внутри было тепло и весело.
Рая сидела, прижавшись к Александре, и думала: «Вот оно, настоящее: и серьёзное, и весёлое, и про людей, и про дело, и про то, что мы все вместе».

Танцы в клубе
 Когда показ фильмов закончился, парни и девчата убрали стулья, сдвинули лавки к стенам, и гармошка заиграла так, что пол чуть подрагивал, а стёкла тихонько звенели.
И вот тут-то и случилось то, о чём Вячеслав потом долго вспоминал. Он стоял у стены, смотрел, как танцуют другие, и сердце у него колотилось где-то в горле. Мария подошла, взяла его за руку и сказала просто:
— Пойдём, Слава. Ты же не боишься ничего. А тут и бояться нечего.
Он кивнул, но пальцы у него чуть дрожали. Они вышли на середину, и Вячеслав тут же наступил Марии на ногу. Сильно, неловко, так, что сам покраснел до ушей и хотел провалиться сквозь пол.
— Прости! — прошептал он.
Мария не обиделась. Она только улыбнулась, чуть наклонила голову и сказала:
— Ничего. В первый раз всегда так. Смотри: раз-два-три, раз-два-три. Не торопись. Главное — слушать музыку и чувствовать, куда тебя ведёт шаг.
И он стал слушать. И шаг за шагом у него начало получаться. Не идеально, не как у заправских танцоров, но по-своему, по-честному. И в этом танце было что-то важное: не просто движение, а доверие, которое Мария ему подарила, и смелость, которую он в себе нашёл.
Потом они танцевали ещё, и уже не было ни неловкости, ни страха, а была радость, которая поднималась изнутри, как пар от горячей каши. А когда музыка стихла, Вячеслав проводил Марию домой. Они шли по тихой улице, где фонари уже зажглись, а звёзды стали ярче, и говорили о пустяках — о том, как ветер трепал флаги, как вкусно пахло пирожками, как здорово, что все были вместе. И в этих простых словах пряталось что-то большое, что Вячеслав пока не умел назвать, но чувствовал: это и есть жизнь, которую хочется беречь.

Общий праздник
А в доме Кудрявцевых тем временем накрывали праздничный стол. Не богатый, но тёплый и родной: картошка с маслом, солёные огурцы, хлеб, пироги, кружка молока для Раи. Семья села вместе, и в избе стало тихо — той особенной тишиной, когда все ждут, что скажет старший.
Иван Дмитриевич сидел во главе стола, чуть откинулся на спинку стула и начал негромко:
— Сегодня день был хороший. Не пустой. Мы и делом занимались, и праздник отметили. И главное — не забыли, что сила не в крике, а в том, чтобы делать своё дело честно.
Анна Арсентьевна кивнула:
— И чтобы рядом были свои. Чтобы плечо подставить, руку подать.
Бабушка Варвара посмотрела на Раю и сказала:
— Ты сегодня всё видела, Раечка. И митинг, и частушки, и кино. Запомни этот день. В нём — вся наша жизнь: и труд, и смех, и серьёзность, и доброта. Пусть он в тебе останется, как зёрнышко, из которого вырастет понимание: мы живём не зря. Мы строим, мы держим, мы идём вперёд.
Рая кивнула, ей казалось, что она и правда поняла что-то очень важное: праздник — это не когда ничего не делаешь, а когда делаешь вместе с другими, когда чувствуешь, что ты часть большого дела, даже если твоё дело маленькое: подать гвоздь, вынести тулуп на мороз, помочь киномеханику, посмеяться над частушкой, поплакать над фильмом.
Иван Дмитриевич  минуту подумал, а потом добавил:
— Знаете, я ведь тоже когда-то был молодым. И однажды,  лет десять назад, мы с отцом, Дмитрием Афанасьевичем, когда он ещё был жив, ездили в Кострому по делам и попали на октябрьскую демонстрацию. Народу там было — не протолкнуться. Флаги, транспаранты, оркестры, песни… А главное — ощущение, будто все мы одной дорогой идём. Я тогда стоял и думал: «Вот бы и у нас в деревне так же дружно жили, чтобы никто не оставался в стороне».
Анна Арсентьевна тихо улыбнулась:
— И ведь получилось. У нас в Жеребилово тоже дружно.
— Да, — кивнул Иван Дмитриевич. — Потому что дело общее. И праздник общий. И забота общая.

Красный день календаря
Бабушка Варвара погладила Раю по руке:
— Ты сегодня всё видела, Раечка: и как флаги вешали, и как кашу ели, и как танцевали. Запомни: праздник — он не только в песнях и транспарантах. Он в том, что люди друг к другу тянутся, друг другу помогают, друг друга не бросают.
Рая кивнула. Ей казалось, что она и правда всё поняла. И про флаги, и про кашу, и про танец, и про то, как важно не бояться сделать первый шаг — даже если наступишь кому-то на ногу.
Александра тихо сказала:
— Я сегодня помогала киномеханику. Он сказал, что я внимательная.
Вячеслав, который только что вернулся, сел рядом, всё ещё чуть смущённый, но счастливый, и сказал:
— А я танцевал. И теперь знаю: главное — не бояться начать.
В избе было тепло. За окном ветер уже почти стих, и первые снежинки, будто осторожные гости, ложились на подоконник. Зима подступала, но в доме было так уютно, так спокойно, что казалось: никакой мороз не страшен, если рядом свои, если все вместе, если каждый делает своё маленькое, но важное дело.
Рая посмотрела на всех, на этот стол, на родные лица, и подумала: «Пусть этот день останется со мной. Пусть я буду помнить, как пахнет каша из полевой кухни, как трепещет флаг на ветру, как звучит гармошка, как Мария сказала: “Не бойся, я рядом”. Пусть это будет моё самое главное воспоминание — о том, что мы вместе».
А за окном ветер уже утих, небо расчистилось, и первые звёзды зажглись, будто говорили: «День прошёл не зря. Завтра будет новый, и он тоже будет важным».

Продолжение следует
 ©Сергей Весенин   #сказкибабушкиВарварыродРодинанарод

Мой адрес - Советский Союз!

Красным знаменем заря
В день ноябрьский седьмой,
Под знамёна Октября
Становись, товарищ мой!

Кто рождён в СССР,
Рядом в строй со мной вставай.
Красный, белый иль эсер,
Побратаемся давай!

Я тебе душевно рад,
Мы теперь с тобой сродни,
Ты мне будешь друг и брат,
Много нас, мы не одни.

Твёрже, друг, печатай шаг!
Пусть летит благая весть,
Ветер бьётся в красный флаг -
Наша гордость, слава, честь!

У меня была страна,
Я в Союзе был рождён.
До сих пор жива она -
Наш Союз не побеждён!

Значит, я живу не зря.
В день ноябрьский седьмой
Под знамёна Октября
Становись, товарищ мой!

©Сергей Весенин   #стихиотавтора