От князей Лукомских к Рудницким

Пышно знаменито Пышногорами. Ничего высокопарного в этом топониме нет. Проезжая на запад из Лепеля, видишь ландшафтную местность, украшенную холмистыми взгорьями. Природный пейзаж – словно сошедший с картин великих мастеров кисти. Но не этим славно местечко.

Дорога ведет к Березине - в область истока величественной реки. Едешь и не подозреваешь, что трасса устроена по линии водораздела. Слева - сбегающие в Березину потоки, и далее в Днепр, к Черному морю, а справа – западнодвинский сток, в Балтийское море. Юг и север, и расстояние между исходными точками сплава - всего два километра.

И тогда задаешься вопросом: кто обладал этими землями исторически, кому принадлежала местность?

В Полоцкой ревизии 1552 года Пышно не упомянуто, но ему отведено место в описании второй половины XVI столетия для московского князя и царя Грозного. На тот час выделялась «волость Пешня, на Глубоком озере (надо полагать, современное Долгое, - авт.), с храмом Покрова святой Богородицы» (так в тексте). Волость была притягательной. Часть ее занимали оброчные деревни князя Андрея Лукомского (думается, в стороне Теклицы и Затеклясья), а вторую делили между собой собственники панского сословия (Рагоза Ерацкич, Петр Соколотский, Станислав Рожновский), да князь Обросим Козлович, и двое без сословного обозначения – Тимофей Борода и некто Янвигир, отсылающий к именам прибалтийского либо немецого происхождения. Немудрено, учитывая обширные связи Белой Руси за счет водных коммуникаций.

Что оставили после себя опричники, мы точно не знаем, но годы пребывания московских войск отразились. Известно, что король и великий князь Сигизмунд II Август предпринимал меры сохранения края под эгидой Великого княжества Литовского. Пышнянские земли объединялись с дисненскими, и на Лепельском (Белом) озере строился оборонный замок.

Что было дальше?

К сожалению, последующий век еще не изучен досконально, нет подробных правдивых документов. Общеизвестно только, что через сто лет новая напасть обрушилась на Белую Русь. Разразилась 13-летняя разрушительная война, принесшая невиданные жертвы. Ее называют самой уничтожительной в истории белых земель.

Кто в тот период использовал пышнянские оброчные веси, показали литовские метрики. Польскому историку Петру Рачубе удалось недавно обобщить их, и вывести картину владений на территории Полоцкого воеводства за вторую половину семнадцатого столетия. Она разительно отличается от описаний, созданных для Грозного во второй половине XVI века.

Князья уже не упоминались, да и «многовекторный» панский удел кардинально преобразился. Уже не перечень разных имен, а один – единственный владелец. Государство пошло по пути укрупнения имений. Благодатная оброчная нива влекла лиц самого крутого пошиба.

В 1667 году назывался Ежи Мечниковский (Jerzy Miecznikowski) с заставной маетностью Cimoszkowszczyznа i Hu;ub;wо. 36 его дымов констатировались в двух регионах: в Минском воеводстве – Бейнаровщизна, а в Оршанском повете Пышно.

Пышно прописывалось как «Пышин» (Pyszyn), но сколько дымов было там на то время, не выделялось. Цифра «36» взята в скобки, с пояснением: ни одного из этих дымов Мечниковский не имел. Это обескураживает: то ли веси были разорены, то ли собственник терял их в связи с перемирием.

Но откуда был собственник?

Существуют две версии. По одной - происхождение выводится из Мазовии (поселение Мечниково в Плоцкой земле). А по другой, называется калька должностного титула «спэтару» (мечника) Юрия Милеску-Спафария из Валахии.

Как бы там ни было, а суть одна: война была удобным средством, чтобы изменить поле собственности. В данном случае видим претендента со стороны - лицо не местное. Что его привело на пышнянские земли, понятно. Фамилия – словно символ покорения людей. Мечниковский от корня «меч». И война способствовала его притязаниям. Хозяевами становились люди военные. Мир склонялся к силовому разрешению проблем – шла изнурительная борьба за единоличное распоряжение выгодным торговым маршрутом.

После подписания Андрусовского соглашения Мечниковский исчез с полоцко-пышнянской арены, но объявился на днепровской водной трассе. Как показал Рачуба, его второе имя - Богуслав, и в 1684 году он занимал должность смоленского стольника.

По перемирию, Смоленск отошел Московскому царству (Смоленское княжество перестало существовать), а Полоцк и северные территории за Двиной возвратились под эгиду Речи Посполитой.

Цели оставались прежними - транспортная двинско-днепровская торговая магистраль. Для бывших вольных людей – ролников (землепашцев), что населяли прибрежные веси, ничего не менялось. Они закабалялись все сильнее. Деревни уже не назывались, а только цифры дымов – сколько их имел всесильный хозяин.

В том же 1667 году новым обладателем водораздела стал Теофил Раецкий, представитель могучего магнатского истэблишмента. По данным Рачубы, этот пан занимал должность лидского маршалка (1651 год), а происхождение выводилось из местечка Райца (ныне агрогородок в Кореличском районе Гродненской области). По легенде, шляхтичи Дунины получили там земли и «переименовались» по названию местности.

Пан Раецкий искал оброчные веси, чтобы увеличить собственный капитал. Его «портфель» владений уже насчитывал 500 крестьянских дымов в разных поветах и воеводствах Белой Руси, а благодаря Пышнянщине он добавил еще 40.

Этот пример показывает, насколько соблазнительной была территория, где расходились реки. Местный бомонд не мог претендовать на столь важный регион, он был в поле зрения самых крутых влиятельных и денежных особ.

Исследователи пишут, что часть представителей Раецких «переименовалась» в Раевских, и «переехала на службу в Великое княжество Московское» еще в 1526 году. И та ветвь впоследствии дала России знаменитого генерала - героя войны 1812 года Николая Раевского, а Прасковья Раевская известна как бабушка царя Петра I. Что ж, чиновники меняли кители в зависимости от карьерного расклада и материального обогащения.

По данным метрик за 1690 год, обстановка изменилась. Из маетности Якуба Раецкого, старосты баркланского на тот час, 16 дымов (Горы - сейчас Пышногоры, и Пышно) отошли оршанскому представителю. И это неспроста. Еще во время Ливонской войны, в 1566 году, область водораздела была переподчинена – возглавил город на Днепре: Орша. После потери Смоленска там находилась важнейшая для Речи Посполитой точка управления днепровским маршрутом. Оттуда протягивались «руки» к переходу по суше, где пара верст разделяла сплавы в Днепр и Двину. Идея ликвидации «сухого перешейка» витала в умах королей, и рассматривались различные варианты изжития волока.

Очередным обладателем Пышнянщины явился Ежи Иероним Кришпин-Киршенштейн (Jerzy Hieronim Kryszpin-Kirszensztein), представитель не менее знатного шляхетского рода, который имел собственный герб, а предки служили при высоком дворе. Его карьера – образец чиновника, взошедшего на военную службу. Начиная со старосты, он поднялся по ступенькам посполитовского государства до польного гетмана литовского (сегодня это заместитель министра обороны) и генерального региментаря (временного командующего вооруженными силами) в чине генерал-лейтенанта. По сути, он повторил служебную лестницу канцлера и гетмана Великого княжества Литовского Льва Сапеги, который воспользовался итогами Ливонской войны и купил разоренный Лепель за бесценок. А после смерти завещал Лепельское имение Виленскому бернардинскому монастырю, где инокой пребывала его дочь. Имение растягивалось длинным шлейфом, как юбочный подол, с центральноевропейского значимого озера на юг, к спуску в Березину, на волок. А граница имения на западе межевала с пышнянским водоразделом.   

Воинскую стезю при последнем короле Понятовском, в конце Речи Посполитой, повторил бочейковский властитель Йозеф Цехановецкий (читайте в материале «Былинные земли. Дворец генерала», 2024 год), тоже мечтавший о перешейке – переходе из одних рек в другие. Впоследствии Цехановецкие овладели Воловой горой в Береще.

Киршенштейн взошел на Пышногорье при Яне III Собеском, а регалии доставал во время Северной войны. Всю жизнь оршанец не выпускал из рук регион, и даже после смерти владение перешло к его жене Анне Хрептович - носительнице не менее богатого имени. На 1736 год она распоряжалась пышнянской собственностью как кастелянша жмудская (по наименованию последней должности супруга).

Что происходило далее на Пышнянщине, отчасти свидетельствуют те же метрики. В списках дымов по состоянию на 1690 год фигурируют еще две фамилии. Одна из них вызывает обоснованное удивление. На странице ниже, где речь, о Кришпине-Киршештейне, читаем: «из маетности Станислава Рудницкого (Горы, Пышно и Затеклясье) один дым Йозефу Залесскому…»

Здесь необъяснимое, непонятное сопоставление. Получается, что в тех же списках, за 1690 год, обладателем той же, пышнянской собственности был еще один господин – некто Рудницкий.

Кто это мог быть?

Идея соединения морей давно жила, и приближалось время создания искусственного «моста» - перехода. Видно, что Рудницкий осел в южной части Пышнянщины – упомянуто Затеклясье. Возможно, край делился в зависимости от сплава: на северную и южную стороны. Двухкилометровый перешеек мог быть межой - разделительной чертой.

Фамилия Рудницких – из области рудного дела, а это местные условия: добыча железа из болотного сырья. В Пышно вела дорога, проторенная с Плоской горы и Рудни: центров выплавки металла. Попасть в Рудню на Эссе можно было также напрямую из Затеклясья.

К сожалению, о Рудницких ничего официально неизвестно. Приватная информация («Zabytki kultury polskiej na Bia;orusi, Litwie i ;otwie») свидетельствует, что этот род жил на рубеже XVII и XVIII веков. А происхождение якобы из Рудников в Серадзском воеводстве Польши.

Возможно. Когда-то это воеводство было княжеством. Однако дата рождения Станислава не совпадает с метрическими данными, приведенными в списках Рачубы, а тот не обрисовал этого человека.

Тогда возникает гипотеза. Рудня на Эссе при Великом княжестве Литовском входила в состав Свядского поместья княжны Соколинской, и называлась в одном ключе с застенком Веребки на Берещице, по которой плыли к волоку. Жители той Рудни именовались Рудниками. До Затеклясья оттуда по прямой всего ничего - 15 километров. А связывало обе области урочище под названием Свядский мост.

Совпадение? Белорусская Рудня (сегодня это Лепельский район Витебской области) приманила польских Рудницких? Или Рудницкие из эссенских Рудников?

Пока безответно. В заключение, рассматривая дымные тарифы в воеводстве Полоцком за 1667 и 1690 годы, скажем и о собственности духовного спектра. База метрических данных, представленная Рачубой, показывает, что функции пышнянского пресвитера исполнял Константий Позняк, а его брат Павел возглавлял Старолепельскую плебанию.


07.11/26