Некоторые особенности социального дарвинизма

1.

    Откуда в этом мире столько насилия? Основных причины две. Первый – эволюция некоторых видов без него не научилась кушать, и второй – эволюция некоторых видов без него не научилась размножаться. В еде сильный жрёт слабого, а в размножении конкуренция.
    Заключается последняя в том, что есть самцы и есть самки. И самцы обычно дерутся за самок. И более сильный получает к ней доступ, и оставляет своё потомство. И за счёт этого вид совершенствуется. И нечто аналогичное продолжается и в человеческом обществе. Пусть не всегда напрямую, но в какой-то форме продолжается конкуренция, и «самцы» доказывают «самкам», что самый правильный выбор – это они. Ну а классика жанра – это «самец», который готов в самом прямом смысле победить другого «самца».
    Для некоторых «самцов» эта классика является определённым культом – жизнь в соответствии со стремлением оказаться «прирождённым победителем». Это определённые ценности, определённый кодекс поведения, и определённые отношения с другими самцами. Определённое взаимопонимание с единомышленниками, и принципиальное непонимание с мыслящими иначе.
    Быть готовым во чтобы то ни стало всегда побеждать является для отпрядённого процента «самцов» является самой главной ценностью. А чтобы с максимальной вероятностью победить, нужно к этому получше готовиться. Поэтому «правильный самец» в рамках такого менталитета – это тот, кто постоянно об этом думает. Постоянно готовит себя мобилизовать в нужный момент все силы, постоянно качает эти силы, постоянно напрягается в этом направлении.
    Когда «самец» встречает другого самца, он всегда думает, как он будет с ним драться. Всегда сканирует его возможности, сравнивает со своими, готовится нужным образом напрячься, и за счёт этого всегда поддерживает себя в боеготовности.

2.
    Ещё классический «правильный самец» должен в определённой степени любить драку. Мысль о том, как он будет наносить удары, должна доставлять ему удовольствие. Всё, что помогает это делать (оружие, приёмы, и прочее), вызывает у него инстинктивный интерес. Вынашивание планов и подготовка к драке/войне тоже доставляет ему определённое удовольствие. Всё это мотивирует к тому, чтобы почаще думать о драке, а чем чаще он об этом думает, тем лучше готовится, и тем чаще по статистике побеждает.
    Ещё дополнительно быть мотивированным почаще думать о драке, помогает отдельное желание как следует наподдать конкуренту. А для этого нужно иметь к нему какие-то счёты (ну так получается) Т.е. считать, что ты каким-то образом в чём-то (и желательно во всём) прав, а он нет. Видеть себя правым, а конкурента нет – это такое негласное получается приложение к кодексу «правильного самца». Чем активнее оно работает, тем больше от него бонус.
    В рамках этого приложения всё, что несёт в себе конкурент, вызывает неприязнь. Вызывает какую-то критику, осуждение (под любым предлогом), презрение, и в этой критике иной «правильный самец» готов дойти до такой необъективности, которая пропорциональна самому размеру «самцовости».
    Всё, что несёт в себе конкурент, всё, что им движет, если это направлено против твоего курса на твою личную победу, должно вызывать крайнюю неприязнь. Всё это должно хотеться победить, убрать, вычеркнуть из этого мира, выбить из противника, «отрихтовать» его как следует, в общем наложить на это волю своей позиции. И естественно всё это в нём должно каким-то образом казаться самым искренним образом  неправильным, потому что только так можно считать в борьбе с этим себя правым.
    Всё что делает конкурент, всё, посредством чего пытается самоутвердиться, и чего-то добиться в жизни (если это хоть как-то работает на завлечение «самок»), должно вызывать неприязнь. И если это что-то другое, чем занимаешься ты, значит, это должно быть что-то «ненужное» или «второсортное», а если та же стезя, значит, он что-то в ней делает «не так». Если он (условно говоря) учитель химии, а ты инструктор рукопашного боя, то твоя профессия – это профессия настоящего мужика, а его профессия – это «непонятно что». Если ты автослесарь, а он настройщик пианино, значит, настоящий мужик должен уметь делать автомобиль от и до (потому, что без автомобиля мужик семью полноценно обеспечить комфортом не сможет), а вот пианино – это не обязательный досуг. Если же ты инструктор рукопашного боя, и он тоже, значит, то ты просто учишь правильно, а он неправильно (он учит захват делать так, а надо сяк). И вообще настоящих мужиков готовишь ты, а он второсортных неудачников.
   Всё это в той или иной мере сидит в «самце» и чем этого больше, тем лучше он мотивирован. И всё это из него так или иначе прёт, вот только прёт не от объективности, а от самой принципиальной субъективности. И объективность ему не нужна – ему нужна мотивация. И смысл этого не поиск какой-то истины, а победа. Чем больше он себя всем этим накачает, тем сильнее сможет разозлиться на противника. А чем сильнее разозлится, тем больше будет шанс победить.
    Поскольку «самцу» нужно считать себя правым во всём, оправдания строятся из всего, что можно использовать. Например, думать, что так полезно для вида. Ты напрягаешься – значит, работаешь над его совершенствованием. А кто-то не напрягается, значит, сачкует. А значит, справедливо будет, если радость продолжения вида достанется тому, кто напрягается. А как же выяснить, кто больше напрягался? Самый наглядный способ – победой. Других видов объективности классическая эволюция «самцовости» не знает. Получается, ты, может, и не объективен, но зато «в итоге» прав – удобное оправдание для агрессивности.

3.
    Если «правильному самцу» встретится 3.14… э-э-эм, гомосек, то гомосеку не поздоровится (классический гомосек – это такой «недосамец», у которого начисто отсутствует «самцовость»). И гомосек ему, допустим, ничего не сделал (и даже в мыслях не имел пожеланий). Более того, гомосек ему не конкурент – ни на каких «самок» он не претендует, и чем больше таких, как он, тем больше «самок» достанется «самцу». И сверх того, гомосек никак не участвует в продолжении вида – это тупиковая ветвь эволюции. Он встретит другого гомосека, они создадут пару, которая не сможет никого родить, естественный отбор их программа не пройдёт (по крайней мере всю эволюцию так было, пока медицина не научилась колдовать с искусственным оплодотворением). Их род на них захлопнется, эта ветвь сама отвянет и принудительной операции не требует. Тем не менее гомосека «правильному самцу» надо жёстко бить. Почему?
    Потому, что вся жизнь «правильного самца» – это поиск неправильности в других самцах. И как только находится к чему прицепиться, начинается раздувание предлога их за это не любить. Не любить за любую неправильность (а правильность – это продолжение рода, улучшение вида, и воля к победе). И если где-то в кому-то что-то находится, (или выдумывается) – сразу повод их не любить. И тут общество ему посылает навстречу полный букет неправильности в лице гомосека. Неправильности во всём от и до, и в максимальной степени в каждом. И придумывать ничего не надо.
    Гомосек неправильный в том, что не хочет участвовать в продолжении вида. Неправильный в том, что не хочет участвовать в улучшении вида. И в том, что не хочет с ним конкурировать и драться, он тоже получается «неправильный». За всё это вместе его хочется «отрихтовать» в целях «заботы о виде». И сверх того гомосек несёт в себе некое нежелание быть другим. И это нежелание само по себе для «правильного самца» настолько нетерпимо, что его хочется выбить из гомосека в рамках инерции всего того, что несёт в себе «правильный самец».
    У «самок» же картина отношений к нетрадиционной ориентации выворачивается зеркально наоборот. У классических натуралок нет особого желания бить лесбиянок по причине отсутствия в них (натуралках) той самой «самцовости». А вот лесбиянки, хоть их и не бьют, всё равно злые. Почему? Да потому, что они пытаются примерить на себя эту самую «самцовость», и жить в соответствии с её импульсами (получается не совсем то, и от этого они становятся только ещё злее).

4.
    Всё это иллюстрирует, какие импульсы несёт в себе «самцовость», и как она влияет на жизнь общества. Влияет она и на политику общества, потому что она является одной из причин возникновения войн.
   Война для «правильного самца» не есть зло (по крайней мере не такое зло, как для всех остальных). Это просто для него одна из форм удовлетворения потребностей, связанных с развитием «самцовости». Высшей формой реализации, и венцом развития эволюции. И никаким злом он в связи с этим себя не считает, когда рвётся устроить войну.
    Дело в том, что чем больше «самец» испытывает потребность нагибать других самцов, тем больше он мотивирован работать над своими бойцовскими качествами, и заставлять себя становиться сильнее. Поэтому потребность нагибать других является частью его борьбы за своё дело. И частью борьбы за то, чтобы не дать им победить себя, потому что чем меньше он работает на тем, чтобы уметь побеждать других, тем легче победить и его (по крайней мере он так мыслит). А стало быть, стремление нагибать других получается у него ещё и в каком-то смысле и необходимым для защиты. Т.е. либо ты рвёшься к тому, чтобы побеждать, либо победят тебя, и по-другому (как бы) не получается. А позволять это ты не обязан, так что имеешь (как бы) право быть тем, кто рвётся нагибать и побеждать, и извольте все это «понимать».
    Жизнь в таком ритме предполагает определённые потребности, определённые особенности, и определённую инерцию психологических процессов, которые так или иначе потребуют с собой считаться. И со всем этим «правильный самец» прёт по жизни (и в политике), и искренне так удивляется, как можно этого всего не понимать. Тут он понимашь ли, не может не разозлиться, там он понимаешь ли, не может сдержаться, сям он, понимаешь ли, не может не наехать на кого-то, а там-то ему надо показать всем, кто здесь главный – всё это часть его программы и его ритма жизни, без которых он как бы не может. И всё это требует регулярно какой-то реализации, без которой он тоже как бы не может, и всё это тоже как бы часть его «защиты».
    Всё это ему нужно кормить, растить и поддерживать в тонусе, чтобы содержать в нужном состоянии свою «боевую самцовость». Не подкармливать её он не может – иначе она начнёт сдуваться, как мышцы сдуваются без тренировок. А сдуваться ему нельзя – это как бы неправильно. Это, во-первых, путь к ослаблению (если ты становишься слабее, значит, тебя могут победить другие). А во-вторых, это будет как бы деградация вида. А значит, без этого как бы аморально. А значит, правильно как бы с этим. А значит, и войны, которые из потребностей этого вытекают, тоже для него каким-то образом оказываются «правильны».
    Мораль «правильного самца» в том, что есть «правильные потребности», и удовлетворять их как бы «правильно». И потому он как бы правильно делает, когда лезет в определённых случаях в драку, и пытается что-то при помощи этого взять. А если ты не согласен отдавать – качай свои мышцы и давай ему сдачи. А не хочешь – значит, тебе оно не надо. И если не надо – то, что он такого плохого делает, если забирает то, что тебе не надо? А если надо – то ты и не дашь ему забрать (примерно так он мыслит, примерно так ему нравится мыслить, и по-другому мыслить ему не нравится).
    В общем, «правильному самцу» как бы не понятно, что он делает неправильного, когда атакует. Примерно с таким пониманием он рвётся начать войну (завоевательную, разумеется, но только не всегда у него называемую этим словом). Со всей своей субъективностью. Со всем своим «я прав!» И соответствующим требованием подавления всех, кто не согласен.

5.
    «Самцом» движет всегда потребность побеждать, и в качестве приложения к ней потребность быть при этом и ещё каким-то образом правым. Но только проблема в том, что если у него будет выбор честно проиграть или нечестно победить, самые упёртые в эту программу «самцы» выберут второе. Почему? Да потому, что другие варианты не проходят естественного отбора. Потомство-то оставляют те, кто побеждают, вот и естественным отбором отшлифовывается вариант, что род продолжает не тот, кто всегда более всего пригоден, а тот, кто побеждает. И все выходцы из этой системы так ли иначе несут в себе инстинкты, требующие побеждать во чтобы то ни стало.
   Стало быть, победить любым путём является основным инстинктом «правильного самца», даже если для продолжения вида это не всегда правильно. А если для победы полезно верить в то, что ты всегда прав, значит, ещё и верить, что это каким-то образом правильно. Верить вопреки логике и воинственно относиться к любым серьёзным разборам этого вопроса. Всё это часть инстинктов, требующих нести в своём сознании определённую тьму, в которой будут не видны все её неувязки. И эта тьма тоже получается частью «правильности» и с этой программой «правильный самец» прёт брать от жизни удовлетворение своих потребностей.
    Что же касается эволюции, то суть её несколько иная – не совсем такая, какой её удобнее видеть «правильному самцу», чтобы оправдывать свою агрессивность. Эволюция в том, что человек доминирует над животными. И чтобы побеждать, ему не нужно превосходить мышцами все виды хищников. Он уже обошёл их без этого. И он уже встал на тот путь, на котором он в своём естественном развитии никогда и не будет превосходить все остальные виды прямой силой.
    Человек не сможет быть в рукопашной сильнее акулы, сколько бы он не качал силу. Но ему этого и не нужно, чтобы плавать по морю, как захочет, не боясь акул. И если ему будет надо, он сможет сделать так, чтобы они его достать не могли. А вот он сам акул достать сможет, если будет надо, так что, если он захочет на них поохотиться, им есть смысл его бояться.
    Примерно так же каждому «самцу» не обязательно быть в силах напрямую победить другого самца, чтобы быть выше. Достаточно просто уметь делать то, что возвышает его вид над другими видами. Ну или то, что даст данному обществу победу над другим обществом. И он выполнит свою задачу, и даст этому виду то, что его развивает. Так что, если ты заботишься о виде (радеешь о его развитии), изволь такое уважать, и пропускать таких вперёд. Но зацикленный на классических инстинктах «самец» пропускать никого не хочет. Потому, что его больше всего заботит не развитие вида, а свои личные победы. И эти победы всегда превыше остальных, ибо так заточены под инстинкты эволюции, построенной на агрессии.
    При возможности взять своё чистой силой там, где надо меряться не только силой, те, кто сильнее, будут хотеть, чтобы всё решалось силой. А те, кто умнее, ратуют за условия, чтобы преимущество было у тех, кто умнее. Кто смелее, ратуют за условия, где побеждать должны те, кто смелее. Кто осторожнее, ратуют за условия, чтобы в конечном итоге в выигрыше оказывались те, кто осторожнее. И т.д. и т.п. – каждый тянет одеяло на свой угол.
   Всё это ведёт вид туда, куда ведёт, а не туда, куда выгодно считать тем, кто оправдывается якобы заботой о виде.

6.
    Ещё эволюция человека открыла то обстоятельство, что ему не обязательно убивать существ других видов. Он, если будет надо, может производить себе еду и без этого. И этим он выше них – они ограничены тем, что им оставляет природа; человек же сам решает, сколько произвести.
    Человек может выращивать растительную пищу, он может производить даже искусственное мясо. Он может сохранять при помощи этого жизнь тем, кто без этого был бы съеден. Он победил саму необходимость убивать. И это тоже часть его развития.
    Часть неотъемлемая и ценная – но только в первую очередь для тех, кто не любит агрессию. А почему определённый процент людей не любит агрессию? Потому, что они слабые, и пытаются так оправдать свою слабость – скажут «самцы», которые так пытаются оправдать свою агрессивность. Но только, чтобы не любить агрессию, совсем не обязательно быть слабым.
    Чтобы обществу развиваться, нужна наука. Без науки прогресс далеко не уедет. Даже агрессия не может существовать без науки. Без науки ты будешь бегать с каменными топорами, и побеждать только тех, кого такими топорами только и можно победить. Но в конечном итоге ты будешь побеждён, у кого более высокие технологии.
    Без науки ты можешь совершенствовать каменные топоры. Можешь искать удобную форму рукоятки и подбирать более острые камни. Можешь учиться находить более крепкое дерево и более крепкие камни. И от большой воинственности может быть, научиться плавить медь и даже ковать железо. Но чтобы освоить ядерную энергию, нужна наука другого уровня. А чтобы развивать другую науку, нужны другие способности.
    Чтобы грызть гранит науки, нужны способности, которые даны не каждому. Более того, чем больше твои силы сфокусированы на то, чтобы сражаться с другими «самцами», тем меньше их останется на то, чтобы делать прорывные открытия. Потому, что чтобы делать такие открытия, которые другим не по силам, нужно на этом сфокусировать столько сил, что на остальное может не хватить. Поэтому люди, которые делают прорывные открытия, обычно не агрессивные.
    Более того, людям, которые делают прорывные открытия, агрессивность и не особо нужна. Не нужна потому, что наука не любит субъективности. И нахрапа с навязыванием своего «я прав» вопреки логике вещей она тоже не любит. Все эти импульсы мешают ей развиваться. Поэтому побеждают в открытиях те, у кого другие импульсы.
    Чтобы эти импульсы развивать, нужно строить своё развитие по совсем другой конституции. И этому развитию не по пути с агрессивностью, закладываемой животной эволюцией. И когда человек учится достигать чего в этом новом развитии. Ему и не так важны становятся другие победы. Потому, что развитие, в которое он может внести свой вклад, и есть победа. Победа от успешного внесения своего вклада в развитие вида (и мира), где твой вид может возвышаться и без того, чтобы кого-то нагибать. Это другие чувства и другие импульсы, впрочем, слишком сильно зацикленным на «правильной самцовости» это не очень понятно – он вписывается в их менталитет.