Вступал в свои права новый день

1

Всю зрелую жизнь я боролся за материальное равновесие моей семьи. Именно боролся. Порой это было очень сложно, вплоть до состояния «на грани фола». Когда становилось ясно, что вот он — фол, и земля уходит из-под ног, ситуация неожиданно менялась в сторону спасения. Почему? Каким образом? Я не понимал — впрочем, как не понимал и некоторые иные события, произошедшие со мной недавно.

Много лет меня посещает один и тот же сон: старый дом в центре ухоженного парка. Парк чем-то странен, но красив. Вековые деревья покачивают кронами, многие из них — уже весьма почтенного возраста. Появляется ощущение, что деревья приветствуют меня, приглашают.

Удивительно, но я отчетливо слышу их суетливый разговор. Они спешат поздравить меня. Ловлю себя на мысли, что понимаю их язык; это забавляет, я вслушиваюсь.
«Мы рады, рады!» — вторят деревья, немного наперегонки.

Справа — небольшое озеро, возможно, пруд, откуда тоже доносятся голоса, но разобрать их трудно. Удивительное спокойствие, блаженство ощущается в этих краях. Наверное, таким должен быть рай.

Обычно сон уходил, оставляя милые воспоминания, умиротворяющие сердце. Он как-то незавершённо обрывался и тем дарил усладу и приятное послевкусие. Нынешней ночью всё повторилось, однако мне удалось распознать последние слова, которые в предыдущих снах всегда растворялись в звуках парка: «Мы рады, рады, хозяин. Добро пожаловать домой!»

Я проснулся с ощущением тревоги. Что-то мешало, появилось предчувствие перемен. Мне думалось, что стоило бы заснуть снова, попытаться вызвать тот сон и увидеть продолжение, но не получилось. Уснуть не удалось, а вскоре я и вовсе забыл о видении. День, как всегда, был насыщен делами и обременяющей суетой.

Эта вечная беготня и бесконечные звонки приводят в возбуждение с самого утра. Но хуже, когда телефон молчит: это значит, ты не нужен, и наступает уныние. Вот это хреново — начинаешь нервничать, хочется напиться. На мою удачу, бывает это редко: как правило, доставать меня начинают с раннего часа.

Клиенты! У них всегда проблемы, даже когда проблем нет. Я для них не просто брокер, а персональный психолог. Во всяком случае, так им кажется, и звонят они поутру поговорить не о делах, а о жизни.

А я слушаю. Выслушивать я умею: посочувствовать, поддержать добрым словом — как правило, это помогает. Удивительно, но клиенты ценят мой подход, говорят, что я занимаюсь не своим делом, что должен работать «шринком», потому что после разговоров со мной им становится легче на душе.

А мне от этого — ну никак. Наоборот. Но терплю: клиентов нужно держать. Приходится дружить с ними, встречаться и часто бухать. А попробуй откажись «пообщаться» — пойдут обиды, могут и послать. Менталитет, сэр!

А ведь клиент не уходит сам: он утаскивает за собой других, причем быстро и эффектно. Оглянуться не успеешь, как останешься без работы, а у тебя семья, ипотека, счета до небес! Вот и думай, приятель, что тебе дороже: «приход» или собственная печень? Но пока молод, не тревожишься о дурном, а когда задумаешься — думать уже поздновато. Пардон, дыши да живи пока.

Снова телефон. Для клиентов рановато, и номер странный. Не отвечаю. Захожу в интернет, чтобы пробить код. Через пару минут снова звонок, тот же номер. Не отвечаю. Швейцария, Цюрих? Интересно, кто это? Кому я понадобился в Цюрихе?

Сообщений нет. Ошибка, wrong number! Вот она, долбаная рефлексия: а вдруг клиент? Съедаю себя за то, что не ответил. Теперь буду ломать голову, пока что-то не отвлечет.

Третий звонок. Тот же номер. Это не случайно. Отвечаю.

— Могу я услышать господина Шермана, пожалуйста? — В трубке звучал правильный английский с сильным акцентом.

— Да, это Шерман. Чем могу?

— Отлично, — спокойным, уверенным голосом произнес собеседник. — Меня зовут Крюгер. Феликс Крюгер. Я адвокат.

Кто-то из приятелей разыгрывает», — первое, что приходит в мою ещё не совсем отрезвевшую голову. Имитируют английский с акцентом — вот мудилы!

— Кончайте морочить яйца! — поспешно ругнулся я. — Кто это?

Никто из моих приятелей в Цюрих не вылетал. Мы славно гудели прошлой ночью — все были на месте и бухие в дуплет. Даже на красоток-стриптизёрш, которых притащил Майки, не оставалось сил, тем более чтобы улететь по пьянке в Швейцарию. Исключено!

Тогда кто это? Клиент? Шестое чувство подсказывало: не клиент. И не розыгрыш. Голос в трубке развеял мои суетливые сомнения: собеседник говорил спокойно, уверенно и по существу.

— Мистер Шерман, поверьте, это не розыгрыш. Не ищите подвоха. Я самый что ни на есть адвокат из Цюриха. Работал и дружил с вашим покойным прадедом без малого пятьдесят лет. Нам нужно встретиться, Ари, и чем скорее, тем лучше!

Он назвал меня Ари. Откуда ему известно это имя? Кроме самых близких, моё прежнее имя не знал никто. Имя из прошлой жизни, из далекой молодости. Я не люблю задавать идиотские вопросы, когда ответ лежит на поверхности. Этот адвокат изучал мою биографию. Такие, как Крюгер, знают о нас больше, чем мы сами. Раз он раскопал моё имя, значит, знает много чего.

— Так что же вы от меня хотите, мистер Крюгер? Давайте без лишних сантиментов. Полагаю, вы объяснитесь при встрече. Хотя упоминание о прадедушке меня заинтриговало, услышать подробности по телефону я не тороплюсь.

Мой голос звучал спокойно, немного иронично — под стать ощущениям после хмельной вечеринки.

— Вы хотите со мной встретиться? Назовите время и место, я постараюсь.
 
— Мистер Шерман, прошу вас, отнеситесь к нашему знакомству позитивно, — сказала трубка. — Волноваться не о чем, я несу вам хорошие известия.
 
— Так вы в пути? — спросил я саркастично

Он почувствовал это и поспешно ответил:

— Я в самолете, по дороге к вам. Позвоню, как только заселюсь в отель. А вы подумайте, Ари, когда и где вам было бы удобно встретиться. До связи и хорошего вам дня!

Крюгер повесил трубку, а я почувствовал, что обидел его идиотским тоном. Похоже, он достойный человек — зря я так. И вот тут я вспомнил свой странный сон. Мурашки пробежали по телу, внутри похолодело. Мне предстояло томиться ожиданием — как же я этого не люблю!

2

Когда я повстречал кота-гиганта, я был один, и мне еще не было шести. А случилось это ранним утром неподалеку от нашей дачи. Возможно, вы сочтете неестественным, что шестилетний пацаненок гуляет сам по себе с самого рання, но так было.

Просыпался я приблизительно в пять тридцать утра, когда на даче еще все спали: умывался, одевался, собирал «арсенал» и уходил в походы — так назывались тогда мои утренние путешествия. Это и вправду были настоящие открытия и первые контакты с жизнью.

Те из вас, кому приходилось совершать подобное в детстве, меня поймут и поверят. А кому не довелось — тем правдиво расскажу об этих радостных, счастливых, свободных ощущениях, когда дышалось легко, а запахи и звуки были ясными, увлекающими, несущими в неведомые места, на воображаемые острова.

Лето — потрясающая пора для ребятишек. А если проводишь лето на даче, где море в пяти минутах, теплый песок, пляжи, мороженое... Ты в раю, в сказке! А значит, ждешь чудес, и они случаются с тобой.

Ну не может быть, чтобы не случались! Задумайтесь, вернитесь мысленно в детство, напрягите память — и тогда обязательно окунетесь во времена чудес, произошедших не с кем-нибудь, не где-нибудь, а именно с вами! И тепло станет, и легонько защемит сердце, и взгрустнется немного — но вы поверите и больше никогда не усомнитесь!

И со мной случались чудеса, вот только запомнились не все. Да и те, что запомнились, вспоминались нечасто — почти никогда. Однако я знал: происходили чудеса в моем детстве! И про кота-гиганта с огромным, вздымающимся вверх хвостом, про короткую встречу с ним я вспомнил неожиданно. Вспомнил, когда впервые оказался у моего друга в гостях, в его очень необычном жилище, скажу я вам.

Пришло время возвращаться домой, на дачу. Задерживаться надолго нельзя — бабушка будет волноваться. И хотя был я шалопаем, бабушку я жалел, поэтому шел домой быстро.

Я не сразу понял, что это кот, — подумал, собака. В наших краях их было множество, бездомных собак, и были они опасны! Однако меня это не останавливало. Арсенал был со мной, и я знал, что смогу на него положиться.

Не раз оружие выручало, когда внезапно появлялась свора голодных, необласканных, никому не нужных псов, а то и пьяный, злобный человек. Чаще собаки были равнодушны к людям, даже дружелюбны, но бывало, что становились они опасны, и много неприятных, кровавых сцен приходилось мне видеть, а порой и отбиваться самому.

Но одна собака сама по себе была не опасна, а я легко с ними договаривался, входил в контакт — не боялся. Но каково же было мое удивление, когда разглядел я в «собаке» кота! Огромного, с шерстью каштанового цвета, со вздымающимся вверх длиннющим, грациозным хвостом.

Кот пристроился ко мне и совершенно по-приятельски зашагал рядом, словно намеренно сопровождая. Что он друг — понял я сразу. Сейчас-то я знаю: кот телепатировал. Я даже загордился по-детски.

Ну а вы? Что подумали бы вы, когда огромных размеров, настоящий живой кот шагает рядом и разговаривает — без слов, конечно? Да он был размером с колли, никак не меньше!

Я помню, что тоже беседовал с ним весь обратный путь — километра два... А он, кот, сразу дал мне понять, что не о чем беспокоиться.

На что еще обратил я внимание тогда, хоть и случилось это очень ранним утром? Все же на улицах должен был быть кто-то: молочницы, например. Они часто встречались и даже раскланивались, но в то утро улицы были пустынны. Только мы — я да чудесный кот.

Проводил он меня до дачи. Мы постояли недолго. Я пригласил его войти — он не захотел, только мяукнул, прощаясь, чудесно так! И ушел.

А я смотрел ему вслед, на роскошный, огромных размеров пушистый хвост, и думал, что, наверное, повстречаю его снова — может быть, следующим утром. Но ни на следующий день, ни через неделю или две я больше его не встретил. А ведь очень ждал новой встречи и ни одного дня не пропустил, пока мы не съехали с дачи в город.

Тогда стремительно вступали в свои права новые времена — времена лживой школы, ограничения свободы и фантазии, времена разочарований, а порой и горестных перемен.

Ну конечно же, я рассказал маме о нашей с котом-гигантом удивительной встрече, однако родители мне не поверили. Так и раньше случалось — я слыл фантазером

3

Скоростной бесшумный лифт за считанные секунды поднял нас на последний этаж фешенебельного небоскреба. Створки дверей так же беззвучно отворились, и мы оказались в озаренном необычным светом, внушительных размеров салоне пентхауса Фрэнка Миллера.

На всю дальнюю стену — колоссальное окно, справа — камин, пара кресел, бар-тележка причудливой формы середины пятидесятых. Массивные распахнутые внутрь двери, ведущие в неосвещенные комнаты, и три кошки — пожалуй, всё.

Камин затушен, в салоне тишина, и только урчание четвероногих домочадцев Фрэнка выдавало в пентхаусе жизнь. Его жилище выглядело необычно. По сложноуловимым признакам можно было догадаться, что порядок в доме поддерживают всё же женские руки, однако это было обиталище одинокого мужчины. Здесь чувствовались стихии, отчетливо мощные стихии — существование энергий повсюду.

Свет в салоне струился так странно, что я не сразу заметил рояль — длинный, полноразмерный концертный рояль. Чертово освещение было выстроено так, что не всё замечалось с первого взгляда, да и со второго тоже.

И тут же я увидел странное существо, грациозно развалившееся на рояле... Его (или её) внушительных размеров пушистый хвост мерно приподнимался и стремительно обрушивался на крышку. По законам физики такой удар должен был вызвать грохот, но взрыва не было: за миллиметры от крышки хвост останавливался и мгновенно устремлялся вверх, заточенным стилетом прорезая воздух.

— Том всегда так забавляется, — сказал Фрэнк. — Я сам не понимаю, как ему удается не долбануть по крышке.

— Том? — спросил я. — Это Том?

— Том, — ответил Фрэнк. — Мой мейн-кун. Правда, красавец?

И я тотчас увидел, что это существо огромных размеров — кот каштанового цвета. Действительно красавец, с зелеными глубокими глазами. О небо, я его узнал! Сразу узнал и замер в оцепенении. Я стоял несколько минут, будто меня шибанули огромным хвостом по темени.

Благо Фрэнк удалился на кухню за стряпней и не увидел моего «столбняка». Хорошо, что не видел — он бы расхохотался...

— Что скажешь о моем жилище? — Фрэнк иронично улыбнулся. — Не совсем твой стиль. Скорее, совсем не твой! Твой дом организован иначе, там угадывается присутствие женщины — и хорошего хозяина тоже.

— Фрэнк, мне важно, чтобы было убрано, уютно, правильно выстроено, — ответил я. — Роскошь меня не вдохновляет.

— Для тебя это важно, потому что ты Телец! Тельцам нужен порядок, иначе они не функционируют, — заметил Фрэнк. — Кстати, в твоем доме в Цюрихе совсем другая атмосфера, всё по-другому. Другой человек обитает — не ты! Ты раздваиваешься? — Фрэнк посмотрел мне в глаза совершенно серьезно.

— Нет, Фрэнк, не раздваиваюсь. В Цюрихе не мой дом, и людей, которые там работают, я не нанимал. Я этим домом только владею, и относительно недавно — около двух лет.

Знаешь, я прилетел в Цюрих, чтобы встретиться с тобой. То был мой пятый визит. И вообще, это очень странная история! Дом, наследство, капитал... Странная история, — повторил я.

— Ну, расскажешь, если захочешь. Думаю, это стоящая история. — Фрэнк потянулся за бутылкой и щедро разлил нам по четвертой.

Мы хорошо сидели! Двое собеседников у камина, отличный напиток и закуска на тележке. Добрые приятели были готовы раскурить свои трубки. Наши с Фрэнком встречи были нечастыми. Не могу сказать, что сами по себе они мне льстили: похоже, я не испытывал вожделения от общения с селебрити.

Конечно, Фрэнк — личность уникальная, классик, но я даже его книг не читал. Прочел уже после нашего знакомства, тогда и оценил значимость Фрэнка — настоящий писатель, сочинитель! Я видел в нем прежде всего товарища, мудрого человека — это вызывало во мне уважение. Он это понимал и, по-моему, ценил; ему не нужно было ничего более.

— Скажи, Ари, что происходит с моим Томом? Он от тебя не отходит! Томи не любит чужих. Он дружелюбен, но недоверчив, а с тобой ведет себя как со мной — даже свободнее.

Давай еще по одной, — сказал Фрэнк и налил нам по... Я не считал!

Действительно, мейн-кун от меня не отходил! Сначала крутился рядом, как обычный кот, потом развалился возле ног, а потом сел рядом, положил огромную голову мне на колени и так сидел — минут сорок уже, не меньше.

Я-то знал, в чем дело, но раскрыть нашу с Томом тайну готов не был — во всяком случае, не теперь. Благо Фрэнка происходящее с мейн-куном мало интересовало. Мы говорили о проницательности, прозорливости, интуиции, если угодно.

Поглаживая голову Тома и с удовольствием потягивая трубку с очень хорошим табачком от Фрэнка Миллера, я размышлял вслух об удивительном, на мой взгляд, явлении — голосе сердца.

Фрэнк, как и прежде во время наших встреч, когда мы беседовали о важном, слушал не перебивая — очень внимательно слушал, стараясь поддерживать состояние вдохновения, зарождающегося в нас по мере развития диалога.
И вдруг в паузе, совершенно неожиданно сменив тему, Фрэнк спросил:

— Ари, а хочешь услышать, как Том появился в моей квартире?