Розы в асфальте

Давайте не о любви? Не о хорошем. Не о плохом. В голове моей пусто и поэтому сижу я и курю на порожке.

За окном кафе ноябрь. Сырость. Никогда доволен не был ни сухостью июля, ни сыростью ноября. Мне многие говорили когда же я буду доволен жизнью. А ей, этой жизнью, никогда доволен не будешь. Ею можно быть довольным только в одном случае – когда ты полный и наивный идиот.

Кафе оживало под вечер. Час пик. Мы после работы сидели. Она моя ровесница и тёзка. Светлые волосы и большие глаза. На зубах брекеты, но это её не портит, а наоборот добавляет какой-то подростковый шарм с учётом того, что мы ровесники. Болит всё, а я привык снимать боль глотком пива. Она пила кофе, какое-то необычное, да ещё на альтернативном молоке.

Сразу понятно, по глотку и движениям её губ и языка, что она сейчас скажет мне, чуть замявшись, обхватив стаканчик бумажный с капучино или рафом, в которых я не разбираюсь, взглянув в мои глаза своими большими бездонными озёрами: «У нас ничего не выйдет». «Ладно» - скрипнув зубами, произнёс я, сделав глоток пива, которое я купил в азиатском кафетерии, в котором мы сидели. Она протянула сто пятьдесят рублей, от которых я отказался. Потом, она извинилась и вышла из кафе. Я смотрел ей в след. Кроме красивого заднего вида у ней, который подчёркивали джинсы чёрного цвета, я больше ничего не запомнил с этого вечера.

Я захотел перекурить, просидев ещё с полчаса. Ну и вечер, подумал, подумал, да и устал думать.

Я выкинул бутылку с пивом пустую и вышел из кафе. На улице интересный пейзаж… Нет ничего интересного, чего я уж вру? Скорее не вру, а хотел придать своему письму интереса. Кто-то не знал цену своему письму, а я не знаю цель и интерес своему письму. И совсем не интересные лица наполняют город, уставшие мешки под глазами и потёртые пальто на каждом из них вне зависимости от пола, только форма сапог может дать отличие.

Когда-то рядом был фонтан, который снесли летом.

Его хотят реконструировать, только в этом я очень сильно сомневаюсь – у нас, как всегда, всё распилят и… А дальше всё.

Самое интересное, что произошло сегодня – встреча с парнем с гитарой, который сидел на аллее, рядом толпы и толпы молодёжи, полные понтов и надежд на завтра. Ну или хотя бы той надежды, что им перепадёт с кем-то этой ночью. А девушка, которая стоит с широкоплечим, не она ли случайно, моя тёзка и ровесница, а? Неважно. Сейчас вижу парня с гитарой, который шумит, который бьёт по струнам, а звук на гитаре его такой, что можно взлететь. Местами он делает неуклюжие и случайные фидбэки и его инструмент перекрикивает голос.

Я стою и слушаю его.

Когда-то я тоже мог сыграть и не только на гитаре. Но это было так давно, что и сам не помню. Сейчас ладони и пальцы полны царапин и трещин,  как с такими культяпками играть?

Он посмотрел на меня спросил о том, какие песни мне нравятся. Парень играл рок, а я его не люблю. Мой плейлист полон шансона. Не того шансона, который поют под синтезатор хриплыми голосами. Или как ещё такое назвать? Именно шансон, который исполняли Шуфутинский, Вертинский и Токарев, с юморком, с романтикой (не воровской), а не воспевание греха.

Я ему что-то ответил, по поводу моих вкусов, что мне не важно, лишь бы музыка была хорошая и текст со смыслом, а не просто какая-то невнятная глоссолалия. Добавил, что ненавижу иноагента Моргенштерна, за это он пожал мне руку. Он предложил мне сыграть, я сыграл что-то из Аркадия Северного, но гитара его, боже, какая гитара! Я всю жизнь играл на акустике, а тут электруха с педалью, да ещё и фонящая… Доиграв песню, я поблагодарил его, мы покурили, я ему дал сто рублей. После краткого разговора, я пошёл домой.

Домой не хотелось. Как бы холодно не было, я домой не хо те л. Поднялся лёгкий ветер. Лёгкий, но холодный. Как у Есенина в пьесе «Страна негодяев», отрывок которого я по нормативным соображениям не стану цитировать даже отдалённо.

Через дорогу послышался знакомый голос. Но это не она, моя тёзка которая, а другая моя подружка старая, с которой знаком я много лет.

Было очень темно, поэтому Дашка меня не заметила. Зато заметил Витя, который шёл прямо мне навстречу. Пожали руки, поговорили, он меня спрашивал куда я пропал, на это я ответил, что работы много. Про тёзку мою спросил, я отмахнулся. В конце концов он спросил у меня могу ли я занять ему полторы тысячи. Я ответил, что нет. Мне много кто должен, а я уже доедать без соли устал.

Иду дальше. Город покрылся фонарями. Я уже не иду, а именно дрейфую.

Как же хорошо, подумал я, что у нас дороги не умеют делать, у на не Норвегия. Я остановился. Долго смотрел вниз, так как что-то очень красивое.

Сколько сорных растений растёт из асфальта… Сколько тополиного пуха проникает трещины, кто бы знал, и он прорастает тоненьким росточком и очень гордо, потом он ломает этот асфальт своими корнями.

Я закурил. И долго смотрел на розу. Как она проросла в асфальте? Нонсенс.

Даже не розу, в смысле, не одну, а три розы прорастало в асфальте. Такое разве возможно? – я подумал и закурил вторую. И холод ей колючей не по чём. Климат поменялся, а она такая, красная… Они – красные. Лепестки нежные, словно ланиты или руки милой. «Лишь бы не замёрзла» - произнёс я, выдохнув сигаретный дым.

Я вспомнил ещё о том, что в одном гастрономе я купил чекушку водки и я выпил за здоровье этих роз, чтобы они весной проросли. Если они не замёрзнут. Сзади подошли двое полицейских, которые составили протокол, влепили гадкий штраф. Ладно, это не страшно. Я бутылку убрал и продолжил на розы смотреть.

Водку я убрал в портфель. Но потом ещё раз достал. На сей раз полицмейстеров не обнаружилось. Как же красиво и больно падал лепесток на асфальт. Я его взял в ладонь и засунул в сборник Шарля Бодлера, чтобы сохранить навсегда. Очень красивый момент. Жаль не было видеокамеры, а телефон разрядился. Как красиво он падал и медленно. Вскоре я пошёл домой. Уже совсем темно и холодно.

И вот я, дома. Уже дома. День и вечер не удался. Если бы не пачка сигарет рядом и те розы.

Хорошо то, что и голова сейчас пустая.